Девушка с обложки

— Потом. Одевайся быстрее. — Он снял куртку, автомат, кинул на кресло.
— Но послушай, это важно! Про того типа в маске!
— Ну что? — уже нагнувшись к холодильнику, обернулся Томми.
— Это Халид!
На этот раз он выпрямился и уставился на нее.
— Как Халид? Ты же сама сказала, что его убили!
— Выходит, нет.
— Так-так-так... — Выдвинув стул, он сел на него верхом, оперся локтями о спинку. — Ну, давай, рассказывай все, что знаешь.
Для того чтобы рассказать это «все», Клодин потребовалось минуты три, и чем дальше она говорила, тем менее убедительными ей самой казались ее аргументы. Знает пассажиров... ну и что?! И споры с шейхом — тоже не доказательство.
Когда она запнулась, поймав себя на том, что вторично упомянула о ботинках разного размера, Томми кивнул и встал.
— Ладно, я все понял... Сейчас это не важно, одевайся быстрее! — Снова полез в холодильник.
Клодин пару секунд посверлила взглядом его согнутую спину и сердито отвернулась к шкафу. Ну как, как еще его убедить, что она права?!
Пару секунд колебалась, что надеть сверху: серый свитер или голубую блузку и черный замшевый пиджак. Выбрала было пиджак, но оказалось, что на блузке пуговица болтается на ниточке...
— Так значит, выходит, и шейх замешан?! — неразборчиво донеслось сзади.
— Что? — обернулась Клодин.
Стоя у холодильника, Томми интенсивно работал челюстями. Махнул рукой с зажатыми в ней сосисками:
— Шейх твой, получается, тоже замешан...
Он поверил ей! Поверил — и сразу уловил то главное, что следовало из ее слов.
— Да, похоже на то... То есть, да, наверняка. — Говорить об этом было еще неприятнее, чем думать, словно произносимые вслух слова делали уверенность окончательной и неоспоримой. — У него и телефон в кабинете не отключен. — Секунду подумав, добавила — казалось, это хоть немного обеляло Абу-л-хаира: — Этот, в маске, мне сегодня не разрешал Ришара навестить, а шейх позволил. И они все время ссорятся, кричат друг на друга...
— Подожди, — перебил Томми. — Подожди — повтори, что ты сказала про телефон?!
— Я сказала, что телефон у него в кабинете работает. Он сегодня по нему ужин заказал.
— Ну да, ну да... конечно, владелец яхты, — пробормотал Томми — не ей, а словно бы отвечая собственным мыслям. Зорко и пристально взглянул на Клодин. — Скажи — апартаменты шейха охраняются как-нибудь?
— Нет. То есть, не знаю... может быть, Зияд где-нибудь снаружи дежурит. Но внутри, кроме шейха, никого нет.
— Зияд — это тот, который вчера тебя из зала увел?
— Да. Шейх ему велел меня охранять.
— Понятно... — Несколько секунд Томми простоял, глядя куда-то в пространство, потом словно очнулся. — Ты что — еще не одета?!
«Сам же отвлек разговорами!» — мысленно огрызнулась Клодин. Вслух говорить ничего не стала — ясно было, что подгоняет он ее не просто так.
Минут через пять она была одета с ног до головы — от замшевых мягких сапожек без каблука до бархатной черной резинки, скрепившей волосы в хвостик. Покосилась на Томми — он сидел за столом и что-то писал в блокноте. Не оборачиваясь, сказал:
— Сумку не бери — только то, что по карманам рассовать сможешь!
На затылке у него глаза, что ли?! Откуда он узнал, что она как раз тянулась за сумкой?!
Вздохнув, Клодин сунула во внутренний карман пиджака паспорт, в другой — плоский кожаный футляр с украшениями (хоть это и не шикарные изумруды, как у шейха, но зато свои собственные, жаль было бы их потерять); кошелек с водительскими правами — в карман джинсов.
— Все, я готова! — повернулась она к Томми.
Он кивнул, дописал еще пару строк, вырвал из блокнота листки, сложил их в несколько раз и встал.
— Возьми. Это мой отчет обо всем, что здесь случилось. Пусть на всякий случай у тебя будет.
Стараясь не думать о том, что значит «на всякий случай», Клодин сунула тугой бумажный сверточек в карман.
