Жандарм 5 (СИ)

До вокзала добирался пешком. Опять для той же цели — получше узнать, как изменился город. Смотрел на людей по пути, прислушивался к обрывкам разговоров, пару местных газет взял да прочитал по диагонали. Вроде все как обычно, но все же изменения были. Новый начальник жандармерии начал «закручивать гайки». Несколько статей в газетах нашел о том, что были обнаружены подпольные типографии запрещенных партий, а их работники арестованы. Несколько уже и приговор получили, кто-то каторгу, а кто-то и ссылку в Сибирь все же среди них попадались образованные люди, вот и пусть работают на благо отечества. Народ тоже стал как будто угрюмей. Или мне это кажется после Ново-Архангельска?
Даже посетители дорогих ресторанов — любители прожигать жизнь — и те изменились. Только в другую сторону — пока проходил мимо ресторанов, народу возле них и дорогих карет вроде как больше стало, чем я раньше видел. При этом никакого праздника сегодня не наблюдалось. Или пятница — сама по себе праздник? Черт, даже и не поймешь, надумываю я себе, или и правда все так.
Вот что не изменилось — так это вокзал. Все такие же толпы народа, суета, выкрики грузчиков, да зазывной крик извозчиков.
Походил по привокзальной площади, но знакомых лиц не заметил. Пришлось двигать в сторону работного дома, да там спрашивать: живет ли и работает здесь моя троица «агентов» или уже нет. Но обошлось — мужики никуда не делись, просто сейчас у них рабочий день еще. На фабрике они.
Уточнил, когда примерно они придут, попросил передать за мелкую монету, что есть у меня для них прибыльная работенка, и назвал адрес, где меня искать, да отправился домой. Ну не здесь же мне их ждать. Дома же размялся с подаренной губернатором шашкой. Нечего ей на стене висеть пылиться.
Мои «агенты» пришли только к восьмому часу вечера. И то не все, лишь Василий с Сергеем.
— Здравствуйте, Григорий Мстиславович, — приветливо заулыбался здоровяк, мня шапку в руках от неловкости.
— И тебе здравствовать, Василий. Проходите, — кивнул я им внутрь квартиры.
Сергей лишь пробурчал «здравствуйте», а сам он был мрачен.
— Где Акинфея потеряли? — спросил я их, когда мы прошли в мой кабинет и я сел за стол.
— В церкви он, — буркнул Сергей.
— Ты чего такой хмурый?
— Невеста ждет.
Было видно, что это отговорка. Причем настолько, что я не постеснялся надавить на него и заставил выложить истинную причину, почему он пришел. Ведь не хотел — по лицу видно.
— За вами должок, — все же «раскололся» парень и посмотрел исподлобья.
И ведь точно стервец про деньги говорит! Но где и когда я успел ему задолжать? Тот увидел, что я не помню, и обреченно махнул рукой, разворачиваясь к выходу.
— Так и знал, что аристократам веры нет. И на что надеялся?
— А ну стоять! — прихлопнул я ладонью по столу.
Сергей нехотя повернулся обратно. А я все же вспомнил, на что он намекает.
— Подойди. Держи, — протянул я ему пять рублей.
Тот их забрал, но при этом смотрел мне в глаза, словно ждал чего-то.
— Думаешь, что я не помню, за что именно отдаю эти деньги? — хмыкнул я.
Тот осторожно кивнул.
— Зря. Лев Моисеевич.
Всего лишь имя назвал, зато лицо Сергея тут же разгладилось. Это ведь он меня с евреем свел, который мне артефакт защитный продал. Если бы не этот артефакт, быть мне уже мертвым — ту аварию в поезде я бы не пережил. А я парню за то знакомство как раз и обещал отблагодарить. Да дела тогда так закрутились, что забыл напрочь.
— За всех аристократов говорить не буду, но я по долгам всегда отдаю, — жестко закончил я. — Ну а раз с этим разобрались, то присаживайтесь, — указал я им на диван. — Да расскажите, что в городе нового произошло. Да как вообще здесь сейчас жизнь крутится.
