Мангазейский подьячий (СИ)

— Нет… Его сделал мой учитель…
— Вы… Вы мастер амулетов?
— Можно… Можно сказать и так…
— Вас за это заперли здесь? — опять высунулась Настя.
— За это… За то, что я умею делать амулеты… За то, что отказался их делать… За то, что не дал им то, что они хотели…
Жесть. Погодите…
— Как можно отказать боярину?
— Можно… — кашлянул-хехекнул старик Тувалкаин — кто это такой вообще?! — Можно…
— А что они хотели? — Настя опять вынырнула, как совушка из дупла.
— То, чего хотят все люди… Все, без исключения… Все…
— А…
— Власть…
— Власть?
— Да…
Старик не выглядел как тот, кто может дать кому-то власть, но кто его знает — может, это какое-то заковыристое иносказание?
— Вас освободить? — не знаю, как мы сможем протащить его мимо охраны Морозовых, я и насчет нас-то не уверен, наш план основан на наглости и надежде на удачу.
— Зачем…?
— А вы не хотите на свободу?! — Настя, конечно. Чего она постоянно за мной прячется?
— Хочу… Но я давно не верю… В бескорыстие…
Старик шевельнулся. Звякнули цепи.
— Вы предлагаете освободить меня… От плена одного боярского рода… Чтобы сделать пленником своего рода…
— Да нет, — пожал я плечами, — Просто освободить. Без всякого плена.
Тувалкаин внезапно оскалился, обнажив в жутковатой улыбке крупные желтые зубы, похожие на клыки:
— Ты хитер, мальчик… Ты хочешь, чтобы я восхитился твоим бескорыстием… Хочешь приручить меня… Чтобы я работал на тебя…
Ну, его сложно укорять за то, что он никому не верит, верно? А мне что делать? Оставить его здесь? Как-то некрасиво. Освободить? После его слов тоже какая-то фигня получается — типа, я освобождаю его для того, чтобы он воспылал ко мне благодарностью и добровольно сделал то, что его не заставили годы заключения. Теоретически, я бы на его месте подумал, что это — какой-то хитрый план Морозовых, типа того, что Рамси Болтон сделал с Теоном, поманить тенью свободы, а потом жестоко обмануть.
— Оставь меня здесь, мальчик… — Тувалкаин ссутулился и повернулся ко мне боком, — Оставь меня в моей темнице… С моими мыслями… С моими планами…
Господи, он тут еще и планы строит.
Старик неожиданно замер.
— Поздно… — прохрипел он, — Вы опоздали… Она идет сюда…
Мы с Настей переглянулись, а потом синхронно повернулись к двери.
Поздно. И вправду — поздно.
В дверь входила та самая белая блондинка, которую я видел с Морозовым-средним. И то, что она свободно прошла в секретную тюрьму на третьем уровне морозовских подвалов — говорило о том, что она очень, очень непростой человек.
Увидев нас, замерших у решетки, блондинка не колебалась ни секунды. Она прыгнула вперед, длинным скачком покрывая расстояние до меня с Настей.
Я только и успел, что выхватить из одного из кармашков своего жилета щепоть порошка и бросить в ее сторону.
* * *
Помните, я говорил, что чего только не взял с собой. В том числе, среди содержимого моих карманов была и одна сушеная трава.
Бывает, бежишь утром по росной траве, искрящейся бриллиантовым блеском под лучами ласкового рассветного солнышка, а в голове только одна мысль: «Если эти парни меня догонят — мне хана»… И тут между твоими ногами — почему-то всегда именно между ними — попадается эта колючая мерзость, которая радостно впивается в тебя своими колючками, так, что невольно подпрыгиваешь и чуть не попадаешься в руки тем, кто пыхтит у тебя за спиной.
Невысокий, колючий стебель, колючие листья, колючий фиолетовый цветок на макушке — все колючее, все.
Узнаете? Да, это та самая трава, что носит одно любопытное название, которому она полностью соответствует.
Чертополох.
Пугающий чертей.
* * *
Не знаю, как я догадался, скорее всего, мне подсказала нечеловеческая прыгучесть блондинки, но я бросил в нее не что-то другое, а именно траву, отпугивающую всякую нечисть.
Девица взревела утробным жутким басом и, извернувшись совсем уже неестественным образом, отскочила от чертополохового порошка.
И я понял, что мы влипли. Еще глубже.
 
