Нарушенное обещание (ЛП)

— Поужинать где-нибудь не слишком дорого. Может быть, бургерами. Кино. Или, в зависимости от того, какие у тебя отношения, можно приготовить пиццу дома и посмотреть что-нибудь по телевизору. Или, может быть, поиграть в настольную игру. — Я пожимаю плечами. — По крайней мере, это то, что я видела у Аны и ее парней. Я была всего на нескольких свиданиях. Я тоже не совсем эксперт в этом.
— Что ж. Может быть, мы сможем научиться вместе. — Лука поднимает свой бокал. — За что мы должны выпить на нашем первом свидании?
Я совершенно потеряла дар речи. Я поднимаю свой бокал, но не могу подобрать ни единого слова.
— За попытку, — мягко говорит Лука, прикасаясь своим бокалом к моему, и мое сердце трепещет в груди так, как никогда раньше. Я делаю глоток вина. Оно вкусное, насыщенное и фруктовое, как раз нужное количество сухого, и, накалывая вилкой кусочек салата, я размышляю, во что это могло бы превратиться. Какой могла бы быть жизнь с таким мужчиной, как Лука, если бы я позволила себе наслаждаться ею.
Ясно, что простого выхода из этого нет. Даже если Росси и Братва больше не представляют угрозы, Лука ясно дал понять, что не намерен так просто отпускать меня. И после вчерашней ночи я знаю, что он будет еще менее склонен это делать.
После вчерашней ночи я уже не так уверена, что хочу уходить.
Еда вкусная, лучше всего, что я когда-либо пробовала, за исключением, может быть, еды на нашей свадьбе, но с таким же успехом это могло быть сделано из песка, учитывая, как мало мне это понравилось, я даже почти не помню, что подавали. Я чувствую, что понемногу расслабляюсь, когда официант приносит следующее блюдо: набор маленьких тарелочек с различными блюдами на них.
— Я попросил их составить дегустационное меню из блюд, которые ты могла бы заказать в Париже, — говорит Лука, подвигая ко мне одну из маленьких тарелочек. — Перепелка с черничным соусом. Утка с апельсином. Лосось, тушеный с лимоном. Гребешки в сливочном масле.
Я тянусь за вилкой, но вместо этого Лука вонзается в перепелиную грудку, подцепляет на вилку кусочек нежного мяса и подносит его к моим губам. Я моргаю, на мгновение пораженная, но послушно открываю рот, позволяя ему почти чувственно засунуть вилку мне в рот.
— Что думаешь? — Тихо спрашивает он, не отрывая своих зеленых глаз от моего лица.
— Восхитительно, — выдавливаю я. Мое сердце снова учащенно бьется, кожу покалывает. Он так близко ко мне, достаточно близко, что я чувствую тепло его кожи и вдыхаю аромат его одеколона, похожий на свежий соленый воздух и лимоны. Я хочу вдохнуть его, откинуть вилку с гребешками, которую он протягивает мне, и поцеловать его, с черникой на моем языке и красным вином на его.
Наверно так, влюбляются в кого-то? Наши ссоры, унизительная ночь перед нашей свадьбой и то, как я яростно восстала против всего, что он сделал, страх перед нашей брачной ночью и мой гнев, все это ощущается за миллион миль отсюда. Я не могу вспомнить, почему я почувствовала что-либо из этого. Сейчас меня завораживают звезды и мерцающие огни, насыщенный вкус еды, который тает у меня на языке, запиваемый дорогим вином. Ярко-зеленые глаза Луки изучают мое лицо, у всего окружающего мира такой вид, как будто он умоляет меня дать ему шанс. Я не понимаю почему. Почему изменилось мое сердце? Но трудно спрашивать об этом, когда я сама чувствую, как меняется мое собственное сердце, открываясь ему вопреки мне.
К тому времени, как приносят десертное блюдо, я чувствую, что готова на все, лишь бы он меня поцеловал. Официант ставит перед нами мраморный поднос, на котором разложены клубника, сыр и маленькие горшочки с крем-брюле и шоколадным муссом. Лука берет клубничку, подносит ее к моим губам, и когда он кладет ее мне на язык, кончик его пальца касается моей нижней губы. Я издаю тихий звук и чувствую, как его рука ложится на мое колено, скользит вверх под юбку, когда он кладет клубнику себе в рот, его полные губы скользят по фрукту и напоминают мне о его губах на мне прошлой ночью, о поцелуях у меня между ног, пока я не потерялась в удовольствии, которого никогда раньше не испытывала.
