Девушка с обложки

Чем дальше, тем свободнее Клодин чувствовала себя в компании шейха. Разговаривал он без всякого высокомерия и смотрел нормально, не ощупывая ее масленым взглядом. Несколько раз, как бы между делом, задавал ей разные незначащие вопросы — про родителей, где она училась, какие предметы ей больше нравились — но в основном говорил сам. Рассказал несколько забавных случаев из времен своей молодости, когда он только-только приехал в Париж и многие европейские обычаи были ему в новинку; едва вошел официант, как шейх, не останавливаясь, непринужденно перешел на немецкий и продолжил свой рассказ.
Клодин старалась не выходить из образа и не забывать вовремя хлопать ресницами. Она по-прежнему не понимала, для чего она здесь — не для того же, наверное, чтобы выслушивать всякие бредни про то, как Абу-л-хаиру в парижском метро прищемило голову автоматически закрывшейся дверью и как он был шокирован, впервые попав в варьете?!
В какой-то момент, словно угадав ее мысли, шейх спросил с улыбкой:
— Вы, наверное, хотите знать, что все это значит, мисс Бейкер, и зачем я вас пригласил?
— Хочу, — честно ответила Клодин.
— Об этом мы поговорим после ужина, за кофе. — Улыбка стала жестче, на миг сквозь образ разговорчивого дедушки проглянула властность человека, привыкшего отдавать распоряжения — и знать, что они будут исполнены.
Ничего специфически-восточного на столе не было, обычный ужин: салаты, закуски, пара горячих блюд; белое вино к рыбе, красное — к стейку. Стоило Абу-л-хаиру нажать кнопку на маленьком пульте, закрепленном на углу стола, как из соседней комнаты бесшумно появлялся официант, менял тарелки и приносил новые яства.
Наконец, отведав поданное на десерт парфе с малиной, шейх в очередной раз вызвал официанта и отдал ему короткое распоряжение на незнакомом языке, после чего обернулся к Клодин:
— Если вы не против, кофе мы попьем там, — кивнул на стоящий меж двух полукруглых диванов низкий столик с темной стеклянной столешницей. — А сейчас — прошу меня извинить на пару минут... — встал и направился к двери в соседнюю комнату.
Чуть подумав, Клодин тоже встала и перебралась на диван.
Официант принес и поставил на столик кофейные приборы — небольшие подставки-подстаканники с установленными в них чашечками из тонкого фарфора. Клодин видела похожие, когда бывала в турецком ресторане, с той лишь разницей, что здесь подставка была сделана из серебра и украшена темно-красными камнями.
Кроме того, на столе появилась низкая чаша с водой и плавающими в ней розовыми лепестками и большое блюдо с восточными сладостями.
Прошло минут пять — шейх все не возвращался, Клодин изнывала — ноздри щекотал запах кофе и кардамона, хотелось попробовать соблазнительно выглядевшее печенье с фисташками. Кроме того, ей хотелось поближе рассмотреть красивую подставочку, но при официанте это делать казалось неудобным.
Наконец, поставив на край стола электрожаровню на ножках с закрепленным сверху глубоким металлическим противнем, до половины наполненным мелким песком, и выставив в этот песок целую батарею небольших джезве с деревянными ручками, официант с легким поклоном удалился.
Клодин взяла подставку и поднесла ее поближе к глазам.
— У нас считается, что сердолик защищает от сглаза и приносит его владельцу удачу, — сказал, незаметно подойдя сбоку, шейх.
Вздрогнув от неожиданности, Клодин чуть не выронила чашечку; быстро поставила подстаканник на место.
— А это сердолик? — спросила она что попало, лишь бы скрыть замешательство.
— Да, мужской, — кивнул Абу-л-хаир, обходя стол и садясь на противоположный диван. — Так у нас называют красные камни, оранжевые же считаются женскими. Но вас, наверное, куда больше, чем эти суеверия, интересует цель нашего знакомства.
Достал из складки балахона фотографию и протянул Клодин.
— Взгляните вот на это.
На фотографии было изображено нечто вроде круизного лайнера черный корпус, белая надстройка, ряды иллюминаторов вдоль борта...
— Очень красиво, — вежливо сказала она.
