Нарушенное обещание (ЛП)
Я стону напротив ее рта, крепко хватая ее за бедра с почти первобытным инстинктом, прижимая ее к своему члену, когда я извергаюсь внутри нее, вся моя длина пульсирует от волн удовольствия, таких интенсивных, что в уголках моего зрения немного темнеет. Мне никогда не было так тяжело, никогда не было настолько тяжело, и я стону в рот Софии, прижимая ее к своей груди. Клянусь, я чувствую, как ее сердце бьется рядом с моим, и я не хочу останавливаться. Я не хочу когда-либо отпускать ее, когда-либо выскальзывать из нее, когда-либо прекращать чувствовать этот ошеломляющий порыв.
Чувства к ней, это лучшее, что я когда-либо испытывал за всю свою жизнь.
Когда София соскальзывает с моих колен, я встаю, быстро приводя себя в порядок, прежде чем подхватить ее на руки. Как будто кто-то другой завладел моим телом, когда я несу ее вниз по лестнице, ее ошеломленные глаза смотрят в мои, когда она прижимается ко мне.
— Это было хорошо, — шепчет она, наклоняясь, чтобы коснуться губами основания моего горла, и я чувствую стеснение в груди, которого никогда раньше не чувствовал.
Я несу ее всю дорогу до ванной в нашей главной спальне и осторожно опускаю на пол, убирая волосы с ее лица, когда наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. Ее губы приоткрываются под моими, и я смутно осознаю, что делаю то, чего поклялся никогда не делать, заводя романы с женщинами так, как избегал этого всю свою жизнь.
Но она не просто случайная женщина. София. Моя жена.
И, кажется, я не могу остановиться.
Я открываю краны в ванной, позволяя горячей воде литься в гидромассажную ванну, и опускаюсь на одно колено.
— Ты снова делаешь предложение? — Говорит София со смехом. — О, подожди, ты никогда этого не делал. — Ее глаза озорно блестят на мне, и я дразняще смотрю на нее.
— Осторожнее, женщина, — предупреждаю я ее. — Или ты снова окажешься связанной в постели и будешь умолять.
— О, это было бы ужасно, — говорит София насмешливым тоном, и я не могу удержаться от смеха.
— Ты сведешь меня в могилу. — Я расстегиваю одну ее туфлю, затем другую, ожидая, что она отбросит их в сторону, прежде чем я встану и потянусь к ее молнии. Я слышу ее стон, когда снимаются туфли, звук удовольствия, который звучит так же, как тот, который она издала, когда скользнула вниз по моему члену, и я чувствую, как пульсирую в ответ.
Никому еще не удавалось возбуждать меня так быстро. Я чувствую себя наполовину безумным от желания к ней, делая то, что никогда не мог себе представить. Когда молния расстегивается до упора, платье соскальзывает с ее изгибов и падает на пол, шелк и шифон стоимостью десять тысяч долларов кучкой валяются на полу в моей ванной, но мне все равно.
Я куплю ей еще дюжину. Это не имеет значения.
— Налей немного пены для ванны, — говорю я ей. — Я вернусь через минуту.
Когда я возвращаюсь, я вижу Софию уже в ванне, пузыри пенятся вокруг ее обнаженной груди, когда она укладывает волосы на макушке. Она улыбается мне, ее красная помада стерта, и губы окрашены чуть розовее, чем обычно, ее глаза скользят по моей груди. Я снял галстук и пиджак и расстегнул первые несколько пуговиц по пути внутрь, и то, как ее глаза раздевают меня догола, заставляет меня пожалеть, что я не снял все это. Но сначала мне нужно сделать кое-что еще.
— У меня есть для тебя подарок, — говорю я ей, присаживаясь на край ванны. — Я хотел отдать его тебе наверху, но я отвлекся.
Глаза Софии расширяются, когда я вручаю ей тонкую бархатную коробочку.
— Лука, ты не должен был…
— Я знаю. — Я улыбаюсь ей. — Но я хотел тебя немного побаловать. Я знаю, что для тебя это было нелегко. Мы пытаемся сделать это лучше, так что… это было то, что я придумал сделать. — Я делаю паузу, глядя в ее большие темные глаза, все еще окруженные косметикой и окаймленные длинными ресницами. — Я не могу сказать тебе, что люблю тебя, София. Но это то, что я хочу.
