Здесь вам не клан 2 (СИ)

Стоп.
Меня к рецидивистам зачислили.
Весело…
— Не то у тебя настроение, Корсаков, — Тимофей Петрович поводил руками по моей спине и переключился на ноги. — Тут уголовных статей вагон да маленькая тележка.
— Вы меня прикроете.
— Лихо. Не успел к работе приступить, а уже хочешь привилегий? — в голосе следователя промелькнуло раздражение. — Мне придётся много с кем разговаривать. Одних — под подписку. Другим — память подчистить.
— А можно? — восхитился я.
— Иногда применяем.
Руки канцеляриста перестали светиться.
— Ну?
Я потянулся, размял мышцы.
— А ничего так.
— Еще бы. С тебя коньяк.
— Я же несовершеннолетний!
— Угу. А я — патриарх константинопольский. Мы оба знаем, сколько тебе лет, Максим. Впрочем, я не пью. Повезло тебе.
Мы выбрались из машины.
Двигатель заглох, причем без малейшего участия со стороны канцеляриста. Он что, моторами управляет на расстоянии?
— Автоотключение, — хмыкнул Волков. — Заимствованная технология. Из параллельного мира.
«Сова» производила снаружи столь же удручающее впечатление, что и внутри. Древняя колымага, собранная полвека назад. Или больше. Впрочем, я уже знаю, что картинка обманчива. «Совы», выпускаемые по правительственному спецзаказу Самарским концерном, заточены под высокоранговых одаренных. Это быстрые и мощные тачки с кучей сюрпризов. При этом — никакой электроники. От слова «совсем». Ни тебе бортового компьютера, ни ПЛАНС-навигатора.
Я хлопнул дверцей.
— Чего хлопаешь? — проворчал следак. — Легко же закрывается.
Нас окружила бетонная серость.
— Идем, — Волков хлопнул меня по плечу. — Поговорим по душам.
В недрах тайной канцелярии подобные фразы звучат двояко.
Я двинулся вслед за проводником.
Паркинг оказался двухуровневым. В дальнем конце бетонной пещеры я увидел спиральный съезд, ведущий на верхний ярус. Мы направились в противоположную сторону. По мере нашего продвижения вспыхивали и гасли потолочные лампы. Стоянка казалась безжизненной, только этажом выше слышались чьи-то голоса.
— Штурмовики, — прочитал мои мысли Волков. — Те, что меня сопровождали.
— Без них не справились бы?
Волков смерил меня уничтожающим взглядом:
— Издеваешься? Тебя гвардейцы чуть на британский флаг не порвали.
Не поспоришь.
В своем прежнем теле и соответствующей экипировке я постелил бы эту компанию, даже глазом не моргнув. Без всякой хрономагии. А тут… Дрищавый организм не способен даже полкилометра пробежать без одышки. Если же средоточие опустело, и нечем подпитывать колдунские техники…
Я падаю замертво.
Хреновый из меня боец.
— Рад, что ты начинаешь соображать, — Волков шагнул в проем, ведущий на лестницу. Я вспомнил, что фискалы, как и все крутые волшебники, избегают контактов со сложной электроникой. Поэтому лифтами здание не оборудовано. — Учёба — твоя главная задача. И не только в Академии.
Последняя реплика мне не понравилась.
Мы начали восхождение по крутым ступенькам.
В головном отделении фискалов я был всего один раз — когда в моей памяти копался здешний менталист. Это у них лицемерно называется «собеседованием». Тогда же меня оформили на работу в Особый отдел и заставили подписать кучу разных бумажек.
Удивительно, но верхние этажи не показались мне пустыми.
Слышались чьи-то шаги, негромкие голоса, хлопали двери.
— Вы и ночью работаете?
— Если требуется, — отрезал фискал. — Не все и не всегда.
Да уж, недремлющее око императора…
— Безопасность страны, — менторским тоном сообщил Волков, — требует жертв.
Наш подъем оказался продолжительным.
Я насчитал восемь пролетов, а Тимофей Петрович и не думал останавливаться. Мы давно миновали подземные уровни, столовую и бухгалтерию. Сейчас, насколько я могу судить, началось восхождение в святая святых имперской спецслужбы.
— Вы что, на последний этаж забрались?
Двадцать пролетов, блеать.
