Зимняя бухта

Лиса продолжала рассказ о безумном принце.
— Ниточка в расследовании Гамлета — пьеса в пьесе. В замок являются бродячие актеры. Гамлет приписывает к старой пьесе несколько реплик и просит актеров произнести их. В пьесе идет речь об убийстве герцога Гонзаго. По мысли Гамлета, Клавдий, посмотрев пьесу, поймет, что раскрыт, и подозрения Гамлета, как и слова призрака, подтвердятся. — Лиса оглядела нас, царапая голые ноги. — Вот над этой небольшой сценой вам и предстоит поработать. А сначала — прочитать «Гамлета».
Она еще что-то говорила, но я едва слышал ее. Все мое внимание было направлено на Элисабет. Я пытался уловить ее аромат.
  
22
 
О, сестры мои и братья, что есть любовь? Мама частенько упрекает Навозника, что он ее не любит. «Ты меня не любишь», — говорит она ему. «Как же не люблю, когда люблю», — спорит Навозник. Хлопает ее по заду, когда она вытирает стол возле раковины, а потом вытаскивает носовой платок из уха.
«Ты не говоришь, что любишь меня», — говорит мама. «Я же только что сказал», — и Навозник делает так, что платок исчезает. «Никогда не говоришь». Мама выжимает тряпку и вешает ее на кран. «Ну, завела», — говорит Навозник, уходит и включает телевизор.
Скажите мне, братья и сестры, что есть любовь?
После трех подходов со скакалкой я перебинтовал руки и начал бой с тенью. После трех раундов перешел к мешку с песком, а потом — к груше.
— Сегодня у тебя спарринг! — прокричал мне Иво.
— С кем?
— Хокан скоро придет, — крикнул в ответ Иво и тут же заорал: «Гонг!» Часы начали тикать, и я вернулся к груше.
Он пришел, когда я отрабатывал второй раунд с грушей. Встал перед зеркалом, провел бой с тенью; я наблюдал за ним, делая вид, что луплю грушу. Сзади подкрался Иво:
— Соберись. — Тычок в плечо.
Я отвернулся от Хокана и набросился на грушу. Она была легкая, и я плясал вокруг, обрушивая на нее град прямых ударов.
Я увидел, как Хокан шнурует на себе перчатки. Вошел громила из метро, тот самый, что упирался мне локтем в грудь. Он перекинулся парой слов с Хока-ном, тот надел шлем, сунул в рот капу.
— Приготовься, — сказал мне Иво.
Хокан подлез между веревками, побоксировал с тенью на ринге. Громила прислонился к угловому столбу. Я сунул в рот капу, Иво протянул мне шлем.
— Ты должен двигаться, слышишь? Двигайся.
Он хлопнул меня по перчаткам, и я пролез между канатами. Вспомнил, что чувствовал в первый раз. Как не сумел справиться с ним. У меня в животе завязался узел, и я старался не думать. Хокан в другом углу дрался с тенью. Краем глаза я заметил, что вошел кто-то еще. Сначала я не понял, кто это, потому что он обрил голову налысо. Смурф.
— Начали! — заорал Иво. Я поднял локти к груди и вышел на середину ринга. Хокан двинулся на меня. Я отступил в сторону, он преследовал меня, нанес два прямых левой. Я уклонился и ответил легким ударом левой по его перчатке. Хокан утвердился в центре ринга, длинные руки посылали один левый за другим. Потом он сделал выпад и попытался подобраться ближе ко мне. Я проскользнул к его левому боку и нанес короткий удар правой.
— Наступай! — гаркнул Иво.
Я получил хук в бок, Хокан меня настиг. Удар пришелся по шлему, мир содрогнулся, я отступил. Хокан снова достал меня, в нос. Удар сильный, и я потерял равновесие.
— Наступай! — послышалась команда Иво.
Хокан придвинулся вплотную, обрушил мне на грудь град ударов. Я пытался закрыться локтями. Хокан увидел, что лицо у меня не защищено, и нанес мне прямой левый в челюсть.
— Брейк! — выкрикнул Иво.
Я прислонился к канатам. Слышал, как Хокан приплясывает у меня за спиной. Посмотрел Смурфу в глаза. Тот улыбался.
— Что, нелегко пришлось? — ухмыльнулся он, и во рту блеснул золотой зуб.
— У тебя кровь, — сказал Иво.
Я пролез между канатами и встал к стене, запрокинув голову. Смотрел в потолок.
— Тебе надо быть активнее, — наставлял Иво, — подвижнее надо быть. Ты не одолеешь этого парня, если будешь просто топтаться на месте и ждать. Нападай, обмани его, атакуй, нанеси удар в корпус. В голову ты его не достанешь, у него слишком хорошая защита. Понял?
 
