Excommunicado (СИ)

— Я предполагала, что у тебя есть дом где-нибудь в Нью-Йорке…
— Да, я мог бы его купить, ещё давно, и не один, — в его фразе нет пустого бахвальства, только констатация факта. — Но когда живёшь на две страны, целесообразнее не тратиться на содержание постоянно пустого особняка. Я ценю комфорт и эстетичность выше бессмысленной роскоши. Поэтому номер здесь — для меня более чем достаточен.
Он, не позволяя себе ничего лишнего в жестах, в очередной раз проявляет галантность, помогая мне сесть на высокий барный стул. Отпив глоток из тумблера[2], подзывает движением пальцев бармена.
— Что именно желаешь выпить? Вино? — Альваро вскидывает взгляд, проходясь по лицу и останавливаясь на моих открытых плечах.
— Мартини со льдом и лимоном, пожалуйста…
Он с присущей ему вежливостью повторяет мой выбор бармену и вновь обращает на меня внимание, властно рассматривая уже сквозь стекло ещё раз приложенного к губам стакана с виски.
— А в Марбелье дом или апартаменты? — возвращаюсь я к теме, опуская глаза, но затем с деланным любопытством осторожно разглядываю гостей вечера. Не знаю, откуда во мне возникла эта непонятная скованность, но пока никак не могу от неё избавиться.
Может, потому что мы никогда не говорили вот так нормально? Хотя неформальная обстановка полностью располагает к тягуче-медленной беседе.
Недалеко от нас, через множество накрытых круглых столов, виднеется сцена, и в глубине неё — лаконично оформленный бежево-коричневый баннер, гласящий: «Благотворительный бал Пола Сандерса. Все средства, собранные сегодня, будут направлены на реализацию водоснабжения деревень Африки».
Хм, благородно, если деньги действительно дойдут по назначению. В фамилии же хозяина мероприятия я узнаю известного нефтяного магната.
— Вилла.
Короткий ответ Альваро возвращает мой взор к нему.
— Как на красивых картинках — у моря? — кротко улыбаюсь я существующему стереотипу о недвижимости в южных европейских странах.
— Именно, — уголок его рта приподнимается в ответ.
Пытаюсь представить себе побережье, возможно, скалы, на одной из которых раскинута территория его обители, волны, лижущие берег, но почти сразу отвлекаюсь на реальность и бармена, аккуратно ставящего передо мной бокал.
— Благодарю, — пригубив холодный мартини, вкус которого отлично ложится на язык и так сейчас к месту, смелее продолжаю я разговор. — Ты родился там?
— В Мадриде. Но семья в скором времени перебралась в Бристоль, а затем в Эдинбург, — на миг мне кажется, что Альваро опять не собирается рассказывать мне о себе больше положенного, но он вполне ровным голосом добавляет, жестом прося повторить закончившийся виски: — Мать любила старые замки и нежаркий климат, а отец не смог отказать ей в такой прихоти. После я учился и жил в Лондоне, уже один.
Затаив дыхание, я завороженно наблюдаю за его умиротворённым лицом, затем за пальцами, обхватывающими поданный барменом тумблер со льдом и кружащимся вокруг тёмным янтарём алкоголя, и совершенно неожиданно для самой себя выдаю:
— А сейчас ты один?
«М-да, Джейн. Крайняя степень бестактности для всего лишь одного недопитого бокала мартини…» — пристыженно думаю я, не зная, куда деться от вспыхнувших пламенем зрачков Альваро.
— Извини, не стоило… — растерянно лепечу вслед, начиная заламывать кисти рук, но он не позволяет это сделать.
Вложив мою ладонь в свою, — слишком много тактильности для последних дней — Альваро отходит от своего барного стула, к которому был расслабленно прислонён. Тянет за собой в сторону разворачивающегося банкета, одновременно проговаривая, как ни в чём не бывало:
— Поздороваемся с Сандерсом, заодно представлю тебя ему.
Хорошо, что он свёл возникшую тему на «нет», хотя избавиться от лёгкого разочарования из-за неполученного ответа выходит не сразу. Да и нужен ли мне этот ответ, когда всё и так негласно понятно?.. Я замечаю вернувшегося Энтони, который теперь держится поблизости, чтобы быть готовым выполнить очередной приказ нашего хозяина. Киваю ему, на что получаю в ответ одобрительный взгляд, задерживающийся на моей фигуре чуть дольше положенного, однако не придаю этому значения.
 