 
Следующее, чем он меня кормит, чайная ложка шоколадного мусса. С каждым укусом его рука ползет вверх по моему бедру, кончики его пальцев скользят по моей нежной коже, пока я не начинаю задыхаться от желания, страстно желая, чтобы он прикоснулся ко мне.
— Вот, — говорит Лука, протягивая мне ложку. — Я хочу съесть свой десерт.
Он подмигивает мне, и на какую-то безумную секунду мне кажется, что он собирается скользнуть под стол и залезть мне под юбку, но вместо этого он просто тянется за своей баночкой с муссом, наблюдая в перерывах между откусыванием, как его пальцы наконец достигают верхней части моего бедра, задевая перед моих трусиков, и я чуть не давлюсь кусочком крем-брюле.
— О, — тихо бормочет он. — Кружево. Мое любимое.
Я не могу сдержать стон, который вырывается, когда его пальцы скользят под край стрингов.
— Ты такая влажная, — говорит Лука низким голосом. — Ты, должно быть, так сильно хочешь этого.
Нервничая, я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что официант не смотрит, сильно прикусывая губу, когда пальцы Луки скользят по внешнему краю моей киски.
— Не волнуйся, он нас не видит, — тихо говорит Лука. — Пока ты не будешь шуметь, он даже не поймет, что происходит.
О боже. Тогда я точно знаю, что он планирует. На короткую секунду я подумываю о том, чтобы сказать ему остановиться, хотя не имею ни малейшего представления, сделал бы он это на самом деле. Но правда в том, что я не хочу, чтобы он останавливался.
Я чувствую, что нахожусь в какой-то дикой фантазии, пальцы Луки скользят вверх, когда я ощущаю вкус жженого сахара и сливок на своем языке, его указательный палец дразнит кончик моего клитора, когда я задыхаюсь, пытаясь молчать, когда он надавливает, потирая все быстрее и быстрее. И все это время он продолжает есть свой десерт, как будто я не приближаюсь к краю оргазма здесь, под открытым небом, на крыше.
— Ммм, — стонет он, откусывая еще кусочек. — Так вкусно, ты не находишь? — Он искоса смотрит на меня, явно ожидая ответа, в то время как он просовывает два пальца по костяшки пальцев глубоко в мою киску, загибая их вверх, пока я сдерживаю стон, сжимаясь вокруг него, когда мое тело содрогается от удовольствия.
— Тебе это нравится? — Он улыбается, снова просовывая в меня пальцы, когда я тяжело сглатываю, не в силах говорить. Если я что-нибудь скажу, я знаю, что буду стонать или кричать, на грани такого неконтролируемого удовольствия, что не знаю, как буду сдерживать его, когда наконец кончу.
— Да, — каким-то образом мне удается хныкать. — Да, это…это так… о боже, это так здорово. — Я слышу, как слова срываются с моих губ, затаив дыхание, как раз в тот момент, когда официант подходит к нам.
О, черт. Я думаю, Лука наверняка остановится. Конечно, он не будет продолжать с кем-то, кто стоит прямо рядом с нами. Несмотря на то, что его рука спрятана под белой скатертью, я не могу представить, как кто-то мог стоять рядом со мной и видеть мою раскрасневшуюся кожу и вздымающуюся грудь и не знать, что происходит. Но, к удивлению, сервер, похоже, не обращает на это внимания.
— Вам нужно что-нибудь еще?
— Может быть, еще вина, — говорит Лука, его пальцы все еще движутся внутри меня, когда он быстрее трет мой клитор, и я с ужасом понимаю, что он намеренно подталкивает меня к оргазму. — Что бы ты предложил? Может быть, портвейн, пока доедаем десерт?
— Портвейн был бы идеальным, сэр. Я сейчас принесу его.
— Лука, пожалуйста… — Я задыхаюсь, когда официант уходит. — Пожалуйста…
— Пожалуйста, что? — Его глаза злобно блестят. — Ты хочешь кончить?
ДА. О боже, да. Я хочу кончить больше, чем чего-либо, чего я когда-либо хотела за всю свою жизнь. Я одновременно так близка и слишком далека от края.
Лука надавливает на мой клитор, его пальцы двигаются по этому чувствительному месту глубоко внутри меня, и я сдерживаю крик.