Агония Титана (СИ)
У меня закатываются глаза, когда я чувствую, как Александр упирается в меня своей плотью. Я сжимаю руками его плечи, широко распахивая глаза, когда он медленно, мучительно медленно наполняет меня собой.
- Тебе больно? – хрипит он, впиваясь горячими пальцами в мои ягодицы.
- Нет… - не узнавая собственный голос. – Продолжай… Пожалуйста…
Он накрывает меня своим телом, впиваясь в губы, и я выкрикиваю его имя, чувствуя, как мурашки гуляют по коже от каждого толчка. Меня разрывает на части он того, как он прикусывает мою кожу и сжимает грудь. Каждое движение Александра словно отражает мои собственные мысли. И я овиваю его торс ногами, позволяя проникать еще глубже, соединяя нас еще теснее.
- Александр… - шепчу я, чувствуя, как вибрация нарастает от низа моего живота.
- Ничего… Не бойся… - счастливо улыбается он. По нашим телам стекают капельки пота, и я чувствую, как Сила начинает расползаться по моим венам вместе с оргазмом.
Я широко распахиваю глаза и комнату затопляет свет, рвущийся из каждой клеточки моего тела.
Александр рычит, делая последние резкие толчки и я чувствую, как внутри меня разливается его горячее семя, а следом, он переплетает наши пальцы, что-то шепча на ухо.
Но я не слышу его. Уши заложило, а перед глазами, за его спиной, я вижу, как по комнате блуждает свет и тьма, переплетаясь так же тесно, как и наши с Александром тела.
Глава 34
- Я встречу тебя возле пролома, - Александр целует меня в лоб, а я прижимаюсь к нему всем телом.
- Точно? – в сотый раз за сегодняшнее раннее утро спрашиваю я.
- Абсолютно, - он дарит мне легкую улыбку. – Корабли прибудут, когда я залатаю «швы» пролома и расширю границы черной дыры, чтобы звездолеты могли пройти беспрепятственно.
Мы не спали ни секунды. Наши тела на столько изголодались друг по другу, что мы просто не могли разорвать эту связь, соединяясь снова и снова. И так до самого рассвета.
А теперь Александр должен был уйти, чтобы быть готовым к закрытию пролома, когда звездолеты с титанами прибудут.
Мне нужно будет направить свою Силу на черную дыру, образовавшуюся в ходе взрыва, созданного Астартой. И Александр поможет мне в этом. Он будет направлять и усилять меня.
- Александр… - с рассветными лучами все стало не так как ночью. Все стало неловко на столько, словно мы чужие. Словно я была все это время его любовницей, постельной игрушкой в командировке, а сейчас… Он отправлялся домой, чтобы начать там новую жизнь. И мне в этой жизни места не было.
Смотрит на мое отчаяние на лице, а потом резко приближается, заключая в объятия:
- Я знаю, Алира, знаю… Так будет лучше…
Что?!
Кислород пропадает из легких окончательно.
Отшатываюсь от него, смотря с неверием и ненавистью, но читаю там наш приговор.
Он знал. Всегда знал.
Смотрит на меня с грустью, хмуро, но непреклонно.
- Ты всегда знал, - шепчу я. – Ты и не думал, что будет по-другому, да?
- Алира…
- Не прикасайся ко мне! – я вырываюсь, смотря на него с ненавистью и болью. Сила в груди начинает полыхать. – Я была твоей постельной игрушкой на самом деле, да? Да?! Все эти слова… Боже, какая я дура… Какая же я идиотка… Я была для тебя всего лишь развлечением с даром, который дает билет домой!
- Алира, поверь мне…
Он пытается приблизиться, но я снова вырываюсь, изловчаясь и влепляя ему пощечину.
- Ненавижу тебя! Ненавижу! Будь ты проклят, Александр! За все, что ты со мной сделал! За то, что похитил меня из родного дома и сделал своей куклой! Я проклинаю тот день, когда ты появился в моей жизни!
На его щеке все еще алеет мой удар. Во взгляде больше нет нежности. Александр смотрит на меня пренебрежительно, как на слишком требовательную шлюху, захотевшую стать чем-то большим.
- Уйди прочь! – ору я, чувствуя, как крупные соленые капли ручьями льются по щекам. Он стоит на месте и я ору вновь срывающимся голосом. – Вот отсюда! Вали к чертовой матери, ублюдок!
Я почти жду, что он меня ударит. Почти даже хочу этого, потому что это разобьет тот лед, которым он стал теперь.
Больше не нужно играть. Спектакль окончен. Александру осталось выждать лишь несколько часов до того, как мы с ним больше никогда не увидимся.