Но дойти до организовавшего вечер нефтяника нам не удаётся… Пройдя между двух столиков, Альваро тормозит так резко, что я ощутимо врезаюсь в его плечо. Но руку он не выпускает, наоборот стискивая ещё крепче, отчего я морщусь. Проследив за его полным безмолвной яростью взглядом, всматриваюсь и вижу на расстоянии нескольких шагов некого мужчину в компании эффектной жгучей брюнетки.
И узнаю в первом владельца «Эрерры Лимитед», с которым когда-то случайного столкнулась в холле Верховного суда.
***
Суливший абстрагирование от всего вечер, похоже, не собирается оправдывать ожиданий. Я озабоченно уставляюсь на Альваро, который, кажется, планирует сломать мне фаланги, настолько он поглощён созерцанием этих двоих.
— Вы знакомы? — с опаской осторожно спрашиваю я, немного подвигав кистью в захвате и добившись ослабления.
— Увы, — выцеживает сквозь зубы Альваро, и я начинаю переживать по-настоящему: уж слишком яро струится исходящая от него волнами ненависть к владельцу «Эрерры».
И в этот момент тот сам замечает нас, сначала коротко взглянув и отвернувшись, затем снова бросив неверящий сощуренный взор и убедившись в увиденном. Что-то шепнув своей спутнице, он оставляет тарелку с закусками, и они вальяжно начинают двигаться к нам. Тяжело сглотнув, я прячу лицо за бокалом и нервно отпиваю — чует моё сердце, ожидается не самая приятная беседа.
— Какие люди! — нарочито задорно восклицает хозяин «Эрерры Лимитед», осклабившись, пока спутница по-змеиному тоже улыбается мне. Ох и противная на первое впечатление особа… — Альваро…
Он изображает шутливый поклон, и в таких же карих, только светлее, чем у Рамиреса, глазах пляшут черти. Вдруг непроизвольно провожу про себя сравнение, что в то время, как Альваро больше похож на всегда сытую пантеру, которую непросто довести до ручки, незнакомец из «Эрерры» тянет на озлобленную гиену. Что выражением опасно-плутовских глаз, кажущихся пьяными, что оскалом, заменяющим ухмылку…
— Не стану лгать, что встреча приятная, — голосом Альваро можно разрезать металлический лист, и то, с каким пренебрежением он оглядывает брюнетку в чёрном платье и объёмных украшениях с сапфирами, вынуждает меня сжаться и немного отойти за его спину.
Бросив быстрый взгляд на Энтони, я подмечаю, что он, напряжённо раздвинув плечи, будто готовясь к нападению, подходит ближе. Что вообще происходит? Какая кошка пробежала между Альваро и этим мужчиной?..
— Ну-ну, где твои знаменитые манеры, мой друг? — я чувствую, как мой начальник едва заметно вздрагивает на последних словах, а хозяин «Эрерры» продолжает паясничать: — Зато встреча вполне ожидаемая. Я ждал тебя. Знал, что придёшь. И, к слову, хотелось бы познакомиться с твоей дамой поближе…
И словно по команде сопровождающая его брюнетка размыкает кроваво-красные тонкие губы, елейным голоском обращаясь ко мне:
— Патриция Пикар, приятно познакомиться.
— Джейн Ричардс, — чеканю я, не добавляя стандартного взаимного «рада знакомству», потому что всё говорит об обратном. — Но думаю, нам действительно пора. Хорошего вечера, господа.
— Ричардс, Ричардс… Хм… — театрально изображая задумчивость, произносит мужчина, в бесоватых глазах которого мелькает неясная тень. — Вы случайно не дочь почившего сенатора?
Сейчас мне больше всего на свете хочется увести оцепеневшего и впивающегося недобрым взглядом в эту парочку Альваро куда подальше, а не обсуждать гибель отца. Поэтому я позволяю себе инициативно провести ладонью по рукаву смокинга Рамиреса, дав понять, что собираюсь пролезть в согнутый локоть, чтобы мы ушли. И намеренно не отвечаю, наплевав на этикет.
 
Но снова послышавшийся мужской голос с предупреждающими нотками вынуждает застыть на месте — от её обладателя исходит не меньшая опасность, которую я научилась чётко различать, чем от Альваро: