За горизонт. Дилогия (СИ)

Филиппинец не подает признаков активности, стало быть, с его стороны все тихо. Никто не пытается нас обойти с тыла из саванны.
Сменивший позицию, Олег изредка выдает свою позицию едва слышным шевелением.
Дядя Саша перезарядился и снова затаился в траве.
Изредка шипит матом Степаныч. Что там у него приключилось?
До утра ни одна из сторон не проявляет активности.
Незаметно, капля за каплей, ночь перетекает в рассветные сумерки. Восход наливается оранжевым, еще минут двадцать и солнышко выглянет из-за горизонта. От ночной грозы не остаётся и намека.
Вынырнувший из густой травы, Итц*Лэ показывает четыре пальца. Стало быть, там, где взорвалась граната, лежат четверо. Один палец, бьет себя кулаком в грудь и показывает за вал.
Зер гут, там еще один супостат прилег.
Еще один, почти наверняка, застрелился в башенке, в которой визжали и стреляли. Слишком уж там моментально все звуки отрезало.
И я готов спорить на свой шушпанцер, голос был женский.
Хорошо хоть у врагов не оказалось приборов ночного виденья. Меня больше всего беспокоил именно этот момент. От ПНВ ночью не спрячешься. Против стрелка на хорошей позиции, например в башенке форта, у нас практически не было бы шансов.
Итого минимум шестеро. Один точно ушел из башенки, по которой стрелял Дядя Саша.
Как там - в "Острове сокровищ" было, - Нас было семеро против девятнадцати, теперь нас четверо против девяти.
Пусть нас не четверо, и не против девяти. Но, идея именно такая.
Этот раунд за нами, но победа в раунде, это еще не победа в матче.
Главное никаких потерь.
Н и к а к и х.
Подождем. Время работает на нас. Если "мутные" не шахиды-камикадзе, сейчас они поуспокоятся и начнут прикидывать, как им жить дальше.
Я бы, на их месте, либо валил на максимальной скорости, либо попытался найти с нами компромисс.
А будут продолжать дурковать, придется косоглазым еще змей наловить.
Северный маршрут 500 миль к востоку от Порто-Франко.
Форпост топливного синдиката.
36 число 02 месяц 17 год. Утро.
Совсем рассвело. Кофе хочется - аж зубы сводит.
Послать косоглазых на разведку?
Олег не пойдет. Слишком осторожный.
Да и мне свою тушку под пули подставлять ой как не хочется, у меня тоже дети, между прочим.
Лучшая война - это когда за тебя воюют другие. Только вот беда, нет других.
Легкие шаги за спиной.
Кого там принесло?
- Ким,- очень хочется послать ее обратно в укрытие, но прикусив язык, сдерживаю себя, - Ты как, родная. Как мелкие?
Алиса присела рядом со мной, прижалась бедром и просунула ладошку в мою ладонь.
- Я в порядке, только писать очень хочется. И дети в порядке, даже выспались.
Судя по осунувшемуся выражению лица и красным глазам, Алиса бодрствовала всю ночь.
- Хорошо, а то я боялся, как бы вам не прилетело.
- Мы тоже изрядно перетрусили. У Ленки чуть истерика не началась.
- Как справились?
- С истерикой?
- Угу.
- Ударной дозой коньяка. Да еще и подливали всю ночь.
Судя по коньячному аромату, подливали не только в Ленку.
- Ким, откуда так бензином несет?
- В УАЗик попали, от него бензином несет. Мы страху натерпелись, думали загорится.
Муха напряглась, тихо зарычала. Похоже, у нас гости?
- Алис, давай назад. Сейчас что-то будет.
Чмокнув меня в щеку и взлохматив макушку, девушка ушла обратно к детям.
- Не стреляйте! Я есть, переговорщик! Не стреляйте!
Всего пять лет, как советская власть ушла из Прибалтики, а он уже по-человечески разговаривать разучился.
- Не стреляйте! Разговор есть! - прикрывшись толщей каменной стены, продолжает гнуть свою линию прибалт.
- Не стреляйте! Я есть...
- Нерусский, сюда иди, - перебиваю парламентера.
- Не стреляй!
- Гоу, гоу, - получив сочную плюху, парламентер вылетел из под прикрытия стены и замер на "нейтральной полосе".
- Так и будешь стоять?