Я вынул капу изо рта и сказал:
— Да.
— Когда закончит кровить, поработаем с лапами. Вата на полке.
Иво кивнул на кабинетик, где стоял его письменный стол. Там я взял ватный тампон, скрутил, засунул в ноздрю. В голове стоял туман. Я обернулся и увидел Смурфа. На лице у него была такая улыбка, что золотой зуб прямо-таки сиял.
— Начали! — услышал я Иво.
— Отлупили тебя, да? — сказал Смурф.
— Хокан? — Я убрал капу в футляр.
— Ага. Хокан.
— Он гораздо крупнее меня.
— И круче, — заметил Смурф. — Мы с ним в одной зубрильне, он теперь мой товарищ. Поможет мне начистить рыло макаронникам.
— Ну и видок у тебя. — Я рассматривал его бритый череп.
— Без друзей не проживешь.
— Нельзя же хороводиться с такими придурками, — я кивнул на ринг, где Хокан молотил по лапам Иво.
— Во как! — Смурф наклонился ко мне так близко, что я почувствовал его дыхание. — И кто мне помешает? Ты или твоя бабушка?
— Да ну тебя.
Смурф засмеялся:
— Курт говорит, он видел тебя с какой-то девчонкой в поезде. Пара спаррингов с Хоканом — и она найдет себе другого. Вряд ли ей захочется гулять с парнем, у которого фингалы неделями не проходят.
— Кто бы говорил о фингалах! — огрызнулся я. У него самого фонарь просто исключительный: желто-зеленый с синей каймой.
— Когда Хокан над тобой поработает, ты будешь выглядеть как лакокрасочный магазин после землетрясения, — заржал Смурф.
Он развернулся и пошел к громиле — тот наблюдал, как Иво, надев лапы, дрессирует Хокана. Лишь теперь я заметил, что у Смурфа новые ботинки. Черные, высокие, отлично начищенные. Какие-то даже армейские ботинки. Я подошел к легкому мешку с песком и начал прыгать вокруг него. Старался все время двигаться вокруг мешка, чтобы удары падали с разных сторон.
Время вышло; Смурф и громила убрались восвояси. Я сделал еще несколько подходов к мешку с песком, потом переключился на лапы.
— Ирландских плясок не потерплю, — предупредил Иво: увидел, что я приближаюсь к нему мелкими подскоками.
Я сделал три подхода к лапам, стараясь не забывать о ногах. Иво начал потеть — я следовал за ним, и ему приходилось поворачиваться. Во время третьего раунда он даже пару секунд был доволен мной:
— Отлично, так держать!
Иво трудно угодить. Мне стало жарко; я плясал вокруг него, выдал серию свингов и хуков, приблизился, и мы перешли в клинч. Иво мне улыбнулся:
— Думаю, прорвемся. Может, из тебя все же что-то и получится.
Потом у меня состоялся бой с тенью, после которого я отправился в душ. По майке от горловины до подола протянулось кровавое пятно, похожее на карту Эланда.
Когда я вышел из душа, в раздевалке меня ждал Иво.
— Сколько бегаешь? — поинтересовался он.
— Я еще не начал, — ответил я, вытирая волосы.
— Семь километров трижды в неделю, — распорядился Иво.
— Ладно.
— Да не трусцой. Как следует. Быстро. — Он требовательно посмотрел мне в глаза.
— Ладно, — ответил я. Иво наклонился ко мне:
— Ты можешь взять его скоростью, подвижностью, ловкостью. Понял?
— Ага. — Я начал одеваться, Иво вернулся в зал.
Я подхватил пластиковый пакет со спортивной одеждой и вышел. Лишь на улице понял, как душно в подвале, как мало там кислорода. Я несколько раз глубоко вдохнул и направился к станции метро.
По дороге я размышлял над словами Иво — что я могу одолеть того парня. Наверное, Иво прав. Я могу его одолеть. Шагая к станции, я произнес это вслух:
— Я могу его одолеть.
От этих слов у меня в животе завязался узел. Такое и раньше было, когда Иво ставил меня в спарринг с парнями крупнее меня. Я напрягся. Если тебя регулярно мордуют, узел в животе будет завязываться при одном только взгляде на ринг. Нужно немалое самообладание, чтобы зашнуровать на себе перчатки и пролезть между канатами, чтобы встретиться с человеком на голову выше тебя и с руками длинными, как ветки.