Незримое пламя (СИ)

Коготь феникса. Уровень заклинания –
Школа: Огонь.
Урон: — (огонь)
Мана: 80 в секунду.
Описание: Ваша душа едина с пламенем. Она вырывается из вашей ладони, чтобы уничтожить врага.
Пару секунд я просто моргал, затем внимательно перечитал написанное. Начнём с понятного: легендарному заклинанию, вероятно, не требовались уровни, оно было максимально сильным в своей основной форме. Принимается. Что за фигня с уроном? Где цифры, Лебовски? Мила сказала, что по щитоносцу я ударил под тысячу без крита, но в описании стоит прочерк с припиской, что урон всё-таки огненный. Спасибо, в жизни бы не додумался.
Стоимость внушала. Если не восстанавливать ману активкой гримуара, «Коготь феникса» будет гореть ровно две секунды. Окно для успешной атаки до обидного маленькое. Форточка, прямо скажем, а не окно. Зато описание пафосное донельзя. Но тысяча урона, даже со всеми телодвижениями! С гильдией на моей стороне любого высокоуровневого моба можно будет отвлечь, и двух секунд окажется вполне достаточно. Возможно, достаточно даже для одного старшего инквизитора, который успел всласть напиться моей крови и не факт, что решит на этом остановиться.
Я представил, как Вильгельм Акком отвлекается на рёв Юки, затем закрывается от дождя болтов Милы, пропуская «Коготь феникса» сбоку — и всё, одной проблемой меньше. Только вот со скоростью реакции его высокопреподобия и любви к рукопашной скорее это я пропущу от него щелчок в лоб на пару сотен хп. Нельзя к нему подходить на расстояние вытянутой руки, никак нельзя. Зараза, сколько ограничений!
— Маэстус, — шёпотом позвал я, отойдя от спящих ребят на другую сторону зала. — А ты сам часто «Когтем» пользовался?
— Один раз.
— Всего один?
— Я получил его в похожих обстоятельствах, что и ты, — нехотя сказал некромант. — Но к тому времени Лия уже отучила меня ненавидеть весь мир. Чтобы отбиться от инквизиторов были способы проще — ты и сам видел. «Коготь феникса» требует слишком много эмоций, слишком много маны, давая взамен лишь один удар. Мне немного стыдно, что пришлось обучить тебя ему.
— Но он же отлично сработал, — нахмурился я, непроизвольно сжимая-разжимая правую ладонь. — Мы выжили, победили.
— Это правда. Но я бы не стал рассчитывать на это слишком уж часто.
Маэстус извинился и тоже уснул — по-своему, разумеется, просто замолчав. Какое-то время я обдумывал его слова, прокручивая в голове воспоминания о прошедшем бое, но в итоге пожал плечами и вернулся к неспешной ходьбе, лишённой тревог и размышлений.
Открывающий двери постамент решил выдвинуться из самого центра зала ровно в тот момент, когда я через него проходил. Разумеется, я не сразу его заметил и, разумеется, споткнулся. Разумеется, упал, шмякнувшись об каменный пол носом и подбородком, получив единицу урона и коротко матерно взвыв.
— Доброе утро, Макс. — донёсся откуда-то справа сонный голос Ронана, — Жить будешь?
— Буду. Но хреново.
По всему окружающему нас пространству гробницы раздавался знакомый низкий гул, сопровождаемый лёгкой тряской земли. Я не засекал времени, но на отдых нам отвели часа четыре — не сказать, что очень уж щедро. Зато теория Маэстуса подтвердилась целиком — что бы мы вообще без него делали?
К постаменту прилагались три новые двери с новыми надписями — всё как положено. Их закрывала каменная плита, теперь медленно уезжавшая куда-то вглубь стены — абсолютная победа эффектности над эффективностью. По замыслу дизайнеров «Анимы» древние лангийцы явно обожали выпендрёж.
— Опять щедрость, отвага и судьба? — спросил я.
— Судьба да, а первые два другие, — Маэстус говорил медленно, но перевод определённо давался ему быстрее, чем раньше. — «Путь жертвы» и «Путь отчаяния».
— Весело. С похожими условиями? — уточнила Мила, деловито натягивая броню.
— Не… совсем, — странным голосом сказал некромант. — Текст менее разборчивый, но… Под путём жертвы сказано: «приготовьте дары — глаза ваши и языки ваши, ибо для обретения истины вам не нужно видеть и говорить.»
