Однажды в Голливуде

Рик болел за нее каждый раз.
Через сорок минут Рик стер кольдкрем с лица, зачесал волосы обратно в халтурный вариант своего обычного помпадура, влез в повседневную одежду и прибрался в трейлере после недавней истерики. Он закуривает сигарету «Ред Эппл» и уже хочет найти первого помрежа Нормана, чтобы рассказать какую-нибудь отмазу насчет случайно разбитого окна, когда вновь раздается стук в дверь. Он решает, что это второй помреж с завтрашним вызывным листом пришел сказать, во сколько ему надо приехать. Так что Рик немного удивлен, когда поворачивает ручку и обнаруживает перед трейлером Джима Стейси.
— О, привет, — говорит Рик.
— Привет, Рик, отлично поработал в последней сцене.
— Блин, слушай, да и ты тоже, Джим, — отвечает Рик, — и поздравляю с первым днем твоего нового сериала.
— Первым днем пилота, — замечает Джим. Рик только отмахивается от поправки.
— Да ну, херня, ты и сам знаешь, что CBS даст добро. Они бы не стали выкидывать такую уйму денег на ветер.
— Не говори гоп, — напоминает Стейси.
— И к тому же... это хороший сериал, — добавляет
Рик.
— Ну, после твоих двух сцен он явно стал лучше. Слушай, Рик, я тут хотел спросить: не хочешь сегодня сходить вместе выпить?
— Ну, бляха-муха! — восклицает Рик. — Ты же знаешь, что хочу.
Стейси улыбается.
— Куда надумал?
— Да у меня рядом с домом в Сан-Габриэле есть одно местечко, — объясняет Стейси. — Там уже как бы ждут, что я заеду отметить свой первый день. Надеюсь, для тебя не далековато?
— Бля, мне-то что, — отвечает Рик. — Моя машина в ремонте, так что меня катает дублер.
— А он не против?
— Ни фига, — уверяет Рик. — Он просто охренительный, вам двоим надо познакомиться.
— Ну, давай схожу переоденусь, сотру грим, чтобы люди не приняли меня за какого-нибудь пидора из Канзас-Сити, и тогда вы езжайте за моим байком до бара.
Рик на пассажирском и Клифф за рулем следуют за Джимом Стейси, пока наконец не сворачивают за его мотоциклом на стоянку бара, раскрашенного в ярко-красный цвет, с колоритным названием «Зал славы алкоголиков». На красных стенах изображены карикатуры на знаменитых голливудских выпивох. У. К. Филдс, Хамфри Богарт, Бастер Китон и Ли Марвин в образе из «Кэт Баллу».
Стейси встает на гравийной дорожке, потом глушит двигатель. Клифф ставит «кадиллак» Рика рядом. Очевидно, это одно из любимых местечек Джеймса Стейси.
Трое мачо заходят в бар. В восемь вечера темный зал еще не переполнен, но завсегдатаи уже на месте. «Зал славы алкоголиков» — ностальгический и уютный кабак для местных жителей, актеров и музыкантов. Стены увешаны сувенирами от знаменитых граждан
Голливуда, сломавших себе жизнь выпивкой. Самые большие плакаты в рамках на стене — местный красный уголок — изображают четырех святых — покровителей бара.
У. К. Филдс в сером цилиндре смотрит на карты в руке. Хамфри Богарт, сексапильный в своем тренчкоте и фетровой шляпе с загнутыми полями. Знаменитый профиль Джона Бэрримора времен дозвукового кино, когда он был так красив. И каменное лицо великого Бастера Китона в плоской шляпе и черном жилете из его дней славы в немом кино.
Прочие знаменитые алкоголики расположились в верхней части бара, над полками с бутылками, — черно-белые фотографии 20 на 25 сантиметров в рамочках, уже пожелтевшие или побуревшие. Где-то — рекламные снимки, где-то — кадры из конкретных фильмов, некоторые подписаны специально для бара. Широко ухмыляется в камеру Ли Марвин в своих белой рубашке и черном жилете Либерти Вэланса (подписано Ли для «Зала славы»). Сэм Пекинпа в огненно-красной бандане рядом с кинокамерой (подписано Сэмом для бара). Здоровяк Альдо Рэй в потной майке — кадр из «Боговой делянки» (подписано Альдо для бармена Мейнарда). Сравнительно свежий снимок грузного и мордатого Лона Чейни — младшего (подписано Лоном для бара). Ричард Харрис из фильма «Майор Данди» (без подписи). Уставилась в фотокамеру глазами навыкате «Большеротая» Марта Рэй с широко раскрытым ртом — комический рекламный снимок из тридцатых (без подписи). И кадр с Ричардом Бертоном из «Ночи игуаны» (без подписи).
 