— Теперь слушай, — продолжал Томми, в его взгляде появилась та же жесткая веселость, что и вчера перед уходом. — Мы с тобой сейчас пойдем к шейху. Раз, ты говоришь, у него телефон не отключен — то, возможно, и выход на систему спутниковой связи есть. Ты пойдешь первой, я сзади. Не оглядывайся, просто знай, что я рядом. Если кого-то увидишь — не пытайся бежать. Говори любую глупость: что тебе срочно нужно к шейху, что тебе хочется воздухом подышать... все, что угодно, главное, погромче и помногословнее. Если куда-то поведут — иди, не спорь. Все ясно?
 
— Да, — кивнула Клодин.
Она сама не понимала, страшно ей или нет. Сердце колотилось, по коже бежали мурашки.
Томми улыбнулся — и от его улыбки в каюте словно легче стало дышать.
— Ничего не бойся. Помни — я рядом! Ну — пойдем?!
— Да, сейчас.
Она уже шагнула к двери — первой, потому что выходить тоже нужно было первой — когда Томми придержал ее за плечо.
— Я понимаю, что сейчас неподходящий момент... Ты выйдешь за меня замуж?
— Да. Да, конечно! — за человека, который в такую минуту способен подумать об этом — не задумываясь!
— Ну и хорошо. — Он кивнул, поцеловал в щеку. — А теперь иди — и ничего не бойся.
Первые пару десятков метров она шла, не чувствуя под собой ног и не особо глядя по сторонам. В голове крутилось лишь одно: «Он мне сделал предложение! Сделал все-таки, сделал!»; перед глазами проносились восхитительные картины их будущего венчания. На ней будет длинное белое платье с расшитым жемчугом лифом и струящейся юбкой, белые кружевные перчатки; а букет из роз — пусть даже говорят, что розы это банально, все равно...
Автоматчика в углу холла Клодин заметила, лишь когда он окликнул ее — отшатнулась и застыла на месте, оторопело глядя на него: откуда он здесь взялся?!
— Эй! — террорист повел автоматом — и без переводчика было ясно, что он требует, чтобы она подошла.
Первым, инстинктивным желанием было сделать обратное, то есть пуститься наутек. Забыв указания Томми, Клодин обернулась — его нигде видно не было.
«Он где-то здесь!» — утешила она себя и на ватных ногах двинулась к террористу, скорчив при этом самую глупую мину, на какую была способна, и тараторя на ходу:
— Прошу прощения, мне нужно срочно подняться к мистеру Абу-л-хаиру, я у него, кажется, забыла кольцо...
Тип, надо сказать, был малосимпатичный — неопрятная черная щетина покрывала все его лицо, чуть ли не до масленых, слегка навыкате глаз; губы — полные, красные и влажные, словно он их все время облизывал, смотрелись на фоне этой щетины какими-то непристойно голыми.
— Чего? — переспросил он.
— Кольцо, говорю, забыла, — Клодин пальцем нарисовала в воздухе круг, — колечко... с бриллиантом...
Как рядом с автоматчиком вдруг оказался Томми, она не поняла; увидела лишь бесшумно вынырнувшую сбоку тень и неуловимо-быстрое движение руки. Казалось, удар был совсем слабым — но террорист, рухнув на колени, схватился обеими руками за горло, захрипел и упал ничком.
Томми несколько секунд смотрел на него, потом поднял взгляд на Клодин.
— Ну что — ты в порядке?
— А... — придушенно пискнула она, — ты его?!..
— Да. Только не вздумай плакать!
— Да-аа... — закивала Клодин, сказать вслух что-нибудь более внятное не получалось. В горле стоял комок — не продохнуть; теперь, задним числом, ей постепенно становилось страшно, и страшнее всего было смотреть на распростертое у ее ног тело. Главное, непонятно почему — ведь схватить ее этот тип уже не мог.
— Сейчас я его уберу, чтобы в глаза не бросался, — словно угадав ее мысли, сказал Томми.
— К... куда?
— В лифт.
— Но лифт же не работает! — напомнила Клодин и лишь потом поняла, что сморозила глупость: его же не катать вверх-вниз нужно, а спрятать. Спросила, сама не зная зачем. — А чего ты без куртки?
Желтой куртки на Томми не было, только синяя водолазка со слишком короткими для него рукавами.
— Она шуршит. Я бы не смог в ней к нему близко подобраться. — Взяв за плечи, развернул Клодин лицом к стене. — Закрой глаза, упрись в стену ладонями и так постой немного, приди в себя. Дыши медленно и глубоко.