Казнь Мира. Книга первая (СИ)

— Не стыдно кого-то ненавидеть, — выдал Фео, переводя взгляд с одного эльфа на другого. — Стыдно идти на поводу у ненависти.
— А ты мудр для своих лет, — улыбнулся Гилтиан, и даже лицо Лу Тенгру смягчилось.
— И милосерден, — добавил он.
Едва все вздохнули с облегчением, как с другого борта раздался крик:
— Смотрите! Летучие угри Драгоценного моря!
Над серыми водами взвивались бирюзовые змеи с двумя парами радужных крыльев и таким же капюшоном, надувавшимся от ветра. Ярко сверкали глаза-изумруды. Угри бросались в волны, пронзали их и взмывали вверх. Их было много, может, сотня. Фео залюбовался их чудесным полётом, теми узорами, которые складывались из их тел. Лу Тенгру выглядел мрачным . Посмурнел и капитан, а за ним медленно, но верно вся команда.
— Ветер гонит воду с востока. Так и Океан Штормов может зацепить.
— Не зацепит, — ответил Линнэ. — Простым ветром Океан Штормов не сдвинуть, а Тьма внутри него давно не трогает Живущих на Земле.
— Не трогала, пока царил Аватар, — тихо, чтобы услышал только Фео, произнёс Гилтиан.
  
Глава 22. Океан Штормов (часть 2)
 
«В древние времена Скверна ударила по миру Неру. Вмиг сгорела половина Земли, но Силинджиум остановил Время. Волна ужасного взрыва застыла у границы равнины Каталисиан. То, что осталось за этой границей и уцелело, мы зовём Хавинор, «обитаемая земля». Сожженная часть материка — пустыня Амала. Чтоб жар не спалил всё живое, были подняты горы и обрушено небо, а Великий Дух Воды Ойнокорэйт вывел первобытный океан из берегов и затопил пылающую Землю. Много дней поднимался ядовитый пар, уносимый ветром за горизонт, где он остывал и проливался дождём. Скверна попала в море, где отравила тела его обитателей и превратила их в чудовищ; другая её часть сбилась в гигантскую чёрную массу, которая из самой себя порождает злобных тварей. Все свои создания Тьма ведёт войной против Живущих на Земле, но сама боится света Неру и редко подступает к границам обитаемых земель. И она, и её вотчина зовутся Океан Штормов, и со дня первого пробуждения в мире драконы и оборотни борются с ней, истребляя тварей и сдвигая границы её владений», — монотонно диктовал лектор скучающей аудитории. Только Фео слушал внимательно, потому что любил историю.
«Когда-то люди верили, что однажды пустыня Амала остынет, а Океан Штормов сожмется до размеров наперстка. Мир исцелится, и рухнут Пепельные горы, открыв всем Живущим бескрайние новые земли».
Возникшая пауза казалась печальной. Фео вытянул руку.
«Разве этого не случится?» — спросил он с горячностью наивного юноши, и лектор даже улыбнулся.
«Случится, если душа каждого Живущего на Земле очистится от Скверны. Увы, это не произойдёт никогда. Несовершенные по своей природе, мы сами создаём зло вокруг себя и не горим светом Неру. Потому Скверна будет жить вечно, не в воплощённом виде, но в наших помыслах».
Фео не нужен был Осколок Прошлого, чтобы вспомнить ту лекцию, тоску в глазах лектора, его тон. Словно вчера всё случилось. Только сейчас Фео понял, почему лектор больше не верил в исцеление мира — видел предательство Аватара, лучшего из Живущих на Земле, воплощение мощи Неру. Прежде не приходилось думать, какой удар нанесён всем народам, что они потеряли, когда Аватар рухнул с небес. Каким стало их бытие? Ведь многие, Линнэ и Эридан, например, видели восход Эллариссэ, но так по-разному приняли его закат. Что ясно однозначно — всем пришлось жить в осиротевшем мире.
Океан Штормов — последняя изначальная Скверна на Земле. Сверхсущество, зловещий разум, с которым воюют несколько эпох, но не могут победить. Даже Аватар лишь сдвинул границу на тысячи километров, но не уничтожил. И всё же проклятый Океан далеко, очень далеко…
— Сейчас мы проходим по границе вод Нанрога и Ливнера, — сказал капитан, когда Фео поднялся на палубу. — Это самый спокойный путь из существующих. Ни одной демонической твари не осталось, а из дальних мест сюда не заплывают. Боятся.
Фео очень хотел ему верить, но куда больше он верил мрачному настроению Лу Тенгру, который без конца всматривался вдаль и советовал Эридану строго следовать порядку и плыть в пределах ста километров до земли. На такой прыжок должны быть способны все моряки, принимаемые на службу в Северном море. Капитан согласился, хотя заявил, что это не самый удобный путь и более длинный. Фео был благодарен Лу Тенгру. Чувствовал, что тот не хочет рисковать чужими жизнями.
 
