Мальчики из Фоллз

Он хватает меня за запястье, сильно сжимает, отчего я невольно ловлю ртом воздух.
– Не возвращайся с пустыми руками. Опять, – предупреждает Хьюго. – Я запросто заставлю ее заниматься этим бесплатно. – Он указывает на малявку, сидящую с Николасом и Акселем. – Тебя я держу лишь потому, что мы семья, но мне становится все труднее приводить Ривзу доводы, почему ты не сгодишься для другого рода деятельности.
Стиснув зубы, выдергиваю руку. Я прекрасно понимаю, о чем он. Мне уже восемнадцать. Если я хочу продолжать зарабатывать деньги, они могут решить, что вместо сбора арендной платы и поиска краденого товара у меня остается лишь один способ приносить пользу.
– Не хотел бы такой участи для тебя, Аро, – говорит Хьюго; его взгляд смягчается, – однако… – Он колеблется, пока я сую все, кроме ключей, в карман. – Возможно, так будет лучше, понимаешь? Больше денег, гораздо меньший риск…
Бросаю на него взгляд.
– Тебя поймают, – заявляет он, словно в этом нет никаких сомнений. – Это лишь вопрос времени. И что тогда будет с Мэтти и Бьянкой?
Развернувшись, собираюсь уйти, вот только Хьюго хватает меня за руку, срывает капюшон и притягивает к себе, удерживая за заднюю поверхность шеи.
Я напрягаюсь, но не сопротивляюсь. Я не боюсь его. Не его.
– Он придет вечером.
Непоколебимо смотрю парню в глаза, игнорируя напряжение, нарастающее внутри.
– Ему нужен ассортимент юных красоток. – Хьюго не разрывает зрительного контакта. – Будет хреново. Неприятно. Но это убережет тебя от тюрьмы, а когда все закончится, ты уйдешь с пачкой денег.
Уж лучше броситься под машину на скоростном шоссе. Я могу получить пачку денег, не снимая одежды.
Хьюго говорит тише, однако я знаю, что трио слева наблюдает за нами:
– Тебе даже не придется улыбаться ему. A él le gusta cuando a las chicas no les gusta.
Он любит, когда девчонкам не нравится.
– Отпусти.
Не дожидаясь его реакции, вырываюсь, натягиваю на голову капюшон толстовки, которую надела под куртку, и разворачиваюсь кругом.
– Хочешь – верь, хочешь – нет, но ты мне небезразлична, – произносит Хьюго у меня за спиной.
Ага, небезразлична настолько, что он готов переквалифицировать меня в шлюхи. Пошел ты.
Я на ходу стаскиваю с дивана малолетку в фиолетово-белой толстовке с узором тай-дай, схватив ее за шиворот. Напитки опрокидываются, стол едва не падает – его спасает Николас.
– Эй! – вскрикивает девчонка, спотыкаясь.
– Аро, какого черта? – рявкает Аксель.
Не обращая внимания на парней, вместе с дурехой направляюсь к выходу и бросаю взгляд на Хьюго.
– Я помощницу возьму.
Если сегодня приедет Ривз, значит, она уходит. Подтолкнув ее вперед, иду следом. Сама не знаю, почему мне не все равно. Наверное, я бы хотела, чтобы много лет назад кто-нибудь сделал то же самое для меня.
Уже переступая порог, слышу окрик Хьюго:
– И держись подальше от этих мелких Пиратских говнюков!
Стальная дверь захлопывается. Девчонка поворачивается, но я ловлю ее за руку и снова тяну вперед, не дав шанса убежать.
– Отпусти меня! – орет она. Белые волосы спадают ей на лицо, а голубые пряди такие яркие, будто были покрашены совсем недавно. Технически, она одна из этих мелких Пиратских говнюков: жительница Шелбурн-Фоллз – чистого, живописного, истинно американского городка для лоботомированных телеканалом CW в одиннадцати километрах отсюда. Они любят кичиться перед нами своими деньгами, машинами и Джаредом Трентом, поскольку он – их единственный предмет гордости, я считаю.
Однако по какой-то причине им эта девочка оказалась не нужна, поэтому она приехала сюда, в Уэстон, чтобы найти тех, кому пригодится.
– Садись в чертову машину. – Подтолкнув ее к джипу, огибаю старый темно-синий автомобиль. На заднем окне висят на волоске остатки наклейки с надписью «Мой ребенок – отличник в средней школе имени Чарльза А. Артура». Кто знает, сколько эта тачка сменила владельцев с тех пор, и я понятия не имею, где находится средняя школа имени Чарльза А. Артура.