Это не человек.
Это бесовка.
Только в человеческом теле.
  
Глава 11
 
К сожалению, человеческое тело ненамного снизило бесовские возможности, собственно, именно его нечеловеческая пластика и подсказала мне, что передо мной — не человек. Максимум — она не может уйти в невидимость или стать бесплотной. Что нисколько не успокаивает — судя по исказившемуся лицу, она от нас скрываться и прятаться не собирается…
Возможности тело не снизило. А вот воздействие чертополоха — снизило. Да еще как. Если для обычного беса чертополох — как нервно-паралитический газ, то для бесовки в теле человека — как молотый перец. Да, неприятно, да, жжется, но перетерпеть можно. Зато как разозлится тот, кому в лицо сыпанули молотого перца…
Бесовка разозлилась.
В фильмах-боевиках девушка смело бросается в бой против здоровенных амбалов и побивает их руками и ногами, в «драке в танце». Ну как же — нужно ж показать, что женщины ничем не уступают мужчинам. Бесовка же, которой никому ничего не надо было доказывать, в рукопашную и не пошла.
Она выбросила вперед руку и выкрикнула Слово.
Эть!
Нет, это не Слово. Это — звук. Звук, с которым меня впечатало в стену ударом какой-то воздушной подушки. Воздушное Слово, очевидно же.
Пока я сползал вниз, а в моей голове затихали колокола, Бесовка — имени-то ее я до сих пор не знаю — развернулась к Насте… А Настя уже заканчивала произносить Огненное Слово.
Я даже испугаться не успел, и представить последствия взрыва огромного огненного шара в большом, но все-таки замкнутом помещении — Настя!!! — как Бесовка спасла себявсех нас.
Просто бросив в мою природную ведьму какое-то мелкое Слово, просто-напросто сбив ей каст. И тут же заговорила свое Слово…
И качнулась, получив в ухо моим Воздушным Словом, слабым, дохлым, только и способным, что разве что дверь закрыть. Но и перебивающим Слово — тоже.
Права была в свое время Роулинг, заявившая, что волшебная палочка не пляшет против шотгана. Палочка выигрывает в целом, за счет своей универсальности, но там, где счет идет на секунды, произнести «Авада кедавра!» ты попросту не успеешь.
Бесовка взмахнула рукой в мою сторону… И получила в лицо горсть порошка от Насти. Не чертополоха, попросту запорошивший ей глаза и заставивший чихнуть, но тоже неплохо. По крайней мере, я не отправился снова в полет.
Эть!
Отправился.
Бесовка тоже оказалась шустрой и, бросив в Настю какой-то тряпкой и сбив ее внимание, она запечатала ее Молчаливым Словом. Ближайшее время моя ведьмочка может только раскрывать рот, не произнося ни слова. Ни слова и ни Слова. Обычно от такой напасти есть простенькие амулеты, поэтому Молчаливое Слово практически никем и не используется. Отчего амулеты частенько забывают надеть.
А тут оп-па — сюрприз!
Настя выведена из строя, и Бесовка разворачивается ко мне, медленно, кряхтением поднимающемуся с пола. Содержимое доброй половины кармашков жилета рассыпалось по полу.
— Мальчик, выпусти меня. Я могу помочь…
Чем, интересно, может помочь мне дряхлая развалина? Ну, если только ты и впрямь не Кощей Бессмертный, но тогда выпускать тебя и вовсе глупо…
Бесовка двинулась было ко мне, начиная произносить какое-то очередное Слово. Судя по довольному лицу — она не видела в нас серьезных противников.
Только развлечение.
А у меня, с собой ни пистолета с серебряными пулями, ни… Ничего. И ни одного Слова, которое могло бы выручить в данном случае. Мой арсенал заточен на выслеживание и расследование, а не на то, чтобы остановить разбушевавшуюся бесовку!
Эть!
Удар ногой в лицо, несильный, даже можно сказать — ленивый. Она не собирается нас убивать. И не собиралась. Бесовка хочет взять нас в плен, чтобы узнать, кто мы вообще такие и зачем сюда пробрались.