Город Хищников (СИ)

— И что нам это даст? — насупился Уилл. — Что именно мы там найдем?
— Всепрощение, — ехидно оскалился Бенедикт, — а если серьезно — об этом мы узнаем только тогда, когда окажемся в описанной в послании точке. Я почти уверен в том, что остальные выражения не раскроются магически, пока мы не найдем это самое всепрощение.
  
ГЛАВА 2. БОГАДЕЛЬНЯ ДЛЯ СТРАЖДУЩИХ ГРЕШНИКОВ
 
— И почему все странные вещи происходят ночью? — Орхиус восседал на вершине башни, наблюдая за тем, как Бенедикт уже который час подряд сверлит глазами созвездие пегаса через телескоп. — И вообще, Амалия, хоть ты этого сумасшедшего старика-вампира образумь.
— А? — откликнулась я, оторвавшись от созерцания красивого звездного неба.
Нам сильно повезло, что небо оказалось ясным. Но как бывает в зимнюю пору, такая удача сопровождалась морозами. И какая бы теплая шубка сейчас меня ни грела, а на вершине башни очень очень холодно оказалось и ветренно, к тому же.
— Вы меня не слушаете, — надулся призрак вампира, — а я дело говорю. С чего вы взяли, что мы выбрали нужную башню?
— Их не так много в столице, на самом деле, — ответила я, потому что Бенедикт показательно не отвечал на вопросы доставучего Орхиуса, — это единственная башня с часами-курантами, находящаяся между жилыми домами и спрятанная иллюзией от людей. Все сходится. Отсюда созвездие просматривается, как на ладони.
— Жуткая башня, — дернулся Орхиус, — даже у меня от нее озноб, хоть я и призрак, и ничего не должен чувствовать. И время на часах стоит. Ты заметила? Стрелка не двигается.
— Ты из нас самый древний, — улыбнулась я в ответ на колкий взгляд призрака вампира, — разве ты не знаешь ее историю?
— Вот это современная постройка, — ткнул пренебрежительно пальцем Орхиус в пласт темно-зеленого металла на крыше, — ничего я о ней не знаю, и это-то и расстраивает. Башня явно магическая.
— Значит та, что нам нужна, — резонно ответила я, наблюдая за звездами.
— Меня беспокоит, что ничего не происходит… А еще, почему именно нас троих заслали в эпицентр приключений на пятую точку, а? — продолжал бубнеж Орхиус.
— Тебе же объяснили, — не выдержал Бенедикт, — вампирская ты древность, совсем с памятью плохо? Мы с тобой и так не живы, а значит ничего не угрожает нашим потерянным жизням и тем более бесплотным духам. А Амалия видит сквозь тонкие материи.
— Да, — подтвердила я. Вообще-то меня не особо брать с собой хотели, но я уговорила, аргументируя полезностью своего дара, — тем более, Даниил прицепил ко мне маячок, поэтому нас найдут, даже если мы попадем в другую галактику.
— Этот черт кучерявый слишком добрый для демонической сущности, — пробубнил Орхиус, растеряв все свои контраргументы, — не нравится мне это.
Что ворчливому призраку вообще нравилось? Желание Бенедикта почаще держать Орхиуса в артефакте иногда казалось мне разумным. Разве выдержишь постоянное нытье и причитания? Хоть и выглядел призрак молодцом, а по характеру больше на вредного старика смахивал. Факт того, что ничего не происходило, действительно стал напрягать, а еще ветреннее становилось. Мои ресницы и волосы уже давно инеем покрылись. Еще немного, и я превращусь во льдышку. Оторвалась от красивого ночного неба, случайно заметила странное шевеление, отражавшееся на металлических пластах крыши. Вернула взгляд в небо — ничего! Абсолютно! Снова покосилась на отражение. Но вот же! Что-то к нам приближалось. Причем, стремительно. Ведь движущийся объект рос.
— Бенедикт! — прокричала я, ветер усилился и начал противно завывать, перебивая другие звуки. — Кажется, я что-то вижу! — ткнула пальцем в отражение.
— Хорошо, — детектив сложил телескоп одним нажатием и положил его уменьшенную версию в карман сюртука. Все-таки магические технологии — вещь, — приготовьтесь!
— К чему? — вопрос сам вырвался, а я ошалело уставилась в приближающееся к нам отражение в металле.
К нам на всех парах мчал самый настоящий пегас, сотканный из звезд и туманностей. Его широкие мерцающие крылья мощными взмахами рассекали воздух, и от этого воздушные потоки стремительно разгонялись и норовили сбить с ног. В небе же осталось все как есть, никаких изменений и фантастических пегасов. В отражении имелась совершенно иная картина — созвездие исчезло, став живым жеребцом.
 