И они рассказали. Много поведать не смогли, но зато подтвердили своим рассказом, что мои наблюдения оказались верными. Из-за накала международной обстановки аристократы стали чаще гулять. По принципу — а вдруг завтра война и меня там убьют? Надо брать от жизни все здесь и сейчас. А из-за прихода нового начальника жандармерии усилился государственный контроль за заводами. Что вытекло в многочисленные штрафы, которые хозяева заводов и фабрик переложили на плечи своих работников. Естественно это вызвало волну недовольства со стороны тех. Люди стали больше прислушиваться к агитаторам партий. Ходить на их собрания. А это уже было нарушением закона, что спровоцировало новый виток войны между жандармерией и разными революционерами. Пошли облавы, в которые чаще попадались обычные рабочие, пришедшие узнать да послушать. Что не добавило любви к властям.
 
— А вы в партиях состоите? Или ходили?
— Не состоим, — буркнул Сергей.
— Не, Григорий Мстиславович, — замотал головой Василий. — На кой нам эти говоруны? Только балаболить и могут.
И если здоровяку я поверил, то вот поведение Сергея мне не понравилось. Тот точно как минимум посещал одно из таких собраний. А может и сам под облаву попал.
— А Акинфей?
— Тот сильно в церковь ушел, — сказал Василий. — Дюже ему там по душе пришлось.
— В священники решил податься? — удивился я.
— Да не. Помните, вы просили за одной церковкой посмотреть? Вот он с того времени туда и ходит. Ни одной службы не пропустил! Говорит, поп там сильно умный. И речи правильные ведет, да все объяснить по-простому могет.
— Что за поп?
— Дык, — пожал плечами Василий. — Это у него спрашивать надо.
— А когда он со службы возвращается?
— К десяти обычно.
Сергей посмотрел на здоровяка с неодобрением, но промолчал. Ясно. Значит, схожу сам с Акинфеем поговорю.
В принципе ничего больше они мне поведать не смогли. Поэтому отпустил их, посоветовав к партиям не соваться. Объяснил это тем, что среди членов этих организаций полно откровенных бандитов, которые партии используют в своих криминальных целях. Василий легко пообещал, что ни к кому не пойдет, а вот Сергей лишь кивнул. Но что-то не верится мне, что он и правда не пойдет.
К работному дому они решили добираться своим ходом, хотя я и предложил их подвезти на извозчике. Сам я идти своим ходом снова не собирался, и через четверть часа был уже возле работного дома. К моей удаче Акинфей уже вернулся и вышел на улицу, когда я его позвал через пробегавшего по улице мальчишку.
— Здравствуйте, Григорий Мстиславович, — вздохнув, пробубнил бородач.
— Здравствуй, Акинфей. Поговорим?
— От чего ж не поговорить? Слушаю вас.
— Да я вот вернулся из командировки. Думаю, дай зайду, проведаю. Как вы здесь живете?
— Божьей милостью, живы.
— Ты в религию подался?
— Без веры человек и человеком то называться не может. Так, животное.
— Это тебе тот поп сказал, к которому я тебя как-то просил сходить?
— Он, — степенно и спокойно кивнул мужик.
— А что еще он говорит?
— Не переживайте, Григорий Мстиславович, ничего супротив государя он не сказывает.
— Да я и не переживаю, — усмехнулся я. — А раз не сказывает, то проведешь меня к нему?
Акинфей замялся.
— Ну чего ты молчишь? Или все-таки что-то говорит он на проповедях своих запретное?
— Не говорит, — упрямо мотнул головой Акинфей.
— Но ты мне про его проповеди ничего не расскажешь, — кивнул я, констатируя. — Так может мне внезапно самому туда нагрянуть. А? Или все же поделишься, о чем тот поп рассказывает?
Акинфей мялся долго. Минут десять мне пришлось его то уговорами, то угрозами подводить к тому, чтобы он все же рассказал мне все.
— Про партии он сказывает, — выдавил он наконец из себя. — Что это… регис… регри… делать короче рабочим свою партию надо. Только не тайно, а с дозволения государя. И профсоюзы учинять. И чтобы в тех профсоюзах не заводчики, а сами рабочие главными были.
— И чего ж ты тогда тут как девица мялся, а сразу не сказал? — раздраженно выдохнул я. — Ведь и правда это не запрещено. Если он по закону партию зарегистрирует, пусть и только для рабочих — то что в этом плохого?