В левом конце стойки вокруг старомодной печатной машинки скучились четыре фотографии знаменитых писателей-алкоголиков: Ф. Скотт Фицджеральд, Эрнест Хемингуэй, Уильям Фолкнер и Дороти Паркер (все без подписи).
Среди прочих тематических безделиц, примостившихся на полках за стойкой, — лампа, сделанная в виде карикатуры на У. К. Филдса, спьяну привалившегося к уличному фонарю.
Возле банки для чаевых на стойке стоит фигурка Человека-Волка (Лон Чейни — младший) от компании «Аврора».
На двери в мужской туалет висит психоделический плакат Джона Бэрримора от Элейн Хевлок. На двери женского — психоделический плакат Джин Харлоу от Элейн Хевлок.
В той части бара, где стоит пианино, на стене за самим пианино висит большой, метр на два, постер нового фильма «Дикая банда», снятого завсегдатаем и членом «Зала славы» Сэмом Пекинпой (подписано для «Зала славы» Сэмом, Уильямом Холденом и Эрнестом Боргнайном).
На стене в той части, где находится бильярдный стол, висят психоделический плакат с У. К. Филдсом и Мэй Уэст от Элейн Хевлок, плакат 69 х 105 сантиметров для нового фильма с Ли Марвином «Сержант Райкер», а также стандартное украшение хэдшопов — афиша старой ленты с Богартом «На протяжении всей ночи».
Не считая четырех огромных изображений Филдса, Богарта, Бэрримора и Китона, ни один плакат — не в рамке. Просто приколоты к стене булавками.
Войдя в двери, троица слышит, как пианист играет «Green apples» О Си Смита.
Бог не создал зеленые яблочки,
И летом в Индианаполисе не идет дождь.
Не бывает доктора Сьюза и Диснейленда,
Матушки Гусыни и детских стишков.
Джим Стейси машет человеку за пианино, а человек за пианино кивает Джиму. Стейси ведет Рика и Клиффа к стойке, где радостно пожимает руку бармену.
— Как жизнь, Мейнард?
— Как твой первый день? — спрашивает дружелюбный бармен. Еще не отпуская руки, Джим говорит:
— Ну, завтра меня ждут снова, а значит, могло быть и хуже. — Обернувшись к двум новым друзьям, он представляет их главному в «Зале славы»: — Парни, это Мейнард. Мейнард... — показывая на Рика и Клиффа, — это парни, Рик Далтон и его дублер Клифф.
Мейнард пожимает обоим руки, начиная с Бута.
— Клифф.
— Мейнард, — повторяет тот имя бармена.
Затем Мейнард пожимает руку Далтону, и его лицо
сияет.
— Черт возьми, Джейк Кэхилл собственной персоной. Рад свидеться, охотник за головами.
— Ия, Мейнард. Доктор принимает? — отпускает его руку Рик.
— Еще как принимает, — хохочет Мейнард. — Чем могу угостить?
Рик:
— «Виски сауэр».
— А ты как, каскадер?
— Какое пиво есть? — справляется Клифф.
— В банках: «Пабст», «Шлиц», «Хэмме», «Коре». В стекле: «Бад», «Карлсберг», «Миллер Хай Лайф». На кранах: «Буш», «Фальстафф», «Олд Чаттануга» и «Кантри Клаб».
— «Олд Чаттануга», — говорит Клифф.
Мейнард показывает на Джима, завсегдатая, и воспроизводит его заказ:
— «Бренди Александр» для нашего Лансера. — Затем доктор приступает к обслуживанию пациентов.
— Для тебя я Джонни Мадрид, говнюк! — кричит вслед Джим. Все трое смеются.
К троице подходит еще один актер из Сан-Габриэля: грубое лицо типа «такой страшный, что даже секси», буйные волнистые волосы песочного цвета и черная косуха. Это к ним присоединился Уоррен Бэндере с «Пабст Блю Риббон» в руке.
Джим и Уоррен тепло приветствуют друг друга, потом Джим смотрит на Рика и тыкает большим пальцем в Уоррена.
— Знаешь его?
Рик отвечает ухмылкой.
 
— Блин, а то.
Рик и Уоррен пожимают руки, как старые знакомые, а Рик объясняет:
— Вэндерс снимался, должно быть, в трех «Законах охоты».
— Четырех, неблагодарная ты сволочь. Раз в сезон заезжал на ранчо Спана, чтобы мне начистил рожу Рик Далтон, — объявляет Уоррен. — «Закон охоты» кормил меня четыре года.