— К тому, чтобы правильно рассчитать время! — объяснил Бенедикт, встав рядом. — В момент, когда Пегас окажется рядом, мы прыгнем!
— Прыгнем?!! — неверующе мотнула головой. — Туда?! — кивнула в пропасть, в которой столица выглядела, как кукольный мир с малюсенькими домиками и деревцами. И все потому, что мы находились очень очень высоко сейчас. — Это самоубийство!
— Или возможность найти всепрощение, — нервно ухмыльнулся Орхиус, — я тоже против прыгать. И вообще, я грешен и ни в чем не раскаиваюсь. Вдруг эта лошадка только девственно чистых прелестниц на себе возит, а остальных вниз сбрасывает?
— Хватит трындеть! — оборвал очередные причитания детектив. — Созвездие рядом! Амалия! Бери меня за руку, прыгать будем вместе. Как только окажешься на коне — цепляйся за поводья, а ноги в стремя!
— Хорошо, — прошептала я, наблюдая за приближающимся Пегасом. Он был уже совсем рядом. Из-под копыт синеглазого зверя разлетались искры, а шикарная волнистая грива переливалась сияниями тысячи звезд.
— Сейчас!!! — выкрикнул Бен, и я, рассчитав траекторию, прыгнула на круп.
Бенедикт и Орхиус прыгнули следом. Пока еще не осознавая, что сижу на спине звездного Пегаса, я спешно выполнила то, о чем Бенедикт просил, ухватив дрожащими руками поводья, и расположив ноги в стременах. Зверь мотнул головой, заметив пассажиров, и ехидно… оскалился? Часы — куранты башни двинули гигантскую часовую стрелку, и пегас резво понесся вперед. Мир вокруг поплыл, превратившись в единую большую воронку. В себя при таких обстоятельствах оказалось сложно прийти, но, все же, я задала терзающий меня вопрос.
— А почему стрелка часов двинулась в обратном направлении?
— Мы летим в прошлое, — объяснил Бенедикт, — надеюсь, твой магический маячок сработал. И черт знает, где нас искать.
Крылатый зверь, сотканный из звезд, нес нас на себе каких-то несколько мгновений, но на душе осело осознание того, что пролетели года, возможно, сотни лет. Когда мы оказались в темном помещении с аркообразными окнами, жеребец гулко фыркнул, недовольно блеснув глазами, что означало одно — мы прибыли в место назначения. Испытывать терпение «созвездия» мы не стали, спешно спрыгнув с крупа пегаса. Звездное существо, величественное и красивое, исчезло очень эффектно, растворившись медленно оседающими сверкающими звездочками. Именно это мерцание позволяло рассмотреть помещение изнутри. А было оно длинное, мрачное, пустующее, если исключить два ряда коек, расположенных вдоль стен и очень часто. Больше глазу зацепиться было не за что, абсолютно. Шли мы по центру, внимательно косясь по сторонам.
— Хм, занятный портал, — разрушил тишину Орхиус. Голос оного разлетелся эхом, раздавшись повторяющимся и медленно угасающим, — портал, портал, портал…
— Путешествовать во времени запрещено на магическом законодательном уровне. Но кто-то нашел лазейку, — прогнусавил Бенедикт, а эхо вторило, — лазейку, лазейку, лазейку…
— И куда, по-твоему, приведет эта богадельня? — поинтересовался Орхиус, злостно прошипев. — Черт бы побрал это эхо! эхо… эхо…
— Увидим, — ответил Бенедикт, сверля нехорошим взглядом пространство, — ох уж эта магия. Никогда не знаешь, что от нее ожидать. Темное колдовство мне гораздо ближе.
Меня же интересовал несколько иной вопрос:
— А почему богадельня предназначалась для страждущих прощения грешников?
— Вопрос хороший, — призадумался Бенедикт, — найдем ответ во времени…
Впереди показалась светлая точка, постепенно расширяющаяся. И мы поспешили к ней, потому что звездный свет пегаса, точнее оседающая мерцающая пыль уже практически исчезла, и становилось темнее и как-то страшнее. Постоянно озираясь по сторонам, заставляла себя не погружаться в мир тонких материй. Было у меня какое-то странное чувство, что пока я не вижу здешних обитателей, они не видят меня. А я всем своим нутром, предназначенным для работы с потусторонним, ощущала призраков. Их было до одури много вокруг нас. И далеко не таких, как Бенедикт или Орхиус. Это были неупокоенные души грешников, почему-то застрявших здесь и нашедших приют в богадельне.