 
— Фу, — ёмко сказала Мила.
— Какая жалость, что я забыл дома свою глазовыколупывательницу, — хмуро пошутил Ронан. — Чё там с отчаянием, готовить задницы?
— Нет, здесь… Тьма бездонная, не могу разобрать. «Отчаяние убивает», остальное не переведу.
По всей видимости, убивает более надёжно, чем «дары» в виде собственных глаз и языков. Меня аж передёрнуло — казалось бы, после глиняных скарабеев-людоедов гробница мало чем могла удивить в плане мерзости, а смотри-ка. Под «путём судьбы» вновь не было никакого описания.
«Три ключа затерянной гробницы. Путь отваги» — задание выполнено!
Получено опыта — 500.
Получен предмет — шар-ключ.
Получено монет –
Вы проявили настоящую отвагу, паломники. Впереди последнее испытание, и да откроется вам Истина.
Опережая мой вопрос, Ронан достал из-за пазухи знакомый каменный шарик с отверстиями — второй шар-ключ. На постаменте, который всё ещё продолжал выдвигаться из пола, сверху виднелась знакомая выемка.
— Выкатился из останков урода со щитом, — пояснил Ронан. — Если бы Мила не сказала проверить, так бы и забыл.
Гул стих, и небольшое землетрясение прекратилось. Мы остались наедине с новым выбором, очень похожим на старый, но с более неприятным оттенком.
— Добровольцы на сдачу глаз и языков есть? — саркастично спросил Ронан, получив наши кривые усмешки в ответ. — Так и думал. Ну, тогда погнали по проторенной…
— Погоди.
Мила неожиданно засмеялась, прикрыв глаза рукой — к некоторому удивлению и Ронана, и меня. Нормальный такой смех, даже не нервный, к чему бы?
— Дверной вопрос, — пояснила она через пару секунд. — Опять. Так, ребятушки, пришло время выдохнуть, сделать паузу и обсудить ту самую насущную штуку.
— Давай, конечно, — сказал Ронан, отступая от постамента.
— Нам надо сохраниться. Лучше прямо здесь и сейчас.
Следующие несколько минут спор шёл практически без моего участия. Сперва Ронан воспринял идею в штыки — мол, а какой смысл? Сохраняться посередине данжа может быть небезопасно, да и Дея настаивала, чтобы сэйв оставался в лагере. Нормально шли до этого, нормально пройдём и дальше.
Мила напомнила, что «нормально» включало в себя безоговорочный вайп об иммунного к физике моба, которого удалось разобрать лишь благодаря титаническим усилиям Макса — то есть, меня. Сложность в данжах имеет обыкновение нарастать, и в следующий раз нам может повезти значительно меньше. А что до Деи…
— Рон, тебе не кажется, что Дея иногда ведёт себя странно?
— Типа слишком много командует?
— Дело не в том, сколько, а как именно… Иногда она не совершает ошибок, вообще. Помнишь курган с боссом тридцатого, за пару недель до того, как мы Макса встретили?
— Вчера как раз вспомнил. Охрененно затащили.
— Именно — потому что она просто не давала нам умереть. А через два дня — Юки и Уилл глупейшим образом отлетают от каких-то рандомных зомби!
— Не, ну у всех косяки бывают…
— Бывают, — легко согласилась Мила и резко замолчала на несколько секунд, словно не решаясь продолжать.
— Всё нормально? — обеспокоенно спросил Рон.
— Да. Да, всё нормально. Просто… ребята, вы помните хоть один раз, когда Дея сама бы умирала?
Теперь замолчали мы с Ронаном, бросив друг на друга недоумевающие взгляды. Ладно я, я с «Сердцем мира» в одной лодке всего месяц… Хотя, разве нужно что-то объяснять? Дея более опытная, она серьёзно обгоняет всех по уровню, она хилер. Ничего странного, если она умирала реже остальных. Или даже ни разу?
Мысли Ронана, судя по его лицу, текли в том же направлении, но прежде чем он смог их высказать, Мила протестующе замахала руками.
— Забудьте, не парьтесь. Я не говорю, что с Деей что-то не так, просто она тоже не идеал. И текущий случай — когда надо думать своей головой. Квест, который раздобыл Макс, даст нам надёжный способ открыть Врата. Мы должны сохраниться и пройти его до конца.