Судя по всему, именно так он и думает, потому что делает полушаг ко мне, все еще сдвинув брови, но замирает на месте, передумав, словно я не достойна даже этой его энергии.
- Мне жаль, Алира, - выдыхает он, а потом разворачивается, шагая к выходу.
Орать хочется от боли.
Я сношу с комода все чертовы вазы и флаконы, которые мне больше никогда не понадобятся. Оглядывая смятые простыни на кровати и почти ненавижу себя и его за то, чем мы занимались на них.
Меня разрывает на клочки, на осколки, и я спускаюсь вниз по стене, начиная орать, а не рыдать, чувствуя себя преданной, проданной, дурой. Дурой, которая полюбила того, кому всегда было на нее наплевать.
Он предлагал мне свою протекцию. Все честно. Протекцию на время, пока он гостевал в нашей вселенной.
Теперь все кончено.
Мы по разные стороны баррикады.
А ведь Александр-то не лгал мне. Но от этого не менее больно. Мою грудь разрывает огнем бессилия, и я понимаю, что все мои мысли – бред. Он не позвал меня с собой, потому что я не нужна ему там. А я-то, идиотка, мечтала об этом.
***
Я почти не помню, как мы садились на космический корабль. Смазанные картинки вереницы кораблей, куда забирались Тессы, Тэры и их свиты. Кажется, где-то мелькнула красная голова Виеры, но и я это пропустила.
- Ты готова, девочка? – Эра приземляется на соседнее от меня кресло, а Дэус проходит дальше, в каюту, держа под руку милую послушницу.
Но похоже, сейчас Эра в настолько хорошем расположении духа, что не замечает даже этого.
- Сегодня ты исполнишь предначертанную тебе миссию. Волнительно, не так ли?
Я дарю ей взгляд полный пренебрежения и отворачиваюсь к окну, жадно смотря на шпили удаляющегося замка Хаята.
Улицы опустели, но это лишь временно.
Уверена, не пройдет и нескольких дней, как сюда слетятся мародёры со всей галактики, чтобы поживиться остатками того, что осталось после титанов. Хаят больше никогда не обретет такого величия, я уверена. Уже никогда не будет прежним, и я знала, что вижу его в последний раз.
Я никогда не захочу вернуться в место, подарившее мне столько боли.
- Александр попрощался с тобой как следует? – усмехается Эра, и тут я впиваюсь в нее диким взглядом.
- Не смей говорить со мной о нем, - рычу я, вызывая ее удивление.
- Так-так, наша девочка показала зубки и коготки?
Отворачиваюсь к окну, не имея желания продолжать этот разговор, но Эра подается вперед, обдавая меня запахом своего парфюма:
- Я думала ты умнее, Алира. Думала, ты поняла, что мужчин нужно использовать в своих целях. Управлять ими. Я была почти уверена в том, что ты умна, ты восхищала меня тем, как умело прибрала Александра к рукам…
- Я не такая как ты, понятно? – рычу я, смотря на нее хмуро. – То, что было между мной и Александром – недоступно для твоего понимая.
Эра откидывается на белую кожаную спинку кресла и заходится громким смехом:
- О, девочка моя, как же я в тебе ошибалась! Подумать только! Ты думала кто он? Герой твоих романтических фантазий? Думала вы с ним уедете в закат и он начнет творить добро своей темной Силой?
Мне тошно от ее присутствия до такой степени, что хочется ее придушить. По венам начинает гулять ярость, и я приказываю себе успокоиться, что дается мне с титаническим трудом.
А Эра все продолжает. И по какой-то причине я не останавливаю ее…
- Рассказать тебе о том, кто такой Александр на самом деле? – глаза Эры сияют торжеством, когда она видит сомнение и испуг в моем лице. – Они с Астартой захватили власть. Стали правящей парой, имеющей право носить голубые с золотом одежды. Именно этот цвет на Эвире символизирует власть. Они упивались своим господством, восхищая и ужасая всех вокруг. Свет и Тьма, Тьма и Свет, понимаешь? Они владели всем, и никто из живущих уже никогда не сможет сравниться с ними по власти. Хотя… - она усмехается, видя, как сильно я начинаю дрожать. – Он неплохо придумал, правда? – Эра склоняет голову к плечу, насмешливо изучая меня. – Обвел вокруг пальца меня своими сказками о том, что хочет помочь восстановить Эвир, а сам пошел по той же схеме, что использовал тысячи лет назад. Попомни мои слова, Алира. Как только мы прибудем на Эвир, Александр предъявит свои права трон.