В волнах мелькали создания, неизвестные ни эльфам, ни тем более Фео. Больше не появлялось красивых радужных змей. Огромные пучеглазые рыбы зачем-то поднимались из глубины на поверхность, умирали и снова опускались на дно. Прочие зубастые твари терлись костлявыми боками о борта корабля, иногда издавая странные булькающие звуки, которые при большой фантазии походили на песню.
Погода портилась, напоминая о днях падения Каталиса, но Фео держался. Не мог проиграть.
Неожиданно его окликнул Линнэ, и Фео, быстро уставший от ветра и шума волн, пригласил эльфа в каюту. Понял — матрос хочет поговорить.
— Надвигается буря, — Линнэ поморщился.
Фео кивнул. Нужных слов не нашёл.
— Я хотел извиниться перед тобой за тот случай в трюме.
— Не стоит. Я уже забыл, — соврал Фео.
— Да нет, стоит. Князь Гилтиан рассказал, что ты защищал свой город от демонов и спас священный артефакт. Ты — герой и продолжаешь бороться за мир.
«Гилтиану бы язык укоротить», — подумал Фео.
— Я не герой. Мне повезло выжить, а в пути мне всегда помогали.
Линнэ вздохнул, и уже на выходе из каюты произнёс:
— Важно, что ты выполняешь свой долг, а мы, помогая тебе — свой.
И ушёл. Качание, если не смотреть на бурное море, ощущалось более мерным. Фео смежил веки.
В темноте ему казалось, что ставшие далёкими волны что-то шепчут, даже поют на своём языке, но жутковатый мотив не хотелось разгадывать. Им подвывал ветер.
Грань между сном и явью распадалась. Тёмной водой волны проникали в каюту и пели в ней, уже отчётливо повторяя одно слово: «Оссэ» — «Тьма» на колдовском языке и второе имя проклятого Адзуны. Фео лишь приподнялся и больше не мог пошевелиться, только наблюдая за странным водоворотом, к которому тянулись волны, делая его всё шире.
«Во Тьму воротись пришедшее из Тьмы. Покоя вселенной желаем мы», — смог разобрать Фео. Скверна! Чистая Скверна! Здесь, на корабле, рядом со святыми артефактами! Осознание било по голове обухом, и волны клокотали в ответ на мысли Фео.
«Лишь тишины и темноты, в которой вы сотворены, — продолжал петь водоворот, — лишь сути мира без огней, каким он был к началу дней».
«У вас ничего не выйдет! Неру сильнее вас, и мир всегда будет живым!»— хотел крикнуть Фео, но голос пропал, дав вырваться из горла лишь сдавленному хрипу.
«Без времени, без бытия — вот настоящая Земля! Без боли и без суеты — такой мир вам подарим мы!»
Водоворот пел всё громче, уже на разных языках, в самом себе не находя гармонии. Фео мерзкие слова перебивал собственными мыслями, за которые цеплялись куски молитв и воспоминаний. Вместе они не давали безумному страху овладеть им.
«У вас нет надо мной власти! Я человек, и душа моя чиста от Скверны!» — про себя повторял он без конца.
«Ты полон Тьмы, — отвечали ему, — как и друзья твои, погряз в сомнениях, боли. Сам знаешь, что вы слабее Аватара, даже если соберёте все свои игрушки. Но мы можем это изменить. Лу Тенгру больше всего желает превзойти Эллариссэ, и мы дадим ему возможность. И Гилтиану, что так хочет славы и признания. Линнэ получит оружие мести. А ты… как многого жаждет твое слабое сердце. Всё здесь — чистая Тьма из древней вселенной, осквернённой Неру. В нашей власти менять судьбы, возносить и низвергать. Ты ничто против нас, человек. Мы прервём цепь ваших перерождений и останемся одни».
«Кто — мы?»
«Океан Штормов!»
Вспышка — и водоворот пропал, а Фео захрипел, резко обретя голос. Посреди каюты стоял капитан с мечом руке. По лезвию меча стекала тёмная вязкая жидкость и с шипением падала на доски.