Мальчики из Фоллз

Как город может не знать, что магазины и закусочные, расположенные в этой полосе построек, фактически занимают меньше места? Разве у них нет чертежей? Документов с указанием площади?
Чикаго не очень далеко. Я могу представить, как Аль Капоне и Багс Моран [10] использовали его в качестве склада для черного рынка нелегального спиртного, которое они доставляли в город.
Но тут есть и мебель. Картины на стенах.
Остановившись, пристально вглядываюсь в одну из них: девушка идет по полю на фоне заката. Ветер задувает светлые волосы ей в лицо. Мне кажется, я практически могу различить ее глаза между прядями, хотя их не видно.
Эти вещи явно сделаны не в 1920-е годы, они новее. Люди жили здесь с тех пор.
Впереди виднеется слабый свет. Подхожу к стеклу и, вытягивая шею, пытаюсь рассмотреть обстановку заведения по другую сторону убежища. По другую сторону зеркала, идентичного тому, что ведет в пекарню.
«Ривертаун».
Я улыбаюсь.
– Иди ты.
Голову даю на отсечение, Хоук был здесь, наблюдал за городом по камерам и увидел наш разговор с Дилан той ночью. Он появился из ниоткуда, чтобы спасти положение, прям как Супермен.
Засмеявшись, откусываю сэндвич и отворачиваюсь. На самом деле я не злюсь, но то, что он использует свои суперсилы против меня, раздражает.
Спустя секунду снизошедшее озарение заставляет остановиться. Я перестаю жевать ветчину с сыром.
Если у него везде установлены камеры, значит, они есть и здесь. Я забыла проверить.
Уф. Пробежав по коридору, возвращаюсь в большую комнату, отбрасываю подушку кресла, хватаю сумку, прижимаю ее к себе и верчусь кругом. Мой взгляд мечется повсюду. По каждому укромному уголку. Каждому предмету гребаной мебели.
И в итоге я нахожу ее. Маленькую оптоволоконную камеру на кухонном шкафу.
Еще одна закреплена сверху на дверной раме, третья – на оконной ручке почти под потолком.
Да ладно. Серьезно?
Больше всего сержусь на себя. Не дура ведь. Я прекрасно умею считывать окружающую обстановку и распознавать угрозы. Бросаю сэндвич на стойку и несу сумку в свою комнату, запихиваю ее под стул, а потом изучаю каждую стену.
В моей комнате наверняка тоже есть камера.
– Выходи, выходи, где бы ни пряталась.
Краем глаза замечаю крошечный блик и двигаюсь вперед-назад. Он то появляется, то исчезает. Взяв стул, я взбираюсь на него, просовываю пальцы в светильник и вытаскиваю оттуда маленькую линзу.
Повертев в пальцах, сжимаю ее в кулаке.
– Я убью тебя. – Спрыгиваю и бегу в комнату Трента.
Пинком распахиваю дверь, захожу внутрь, швыряю чертову камеру в спящего Хоука. Она врезается в его щеку, отскакивает к стене и падает на пол.
– Ай, черт! – рычит парень, рывком сев в кровати, после чего хватается за скулу.
Я тяжело дышу, глядя на него.
– Проклятье, какого черта? – выкрикивает Хоук, увидев меня, отдергивает руку от лица и проверяет, нет ли крови. Ее нет. – Ты серьезно?
– Это камера из моей комнаты! – ору я, бросаюсь к ней, топаю со всей силы и растираю ее подошвой.
Схватив за руку, Трент тянет меня на кровать.
– Ты представляешь, какие они дорогие?
Какая разница? Забираюсь на него сверху, однако Хоук обхватывает мои запястья, прежде чем я успеваю нанести удар.
– Я выключил ее, когда ты пришла! – кричит он. – Перестань!
Высвободив одну руку, дважды щелкаю его по лбу.
Парень дергается, пытаясь отвернуться.
– Я же сказал, что выключил ее!
– Когда я пришла? – бросаю с вызовом.
Он колеблется, и я отвешиваю очередной щелбан.
– После того, как ты вошла в комнату! – наконец отвечает Трент.
Уже похоже на правду. Я щелкаю его по носу.
– Ой!
Схватив за горло, прижимаю его к постели.
– И сколько прошло времени после того, как я вошла в комнату?
– Ты еще не разделась, если тебя это интересует!
Да, меня это интересует. Но я сжимаю его гортань для пущей убедительности.
