Мангазейский подьячий (СИ)

Кто это сделал?!
Я замер, как вкопанный, как будто кто-то, владеющий Земляным Словом, разжижил землю у меня под ногами, и я погрузился в нее, как в зыбучие пески.
Передо мной был дом священника церкви Осетровских, отца Азария. Мы к нему ходили вдвоем с Джозефом, земля ему овсянкой, и дом тогда уже был потемневший, отец Азарий забил на наложение Слов, предохраняющих от гниения и пожара. А сейчас от этого самого дома только и осталось, что почерневший сруб и обугленная — хорошо хоть не провалившаяся — крыша. Воняет горелым. Внутрь можно даже и не заглядывать — пустая коробка с обожженными стенами. Что-то не помню я рассказов про пожар, а ведь Мангазея — городок маленький, про пожар наверняка бы судачили… Хотя, судя по всему — это и не пожар вовсе. Похоже, в дом запустили Огненное Слово, вроде того, которым владеет Клава, а то и не одно.
Я вспомнил, как к священнику приходили громилы. Те самые, которых он потом закопал на заднем дворе церкви. Похоже, от батюшки так и не отстали… Он хоть жив?
Входная дверь, и так висевшая на одной петле, заскрипела и отвалилась окончательно.
* * *
— Жив отец Азарий, жив, — успокоила меня соседка священника. Ну как — соседка, жил-то он на отшибе. Скажем так — из ближайшего к жилищу священника дома.
— Как три дня назад полыхнуло у него, так он из дома вышел. Постоял, посмотрел, как горит, как огонь гаснет — да и пошел себе.
— Куда пошел?
— Так в церковь же. Он теперь в ней живет. Где-то ж надо ему жить.
Я посмотрел на церковь, возвышавшуюся на холме — и опять по высоте превышавшую церковь городскую — подумал…
И пошел к ней.
Похоже на то, что кто-то еще узнал о подземных переходах под городом. И хочет получить к ним доступ. И не гнушается угрозами. Самому-то священнику ничего не грозит — ну, пока он не расскажет о том, как попасть в подземелья — а вот дом ему спалили. И самого избить пытались.
Плохо.
Сами подумайте — человек отбивается от людей, которые хотят выпытать его тайну, и тут заявляюсь такой замечательный я и с порога прошу мне эту самую тайну выдать. Куда меня пошлют? Ага, правильно. Именно туда. И, что самое паршивое — отец Азарий теперь обитает в церкви, что до крайности осложняет проникновение в нее. Как-то не хочется причинять ему вред. Это даже если не вспоминать о том, что священник может быть связан с ночным убийцей Кондратием.
Но сначала поговорить все же стоит. Да, девяносто девять процентов на то, что он меня пошлет. Но поговорить все же стоит. Чтобы не получилось как в той сказке про богатыря и Змея Горыныча: «Так пил бы, кто тебе не давал?!»
Я перепрыгнул через ручей — починить мостик у отца так руки и не дошли — взобрался на холм, подошел к церкви и постучал в дверь.
Такое ощущение, как будто не в дверь, а в скалу. Вообще никакого отзвука, как если бы за ней не помещение, а сплошной монолит. Мда… Наверняка засовы изнутри, да еще и упрочняющие Слова наложены. Так запросто не вскроешь… Задачка становится все сложнее и сложнее…
Я постучал еще раз.
— Кто? — недружелюбно спросили изнутри.
Так. А кто я? В смысле — кем я представлялся священнику? Развел, блин, личин, как у шпиона… А, ну да.
— Бартоломью Крауч-младший.
В ответ меня — послали. Да, именно туда, куда я и предполагал.
— Мне нужно с вами поговорить.
Меня послали в другое место, тоже вполне ожидаемое.
— Отец Азарий, мне нужна ваша помощь.
За дверью помолчали. А потом все же послали. В третье место, в этот раз — довольно причудливое.
Я еле удержался от того, чтобы не пнуть дверь ногой — мне сюда еще возвращаться, а такое завершение разговора не способствует продолжению — и двинул в город. В следующий раз я приду сюда со своим секретным оружием. Со всеми своими девочками. Пусть он им попробует отказать. А если все же откажет — тогда будет планировать проникновение.
Хотя…
Начнем планировать его прямо сейчас.