Здание снаружи выглядело высоким. Не меньше двенадцати этажей. Если не больше.
— Почти, — сжалившись над моей бренной тушкой, Волков свернул направо. В тихий коридор, устланный красным ковром. У самого потолка вспыхнул плафон. — Добро пожаловать в Особый отдел по магическим делам, мой инопланетный друг.
 
Обхохочешься.
Коридор неожиданно уперся в перегородку с металлической дверью.
— Вы даже от своих отгородились? — опешил я.
— Разумная мера предосторожности.
Волков набрал на механической клавиатуре код из шести цифр. Я не успел запомнить ничего — фискал закрылся от меня плечом. Внутри двери раздался щелчок, и створка отворилась.
— Прошу.
— А я получу этот код, господин следователь?
— Получишь, но чуть позже. Когда освоишь ментальное экранирование.
Логично.
Спрашивать про распознавание лиц, датчики и прочую электронику расхотелось. И без того ясно, почему фискалы отказались от подобных фич. А вот руны, вписанные в полотно, мне сразу бросились в глаза.
— У нас свои методы защиты, — буркнул Тимфоей Петрович, закрывая дверь. — Прямо по коридору.
Владения Особого отдела оказались непритязательными. Десяток дверей, рекреация с диванчиками и креслами, мужской и женский сортир. А еще — широкий проем, забранный стеклянными створками. В проеме горел свет, слышались голоса. Кто-то звонил по телефону, шелестел бумагами.
— Диспетчерский отдел, — пояснил следователь. — У нас есть «горячая линия», если что.
— Кто угодно может позвонить? — охренел я.
— Разогнался, — хмыкнул Волков, останавливаясь перед кабинетом № 407. — Только те, кто знает о нашем существовании.
Широкое окно рекреации выходило на Литейный проспект.
Я нехотя отвернулся от разлившегося за окном неонового океана и шагнул за порог вслед за своим начальником. Дверь отрезала полуночную суету диспетчерской.
Щелчок выключателя.
Простое устройство, без сенсоров и датчиков.
— Располагайся, — Волков указал мне на кресло в дальнем углу.
Вот только внимание моё привлекли совсем другие вещи.
Кабинет был тесным и захламленным. Папки и отдельные бумаги на письменном столе, ряды аналогичной хрени в шкафу, электрочайник на тумбе, дверца сейфа в стене с дисковой наборной панелью… И ни малейшего намека на компьютер. Это ж какой силищей нужно обладать, чтобы на пушечный выстрел не подходить даже к дорогим руническим ноутбукам?
Окно выходило в запутанный лабиринт питерских двориков. Передо мной развернулось море жестяных крыш, подсвеченных фонарями, лампами, витринами и вывесками крохотных магазинчиков.
Я остановился перед картой на стене.
Картой Российской империи.
С воткнутыми в точки городов разноцветными булавками, присобаченными неведомо как фотографиями и стикерами, исписанными аккуратным убористым почерком. Административное деление было весьма причудливым. Границы губерний пересекали разноцветные кривые дистриктов, которые, в свою очередь, были заштрихованы зелеными, серыми и красными линиями. Я заметил крохотные значки, смахивающие на подковы. Вспомнились уроки географии из жизни моего предшественника. Подковы — это врата в иные миры. Внешние порталы, за которыми разворачивается альтернативная реальность.
Размеры страны, в которую я попал, потрясали воображение.
Ну, для моего носителя величие родной державы — норма. Я же привык жить в разваливающейся на куски территории, ресурсы которой поделены между собой влиятельными трансконтинентальными корпорациями. О простых людях никто не печётся, это расходный материал. Да и на планету, откровенно говоря, всем насрать. Вон, «Эскапизм» уже и почву подготавливает для исхода богатеньких инвесторов.
А тут — такое.
Почти весь материк, включая Монголию и всевозможные «станы» — под нами. Даже Финляндия с Польшей и Прибалтикой.
Впрочем, интересы Особого отдела простираются и за пределы российских дистриктов. Волков вскользь обмолвился, что возмущения эфира, вызванные приходом эмиссаров, отслеживаются даже в Атлантисе и Новой Византии. Получается, имперские спецслужбы видят экзистенциальную угрозу власти Романовых. Точка прибытия эмиссара не столь важна — его при любых раскладах «возьмут на карандашик». И попытаются завербовать по мере возможностей.