– Уверяю, я ничего не видел, – хрипит он в попытке вдохнуть. – Я не шпионю за тобой.
Не двигаясь с места, сверлю его злобным взглядом. Я верю Хоуку, только отступать не хочу. Иногда злиться просто приятно.
 
Когда я не слезаю с него, он ерзает подо мной, ворча.
– Ты можешь…
Хоук кладет руки мне на талию и пытается меня сдвинуть. Тогда-то я и чувствую его твердую плоть под пижамными штанами. Через свои джинсы.
– Аро, пожалуйста. – Трент отбрасывает меня. – Я…
Я приземляюсь на кровать сбоку от него, а он принимает сидячее положение, хватает простыни и комкает их, чтобы прикрыть эрекцию.
Мои щеки вспыхивают, его тоже. Сдерживаю улыбку. Мне нравится, как смущенно Хоук выглядит.
Мой гнев рассеивается, меня окутывает теплом.
– Я думала, ты…
Опираясь на одну руку, второй он давит на простыню и бросает взгляд в мою сторону.
– Что?
– Ерунда.
Но это не ерунда. Его узкая талия скрывается под покрывалом, волосы свисают на глаза. Вообще-то Хоук даже красивее в таком виде. Немного уязвимый.
С момента нашей встречи порой создавалось впечатление, что он не человек. Словно в его мозгу есть база данных с оптимальными решениями для любой ситуации и он никогда не ошибается.
Однако у Трента не всегда найдется правильный ответ. У него возникают проблемы, как и у всех нас.
– Я думала, может, женщины тебя не возбуждают, – решаюсь затронуть щекотливый вопрос. – До меня доходили подобные слухи.
Хоук указывает на дверь.
– Проваливай.
Тихо смеюсь.
– Нет, ну ладно тебе, – умоляю я. – Не злись. Это нормально, если ты до сих пор не разобрался в себе. Возможно, тебя привлекают оба пола. Я просто предположила…
– Да, все предполагают, – парирует Хоук. – Почему женщине можно быть разборчивой, а сексуальность мужчины ставится под сомнение, если он не лезет под каждую короткую юбку, будто животное, не способное себя контролировать?
Он падает обратно на кровать, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, и смотрит в потолок.
Его тело откликнулось на контакт с моим. Уверена, со всеми остальными женщинами, которым Трент отказывал, было так же.
Я не подразумевала то, что волочиться за каждой короткой юбкой – нормально. Но его внезапный гнев намекает на болезненность этой темы.
– В чем дело? – спрашиваю у него.
По-прежнему не глядя на меня, Хоук жует уголок рта.
– Она очень красивая. Надолго свободной не останется, ты же понимаешь?
Ума не приложу, зачем подталкиваю его к тому, чтобы он вернулся к своей бывшей. Уверена, та девчонка хорошо к нему относится, только она немного стервозная.
Хотя я тоже та еще стерва, поэтому забыли.
С минуту я сижу молча, и Хоук меня не прогоняет, очевидно, о чем-то думая.
Спустя еще несколько мгновений его дыхание выравнивается.
– Я просто не могу отключиться, – произносит он. – Так происходит каждый раз. Возникает одна мысль, другая, потом сомнение, потом беспокойство, тревога, страх, в итоге голова идет кругом и мне хочется закричать. – Хоук закрывает глаза. Видно, что он пытается себя контролировать. – Начинается оглушительная какофония, и все. Момент упущен.
Приподнявшись, парень опирается на руки, облизывает губы.
– Что нам делать после? – размышляет он вслух. – Что дальше? Будет ли она ждать от меня определенного поведения? Останемся ли мы вместе навсегда? А что, если она забеременеет? Если ей не понравится? Если я кончу слишком рано? – Сделав короткую паузу, Хоук говорит чуть тише: – Что, если я не люблю ее?
Все эти вопросы обращены не ко мне, и я не знаю, что сказать, ведь, по-моему, здорово, что он так думает. Многие из нас стремятся к немедленному удовлетворению, а Хоуку нужно, чтобы близость была не бессмысленной.
– Я просто… – Он подбирает слова. – Хочу таких же отношений, как у моих родителей. – Хоук наконец-то смотрит мне в глаза. – Они необходимы друг другу, поэтому разлука для них невообразима. Выбора нет. Находясь в одной комнате с мамой, отец не может не прикасаться к ней. – Парень опускает взгляд. – Я никогда такого не чувствовал. Никогда.