Перешагивая через Грань (СИ)

Почему-то Элис точно знала, что всё в этом рассказе — чистая правда, без преувеличений и прикрас.
— Ты тоже приносил присягу на Первом камне?
— Нет. А что это такое?
— Древний артефакт. Говорят, что Камень этот — единственное, что осталось от древних времён. Он расколот пополам, а где другая его половина, никто не знает. Считается, что вторая часть где-то в Реверсайде.
— За тысячи лет даже камень может превратиться в пыль… А как завербовали тебя? — в свою очередь поинтересовался Джонатан.
— Я узнала о Зеркалах, — спокойно сказала Элис. — И самостоятельно выяснила, что это такое. Так называемый "выбор" был фикцией, — в действительности меня просто поставили перед фактом. Не думаю, что они приняли бы мой отказ. — Она кашлянула. — Но дело не только в том, что я узнала о зеркальном мире. Была ещё одна причина: Лори.
— Лори?
— Мой фэрлинг, — в её голосе промелькнула гордость. — Фэрлинги не особо доверяют людям и редко подпускают к себе даже магов. Они ведь очень мудрые — фэрлинги. Должно быть, все наши шпионские игры кажутся им жалкой мышиной вознёй.
— Очень немногие могут общаться с фэрлингами, — тихо произнёс Джонатан. — В Реверсайде, пожалуй, таких людей не осталось совсем. Однажды руководство Нулевого отдела решило обуздать фэрлингов и поставить их на службу, и для этого агенты начали искать всех, кто был способен помочь в этом. Таких оказалось мало, но, насколько мне известно, никто не согласился подчиниться приказу. Многие тогда вынуждены были бежать, опасаясь за свою жизнь и свободу, — он щёлкнул пальцами и зажёг костерок, проверяя, насколько быстро восстанавливается энергия. — Это было давно, где-то четверть века назад.
— И всё-таки Нулевой отдел нашёл способ подчинить себе фэрлингов на эти долгие годы, — холодно заметила Элис.
— Пока ты не вмешалась, — хмыкнул Джонатан. — Сказать по правде, мне никогда не нравилась эта затея. А фэрлинги — те, что мы силой держали в подчинении, внушали мне ужас. И стыд. Да, стыд — ведь я был одним из тех, по чьей вине фэрлинги носили свои злосчастные ошейники. И каждый раз, проходя по площади у центрального входа в штаб, я малодушно отворачивался. Мне не хватало духу поднять голову и посмотреть им в глаза.
Огонь вновь потух, и Элис зажгла его. Теперь это было сделать гораздо легче — силы постепенно возвращались к ней.
— Мне кажется, фэрлинги знают куда больше, чем мы можем предположить, — проговорила она, взвешивая каждое слово. — Мне кажется, они хотят спасти нас.
— О чём ты? — быстро спросил Джонатан.
— Ты в курсе, что миры расходятся? — вопросом на вопрос ответила Элис.
— Ну, допустим, — он нехотя кивнул.
— Я думаю, на самом деле всё гораздо страшнее. Наши миры разрушаются. И мы не знаем, как остановить это.
— Мы знаем, — произнёс Джонатан. — Всему виной Мосты.
— Я бы не была столь уверена, — возразила Элис. — Проходы между Аверсайдом и Реверсайдом существуют тысячи лет. И все эти годы миры находились в равновесии.
— Но сейчас равновесие нарушено. И если причиной всему являются именно Мосты, то их необходимо уничтожить, все до единого.
— Боюсь, что ваши учёные заблуждаются. — Элис заговорила быстро, желая закончить свою мысль прежде чем Джонатан её прервёт. — Вы хотите деактивировать все Зеркала. Но есть риск, что связь миров всё равно сохранится. И эта связь продолжит разрушать их.
— Мне приходила в голову такая мысль… И я пытался объяснить это Моргану, — пробормотал Джонатан. — Только… — он осёкся. — Теперь это уже неважно. Моргана больше нет.
— Что значит "больше нет"?
— Несчастный случай, — последовал лаконичный ответ. — Хотя я подозреваю, что там не обошлось без фэрлингов.
По его тону Элис поняла, что хорошо бы сменить тему.
— И кто же… Кто теперь возглавляет Нулевой отдел?
— Тот, кто сидит сейчас рядом с тобой.
Элис поперхнулась, даже не пытаясь скрыть своего потрясения.
— Ты?!
— Удивлена?
— Нет, но… — она покраснела до корней волос и втайне обрадовалась, что в темноте Джонатан этого не увидит.
 