* * *
Остаток дня я провел в беготне по городу. Фигуральной, понятное дело, беготне. На Руси серьезные люди не бегают. Потому что не торопятся. Потому что их, в случае чего, подождут менее серьезные люди.
 
В общем, именно поэтому я весь день и потратил.
Зашел на рынок, прикупил несколько нужных вещей, заглянул к знакомому юраку-кожевеннику, заказал у него еще одну пару перчаток из налимьей кожи, поговорил со знакомыми людьми о церкви Осетровских…
И уже в серых вечерних сумерках двинул домой.
Почти дошел.
— Добрый господин, добрый господин! — откуда-то из низкой двери, ведущей чуть ли не в полуподвал, выбежала девушка, — Помогите мне, помогите!
Она размахивала руками, как будто хотела схватить меня за рукав и потащить за собой, но боялась.
Так. Стоп. Это же не просто девушка. Это Ольга, моя знакомая портовая девка… ну, не в том смысле знакомая, что я ее постоянный клиент… просто знакомая. И меня она знает. А величает каким-то «господином»…
Я пристально посмотрел в лицо девки. Ольга поймала мой взгляд и еле заметно кивнула в сторону той двери, в которую она меня…
Заманивала.
Не люблю проституток, они, по большей части, с теми, кто не их клиент, наглы до отвращения. Считают, что, в случае чего, те, с кем они спят, за них заступятся. Но это не означает, что можно относиться к девушке, как к конскому навозу, только из-за выбранной ею профессии. Ольга, хоть и портовая девка — девчонка хорошая, и я к ней относился по-приятельски. И это отношение мне аукнулось, в хорошем смысле этого слова. Ольга намекнула, что за дверью меня ждет ловушка. Видимо, кто-то нанял ее, чтобы заманить меня, и, если бы не моя вежливость и дружелюбие — она преспокойно меня бы туда затащила.
Я шагнул вперед, следом за продолжавшей умолять помочь девкой. Тихо произнес Кошачье Слово. Темнота за дверью рассеялась.
Какое-то небольшое помещение. На полу лежит человек, видимо, это ему нужно «помочь». Больше никого не видно… Ага!
Ольга невольно стрельнула взглядом в сторону, уже не предупреждая меня, она же не знает, что я сейчас вижу в темноте. Как минимум — еще один за дверью. Простенькая ловушка — я наклоняюсь над тем, что лежит, и получаю удар по голове сзади.
Ну что ж, посмотрим, что получится…
Я достал нож и прижал его лезвием к предплечью.
Шаг, еще один, еще…
— Вот, мой муж, он упал, помогите! — продолжала причитать Ольга, сразу же прижавшись к стене.
Я наклонился к «мужу», напряженный как струна… Успел заметить краем глаза, как девка испуганно зажала рот ладонями…
Шорох за спиной!
Влево!
Я прянул в сторону — мимо плеча просвистела дубинка — мой нож вошел в грудь нападавшего сзади.
Лежащий подскочил — и отлетел, получив удар сапогом в грудь.
Напавший сзади захрипел и рухнул мешком.
Бывший лежащий качнулся, отлепляясь от стены и бросая руку за ножом. Не успел. Я ударил первый.
Еще один хрип, черный от крови нож выходит из груди моего противника. Еще одно падение.
— Варфоломеюшка… Уф… — перевела дух Ольга, — Я ж не знала, что они тебя хотят пристукнуть. Так перепугалась, когда тебя увидела, думала, не поймешь, что я тебе показываю…
Ольга нервно хихикнула. Ну да, портовая девка может многое показать.
— Кто это такие? — я ткнул ногой труп первого напавшего. Обычный, ничем не примечательный мужик, в Мангазее таких дюжина на десяток.
— Гришка да Федька Олдамовы, — махнула она рукой, — С купцами плавают. А можно я их деньги себе заберу?
— Можно, — махнул я рукой.
Ольга сноровисто облутала трупы.
— А чего они от меня хотели, не знаешь?
— Мне не сказали. Кто с портовой девкой говорить захочет? Только ты, Варфоломеюшка…
Не-не-не, вакансии в гареме закрыты!
Ольга, впрочем, на место в гареме и не покушалась, она меня так подкалывала, по-дружески.
— Вроде бы их с людьми Морозовых видели, — безразлично произнесла она, подкинув на ладони увесистый кошель.