 
Мискас на негнущихся ногах тащится на нашу половину стоянки.
- И руки твои чтоб я видел. Кругом повернись. Еще раз. Медленно поворачивайся, - оружия не видно. - Медленно, я сказал! Ты на ухо туговат!? Или может у меня с дикцией плохо!? Не!? Все в порядке с дикцией!? Кивни. Вот молодец, растёшь над собой. Чего хотел? Говори.
- У нас есть предложение.....
- Мискас, - перебиваю подошедшего парламентёра. - Если я тебя пристрелю, как мыслишь, пришлют другого, как ты выразился - переговорщика? Я так думаю, что да. Давай проверим? Я сейчас из обреза один патрон выну. И мы..., в смысле - ты..., сыграешь в русскую рулетку. Как тебе идея? По-моему отличная.
Идея прибалту активно не нравится. Но вот беда, его мнение тут никому не интересно. Ему ведь тоже неинтересно было - каково мне было тут всю ночь сидеть.
Мне ведь тоже страшно.
Не за себя, за детей.
И за Ким.
- Так нельзя дела-а-а-ать. Я же парламентер, в парламентёров нельзя стрелять, - отчаянно разводя руками, срывается на фальцет прибалт.
Вот не понимаю таких людей. С чего он вдруг решил, что весь мир играет по его правилам? У него есть ксива на беспредел и большая пушка, так сразу он бог - небожитель долбанный, плюющий на правила.
А как сам попал под молотки - не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет.
Очень хочется, знаете ли, пострелять.
Мне-то ночью пострелять не довелось.
И правила, если кто не заметил, сейчас устанавливаю я.
- Да ну, ты еще про женевскую конвенцию вспомни, - выпавшая из переломленного ствола гильза звонко бьется донцем о камень у меня под ногами.
Эффектно, должен сказать, получилось.
Для пущего эффекта взвожу курки.
- Не н-н-на-ад-до-о-о, пожалуйста, не-е надо, - рожа парламентера приобрела нездоровую бледность.
Ага, сейчас расплачусь. Изначальное желание попугать эту мразь перерастает в устойчивое намеренье всадить ему дроби в брюхо.
- Какой ствол? Правый? Левый? Не тяни - будь мужиком.
Прислать на переговоры именно Мискаса было огромной ошибкой. Это амёба, сейчас с потрохами вложит своих подельников.
- Жить хочешь?
- Дэ-э-э......
- Что ты блеешь, как овца. Ближе подойди.
- Сколько вас осталось?
- Шестеро.
Ничего себе. Я максимум на восемь рассчитывал, а их минимум одиннадцать.
Откуда?
- Раненые есть?
- Да. Один очень тяжело - не жилец. Еще один ходить не может. Главного змея укусила за руку, дробью оцарапало щеку и ухо.
Молодец Дядя Саша - свою работу сделал.
И змейки сработали.
Эх, молодцы змеюки!
Лично отпустил бы выживших. Да с таким ранами они не жильцы.
Придется наградить посмертно и устроить им торжественные похороны.
Можно даже с салютом.
- Подельники твои? - киваю на форт. - Не дергайся, пальцем показывать не нужно. Так объясни где, кто и где?
- В лагере все, от тебя ответа ждут. Боятся друг друга из вида выпускать.
О как! Не от нас ответа ждут, а от МЕНЯ.
И друг друга боятся.
Хотя в подобной среде это как раз нормально.
Впрочем, это легко проверить.
- Из-за чего грызетесь? Вот только Павлика Морозова из себя не корчи. Я видел, как тебе ускорение придали, чтоб ты переговорный процесс не затягивал. Может статься, ты еще посчитаешься с корешами за ласку. Или тебе понравилось? Нет. Раз - нет, считай, что ты на исповеди. Колись до задницы, сын мой, ничего не утаивай. И воздастся тебе. Может быть.
- Эти, которые всю эту кашу заварили, их трое всего осталось. Один ранен сильно - не боец, я же говорил. Оставшиеся двое с самого начала волками друг на друга смотрят. Но вчера у главаря сила была, а сегодня он мало того, что один остался, так его еще и змеи покусали. Еще выжили - тетка из вашей охраны и один из водителей, примкнувших к банде. У этих на двоих одна мысль - как бы из этой передряги живыми выйти. Прижмет, они сами подельников грохнут - не поморщатся.