 
Я забираюсь в салон и захлопываю дверь.
– Томми, верно? – Она несколько недель тусуется в гараже, только мы еще ни разу не разговаривали.
Девчонка бросает на меня взгляд, но не отвечает.
– Итак, Томми, в чем дело? – спрашиваю, включив зажигание. – Тебе приходится содержать семью? Родители-наркоманы? Ты голодаешь?
– Нет.
Переключаю рычаг коробки автомат в режим «Вождение» и смотрю на девчонку.
– Тебя обижают дома?
Она хмуро зыркает в мою сторону, насупив брови.
Ага, так я и думала.
– Тогда тебе не следует соваться сюда. Легко таскаться по трущобам с уверенностью, что ты не обязана здесь находиться, не правда ли? Ты можешь уйти в любой момент. Тебе никогда не стать одной из нас.
Томми хватается за ручку, собираясь ударить в дверцу плечом и выскочить, но я вовремя успеваю заблокировать замки.
Девчонка сверлит меня сердитым взглядом.
– Ты хочешь, чтобы я ушла, и в то же время не даешь мне уйти!
– Просто заткнись.
Рванув с места, выезжаю с пустынной парковки. Заросли сорняков пробиваются сквозь сетчатый забор, ограждающий участок от расположенного за ним поля. Влажность усиливает августовскую жару. Я включаю кондиционер, отчаянно желая снять куртку с толстовкой, однако занятия криминалом в ночи сродни езде на мотоцикле: чем больше тела прикрыто, тем лучше.
– Пятьдесят процентов от твоих двадцати достанутся мне, – заявляет малолетка.
Сворачиваю налево, следя за дорогой.
– Или тебе могут достаться сто процентов разбитой губы. Как насчет этого?
Мелкая паршивка вздумала, будто я действительно хочу, чтобы она ходила за мной по пятам, даже не подозревая, что я только что спасла ее задницу. К тому же, черт побери, я не намерена делиться своей выручкой.
Остановившись перед магазином спиртного «Лафферти», паркуюсь на обочине напротив и оставляю двигатель включенным. Старик Тед, которому принадлежит это заведение, покинув свое место за прилавком, мелькает в окнах.
– Оставайся здесь, – инструктирую Томми. – Не глуши мотор. Если появится полицейский или кто-то из взрослых, скажи, что ждешь сестру. Играй в телефоне, когда будешь говорить, чтобы они не увидели, как сильно ты нервничаешь.
Она хмурится.
Я продолжаю:
– Не заикайся при разговоре. А если сбежишь на моей машине, я позвоню в полицию и навру, что твой отец избивает меня у вас дома. Думаю, они знают адрес, Дитрих.
Девчонка меняется в лице, когда понимает – мне прекрасно известно, кто она такая. Я знаю всех Пиратов. Томми поджимает губы, однако держит свой чертов рот на замке. Полагаю, она умнее, чем кажется.
Выбравшись из внедорожника, подавляю желание поправить дубинку, впивающуюся мне в спину – я ношу ее за поясом, пряча под курткой.
Пересекаю улицу, проигнорировав сигнал «Сентры», которая проносится мимо, и открываю дверь магазина. В задней части торгового зала виднеется макушка покупателя, копающегося в холодильнике с пивом. Я опускаю подбородок, избегая двух камер, установленных в дальнем правом углу и за прилавком.
Встретившись взглядом с хозяином, вижу, как тот выдыхает, осознав, какой сегодня день. Словно забыл.
Подхожу к стойке, но останавливаюсь немного поодаль, пропуская клиента вперед. Я удерживаю зрительный контакт с хозяином до тех пор, пока он, наконец, не отворачивается.
Тед пробивает пиво на кассе, парень расплачивается и уходит. Едва дверь закрывается, я хватаю пластиковый стенд с сигарами. Резко вздохнув, хозяин обеспокоенно смотрит на свой товар.
Только я не сбрасываю все на пол, а беру упаковку жвачки из коробки, стоящей рядом, кладу ее на стойку и протягиваю Теду. Ему требуется всего две секунды, чтобы понять то, на что в прошлый раз ушло восемнадцать разбитых бутылок виски Dewar’s.
Открыв кассу, он отсчитывает ренту и отдает ее мне вместе со жвачкой. Я подхватываю деньги с прилавка, после чего направляюсь к двери. Замечаю стойку со сладостями от «Хостесс», беру упаковку пончиков с сахарной пудрой и выхожу на улицу.