— Это «Абейан», моя новая яхта. Она недавно сошла со стапелей и сейчас следует из Гамбурга в Лондон. Там она задержится на несколько дней, после чего отправится в свое первое плавание по маршруту Лондон—Нью-Йорк, с заходом на Канарские острова. Я пригласил разделить со мной удовольствие этого круиза несколько своих деловых друзей из Соединенных Штатов, Германии и Англии. Многие из них приедут с женами или... подругами — всего гостей будет человек тридцать;
 
Он выжидающе замолчал. Клодин пару раз хлопнула ресницами — она по-прежнему не понимала, к чему он ведет, и старалась, пока ситуация не разъяснится, поменьше говорить и побольше слушать.
— Так вот — я хочу предложить вам на время плавания стать хозяйкой на «Абейан», — продолжил шейх после паузы.
— Что?! — На сей раз ее широко распахнувшиеся глаза уже не были наигрышем.
— А что — я что-то не так сказал? — он удивленно вскинул брови. — Я знаю, что есть такой обычай: если мужчина устраивает вечеринку и у него нет жены, то он просит какую-то свою родственницу или знакомую сыграть на этой вечеринке роль хозяйки. То же самое я и хотел попросить сделать вас — только речь идет не о вечеринке, а о круизе.
— Да, но... — начала Клодин, сама еще толком не зная, что собирается сказать.
— Кроме всего прочего, из гостей почти половину составляют женщины, — продолжал Абу-л-хаир, — и им, если возникнет какая-то проблема, проще будет разговаривать с представительницей своего пола, чем со мной или с моим секретарем.
— Да, но почему я?!
— А почему нет? — чуть пожав плечами, ответил он. Взял с жаровни джезве, налил кофе себе, потом ей. — Попробуйте вот это печенье, — повел рукой, указывая на небольшие, в палец размером, коричневые трубочки из теста, — у нас его называют «рожки газели», они начинены орехами и медом.
«Диета!..» — мысленно простонала Клодин, заранее зная, что не устоит перед искушением. Сумятица в голове постепенно улеглась, и она начала всерьез обдумывать предложение шейха, взвешивая все «за» и «против».
— Я не сомневаюсь, что вы прекрасно справитесь с этой задачей, мне же будет приятно эти две недели видеть рядом молоденькое очаровательное личико — у моего возраста есть свои привилегии, так что, надеюсь, вы не сочтете этот комплимент дерзостью. И, мисс Бейкер...
— Можно просто Клодин.
— Клодин? Ну что ж, отлично, Клодин. А вы, когда рядом никого нет, можете меня называть, скажем... устаз Омар, — сказал шейх таким тоном, будто был монархом, дарующим подданной привилегию. — При людях же я буду по-прежнему звать вас мисс Бейкер, а вы меня, как и все мои европейские знакомые, мистер Абу-л-хаир. Итак, Клодин — на чем же мы остановились... ах да, на том, почему мой выбор остановился именно на вас. Как я уже сказал — а почему нет? Вы — образованная светская женщина, знаете европейские языки, ну и кроме того, тут сыграли роль — простите уж невинную прихоть старика — ваши потрясающие глаза.
— Глаза?! — удивленно переспросила Клодин.
— Да. Видите ли, у вас необычный цвет глаз. Большинство блондинок голубоглазы, а у нас в стране голубые глаза считались всегда признаком коварства и распущенности — ваши же глаза цветом подобны глазам львицы.
— А у вас... там, — больше у нее не нашлось, что сказать, — водятся львы?
— Нет. Но мне приходилось их видеть, — улыбнулся Абу-л-хаир. — Ну так как, Клодин — вы согласны?
— Даже к не знаю...
К плюсам следовало отнести и то, что судно выходило из Лондона, а значит, если выехать туда пораньше, то можно денек-другой провести с Томми — это была первая мысль, которая пришла ей в голову. Не говоря уж о самом круизе — обязанности хозяйки занимают не так уж много времени, будет возможность отключиться на пару недель от привычных забот и почувствовать себя почти что в отпуске.
К минусам относилась экстравагантность самого предложения — Клодин не слышала, чтобы хоть одной из ее знакомых предлагали что-либо подобное. То есть предлагали — но при этом подразумевались еще «дополнительные обязанности» интимного характера.