Эта новость произвела на неё двоякое впечатление. Она никогда ещё не испытывала столько разнообразных чувств одновременно: досаду, восторг, смятение, волнение, отчаяние. Словно ей в один момент объявили об исполнении заветного желания, а сразу после этого — зачитали смертный приговор.
Сердце её стучало так громко, что Джонатан не мог не слышать это.
Если бы между ними не стояла их вражда!
Краем глаза она уловила едва заметное движение, и пляшущее на камнях пламя из жёлтого стало пурпурно-красным.
— Наверное, я должен вернуть их, хотя мне и не хочется, — пробормотал Джон, и Элис почувствовала, как в её ладонь опустилось что-то тяжёлое. — Скажи, у тебя привычка такая — терять часы?
Элис боялась, что её голос будет хриплым от волнения, и её опасения оправдались.
— Лучше терять часы, чем время.
Электрический фонарик давно погас, погас и их импровизированный костерок. Они сидели в полной темноте, не предпринимая больше попыток создать источник света.
— Ты ушла, не попрощавшись. Даже дверь за собой не закрыла.
Элис мгновенно поняла, что он имеет в виду.
Это ведь блеф, ложь, фарс. Она не может, не должна ему верить! Зачем он продолжает притворяться? Зачем он снова и снова мучает её?
Но сердце говорило другое. Элис открыла рот, чтобы ответить, но задохнулась, раздираемая жесточайшим внутренним конфликтом.
— Пожалуйста…
Её сотрясала крупная дрожь, её мутило, а звон в ушах стоял такой, словно она оказалась под огромным колоколом, по которому без конца колотили железным прутом.
— Пожалуйста, не надо…
Весь мир сдулся, сжался до точки размером со спичечную головку, сжался, и в то же самое время стал огромным, как сама Вселенная. Только когда Элис перестало трясти, Джонатан чуть-чуть ослабил объятия.
Но напряжение никуда не делось; он было подобно напряжению силовых полей, которое возникает, когда сближаются два однополярных магнита.
— Пожалуйста, останови меня, — хрипло прошептал Джонатан. — Как тогда… Скажи, что всё кончено. Я не могу так больше.
Элис беззвучно всхлипывала.
— Останови меня. Или убей. Ну же, Элис, чего же ты ждёшь? Это надо прекратить.
— Так прекрати это сам, — выдохнула Элис. — Ты же сильнее. Ты не раз доказывал это.
— Прости.
— За что? — искренне удивилась Элис. Хорошо, что здесь темно, и он не видит её слёз. Она была в смятении: понимание, что их любовь преступна, встало перед ней каменной скалой — и эту твердыню нельзя было расплавить даже драконьим пламенем. Истина была проста, но от этого она выглядела ещё более жестокой. Они не могут быть вместе, не нарушив клятву, — значит, они не должны потакать своим чувствам.
Но сердце отказывалось с этим смириться.
Если бы Элис сейчас открыла глаза, то, вероятно, успела бы заметить силуэт четвероногого существа с длинным хвостом и головой, увенчанной разновеликими шипами. Силуэт отделился от каменного выступа и скользнул во тьму.
— Я не могу.
Джонатан встал на ноги, поднял руки. Мгновение — и зеркальная гладь воды покрылась ледяной коркой. Когда он заговорил снова, его голос звучал до боли отстранённо и холодно, словно звук шёл через радиопередатчик.
— Я не знаю, кто скрывается за прозвищем "Сфинкс". Морган знал, а я — нет. Но лично у меня он не вызывает ни малейшей симпатии. Если вы его разоблачите, делайте с ним что хотите, я буду только рад. Мне перебежчик не нужен.
Когда Элис вытерла мокрые от слёз глаза, на этом берегу Джонатана уже не было. Издалека до неё донёсся хорошо знакомый звук: портал открылся и закрылся.
 
Она вновь осталась одна.
* * *
Когда Элис, наконец, выбралась из пещеры, уже брезжил рассвет. Она не спала ночь, и самым правильным сейчас было бы отправиться на хутор в дом мельника Йохана и немного отдохнуть, но девушка понимала, что после всего пережитого вряд ли заснёт.