Она прикусывает нижнюю губу, и я могу сказать, что она хочет что-то сказать. Но вместо этого она просто смотрит на коробку, ее глаза полны эмоций, которые я не могу полностью прочитать. Наконец, она берет ее у меня из рук и открывает, задыхаясь, когда видит, что внутри.
На синем бархате лежит браслет из белого золота, украшенный связанными маргаритками с желтыми бриллиантами в центре и белыми бриллиантовыми лепестками, каждый размером с мой большой палец, которые сверкают в свете ламп в ванной.
— Лука! Это прекрасно, но…
— Никаких но, — твердо говорю я, протягивая руку, чтобы забрать коробочку у нее из рук. Я вытаскиваю бриллиантовый браслет, беру Софию за запястье и надеваю на него его. Ее запястье в моей руке кажется легким и изящным, и она резко вдыхает, когда я сжимаю его.
— Это слишком, Лука. Я не сделала ничего, чтобы заслужить это…
— Тебе не обязательно заслуживать красивых вещей.
— Но ты сказал…
— Забудь, что я сказал, — резко говорю я ей, вставая, чтобы расстегнуть рубашку. — Давай забудем все, что произошло до прошлой ночи. Все, что мы сделали, все, что мы сказали. Мы начинаем заново. Пробуем что-то новое.
В глубине души я знаю, что это ужасная идея. Невозможно забыть то, что мы сказали друг другу, обстоятельства, при которых мы поженились, ужасный клубок предательства, крови и смерти, который заставил нас стоять рука об руку в соборе Святого Патрика и произносить друг другу клятвы, которых мы не имели в виду. Но, кажется, я не могу остановиться.
Снимая с себя остальную одежду, я вхожу в ванну, погружаясь в горячую воду вместе с Софией. Когда я притягиваю ее к себе, чувствуя, как мой член снова поднимается от прикосновения ее теплой, влажной кожи к моей, я не могу сожалеть о выборе, который я делаю.
Даже если я знаю, что все это рано или поздно рухнет.
* * *
Превыше всего я знаю, что мне нужно помириться с Виктором. Помня об этом, я провожу следующие дни, пытаясь связаться с Левиным, чтобы снова попытаться поговорить с Виктором. Ярость, которую я почувствовал в ту ночь, когда вернулся домой к Софии после вторжения злоумышленника, не утихла, я хочу убить его так сильно, как никогда, но, в отличие от Росси, я знаю, что это не ответ. Убрать Виктора не так просто, как просто отправиться за ним или подослать убийцу ночью, и у меня нет желания видеть, как еще десятки моих людей погибнут, пытаясь его свергнуть. Все, чего я хочу, это положить этому конец, установить мир, который убережет кого-либо еще от смерти.
Росси считает, что месть того стоит. Я не согласен.
Я был у него еще раз. Каким-то образом он услышал о злоумышленнике, и удовлетворение на его лице, когда он спросил меня, понимаю ли я теперь, почему он хотел, чтобы они все умерли, вызвало у меня желание ударить его. Но я не собираюсь бить выздоравливающего старика на его больничной койке, поэтому я проигнорировал это точно так же, как я проигнорировал его настойчивость в том, чтобы мы как можно чаще воевали с русскими.
— Я ищу решение, — повторял я ему снова и снова, даже когда его стареющее лицо покраснело от гнева. — Я встретился с Виктором однажды. Я собираюсь попытаться сделать это снова.
Мы с Виктором встречаемся на нейтральной территории, возле небольшого пруда в менее посещаемой части Центрального парка. То ли из-за солнечного света, то ли из-за стрессов последних недель, я замечаю, что он выглядит немного старше, чем обычно, седеющие волосы на висках более заметны, слабые морщинки вокруг глаз немного глубже. На его подбородке щетина с проседью, и мне доставляет минутное удовольствие думать, что, возможно, все это действует на него так же сильно, как и на меня.
— Я надеюсь, у тебя есть что обсудить, Лука, — мрачно говорит Виктор, когда я подхожу, моя охрана отстает. Я вижу, как они внимательно наблюдают за охранниками Виктора, но я надеюсь, что сегодня не будет никакого конфликта. Я здесь не для того, чтобы затевать драку, если он не вынудит меня.
— Поскольку мира по-прежнему нет, все, что мы скажем, будет новым, — говорю я ему категорично. — Кто-то пытался убить мою жену несколько ночей назад. Ты признаешь, что это был ты?