Выживальщик (СИ)

Внезапно, так что пришлось замедлить шаги, он ощутил странное свербение в затылке.
Так уже бывало не раз и безопасник называл это интуицией. У кого-то сосёт под ложечкой, у других ноет в печёнке или селезёнке. Шрам говорил, что чужой взгляд чует между лопатками. У всех по-разному, но значило подобное всегда одно и тоже: требуется особое внимание всех шести чувств.
Григорий Лукьянович ещё не понял причины беспокойства, но сосредоточился и огляделся. В пяти шагах от кустов находился сарай. Обычная постройка. Наполовину из самодельных шлакоблоков, наполовину из силикатного кирпича, набранного среди руин Погореловки. Сбоку к нему притулилась новенькая прямоугольная будка, сбитая из свежеструганных досок. Туалет! Новенький, ещё не окрашенный, с пустой рамой окна под односкатной крышей.
Но не это вызвало зуд в затылке. На двери кто-то повесил ярко-жёлтый знак химической опасности. Такой же, как в его сне.
Малюта мгновенно забыл о кустах крыжовника, исполняющего роль непреодолимой преграды между избушкой бабы Зины и картофельным полем. О петухе, заприметившего обидчика и принявшего боевую стойку. Настолько тот жаждал отомстить за оскорбительный пинок. Все мысли сконцентрировались на новенькой двери из ладно подогнанных досок и предупреждающем об опасности знаке.
Не бывает таких совпадений. Ему даже вспомнился термин из академического курса по вербовке агентов: «запланированная случайность».
Выводов не делают исключительно дураки. Просчитать чью-то подставу может лишь тот, кто сталкивался с подобным. У Малюты такого опыта не было. Только и не верил Григорий Лукьянович, что после откровений ведьмы и открытой благосклонности сущностей, кто-то рискнёт совершить подлянку в отношении его. Поэтому, ни на йоту не сомневаясь, направился к двери туалета. Откинул щеколду и потянул на себя ручку.
Внутри не оказалось ничего необычного. Светло, свежо и чисто. Пахло сосной и антисептиком. Отверстие для испражнений, вырезанное в виде гитарного медиатора, располагалось, где и положено. Сбоку, в самом углу, горка подсохшей стружки, вперемешку с какими-то веточками и хвойными иголками. Сантиметров двадцать высотой. Муравьи что ли успели натаскать? Или плотники прибраться поленились? Впрочем, Григорий не удивился бы, узнай, что уборную строили бобры, а насекомые следят за гигиеной.
Поэтому он смело вошёл. Прикрыл за собой дверь и приспустив трусы начал справлять малую нужду. Сил терпеть совершенно не осталось. Он уже приготовился издать характерный моменту вздох облегчения, когда кто-то тактично закашлял.
Поняв, что дёргаться поздно и пожалев, что не последовал примеру напарника, решившего сначала вооружиться, Малюта сделал вид будто не слышит странного кряхтения. Только закончив процесс он осторожно скосил глаза вправо и вздрогнул, увидев, что верхняя часть муравейника поднялась, а под несуразной шапкой из столярных отходов образовалось щекастое лицо, со спутанной бородкой и носом, напоминающим гриб-дождевик. Осуждающий взгляд карих глаз недовольно испепелял его из-под кустистых бровей.
— Извиняюсь, — промямлил Григорий Лукьянович, — Думал заведение уже открыто.
— Люди-люди, хрен на блюде. Где ни появитесь, везде первым делом нагадить стремитесь.
— Я извинился! — напомнил Малюта, раздражаясь.
— И что? Мне легче от этого?
— Давай, решение оставим за хозяйкой! — нашёлся безопасник, вовремя вспомнив, что его должность всегда избавляла от необходимости оправдываться, — Сам то, что тут делаешь? Проверяешь готовность объекта или тупо подсматриваешь? Может ты извращенец-вуайерист?
— Домовой я! — гордо представилась сущность, выпрямляясь.
Ростом домовой оказался вдвое выше своего камуфлированного вида. Сантиметров сорок. Фигурой напоминал Бена Гана, из рисованного мультика «Остров сокровищ». Только без торса и коротконогий.
— Домовой? — переспросил Малюта, садясь на любимого конька и начиная допрос, — А почему не в доме? Почему в клозете прячешься?
— Во-первых, тебя жду. Во-вторых, в доме не комфортно. Хозяйка, Зинаида Матвеевна, шибко своенравная. Прямо тиран и самодур. А кот её просто бандит. Даром что из почтенного Чеширского семейства. Подлюка шерстяная. Как увидит меня, норовит лапами пофутболить по всему дому. Будто я игрушка какая или клубок ниток.
 
Начав жаловаться, этот смотритель дома не смог остановиться, пока не высказал все претензии, накопившиеся к Василию. Григорий Лукьянович сочувственно кивал, а потом сказал:
— Все коты на это падки. Тут с природой не поспоришь. Остаётся ждать, когда Василий повзрослеет и остепениться.
— Повзрослеет? — продолжал негодовать домовой, — Да его уже трижды на кладбище домашних животных носили. Поминали, как положено. А эта сволочь на следующий день возвращается и пуще прежнего хулиганить начинает!
Со двора донёсся топот армейских ботинок, кудахтанье испуганных кур и вознесение хвалы господу за терпение и смиренность.
— Это мой напарник, — сообщил Малюта, — Позывной Шрам. Ему можно присутствовать при нашем разговоре? Насколько я понял, ты хочешь сообщить что-то важное по нашему делу. Лучше скажешь это обоим, чем потом буду пересказывать.
— Нет, — отрицательно потряс головой дух, — Моя весточка о Даниле, а судьба Выживальщика его совершенно не интересует.
— Хорошо. Говори. Только представься сначала. Чтобы потом знать на кого ссылаться. А заодно признайся, откуда у тебя сведения. Баба Зина уверяла, что понятия не имеет куда направился отряд контрабандистов. Только конечную точку маршрута.
— Хозяйка не всесильна. Вот и печать на тебя не она ставила. Ей такое слабо.
Домовой злорадно хихикнул и продолжил:
— Моего папаню Пафнутием величали, а меня, поддавшись моде, Кузей нарекли. Мейнстрим по-вашему. Просто повальное увлечение как ветрянка.
— Очень рад знакомству, Кузьма Пафнутьевич, — склонил голову Малюта, прикидывая сколько лет домовому и в каком веке сняли мультик про недотёпу Кузю, — Продолжай.
— Нас осталось мало, — вздохнул сумеречный смотритель, — Зараза соплеменников не берёт, но мы умираем, когда человек навсегда покидает жилище. Так устроены. Не мне рассказывать, сколько мёртвых городов на Руси сейчас.
— Сочувствую, но давай ближе к делу.
— Ваш способ передачи и получения информации очень мудрён. Все эти радиоволны, электромагнитные импульсы, сотовая и спутниковая связь… Вы усложняете жизнь, пытаясь её облегчить. Ведьмы тоже используют силовые поля и лучи биоизлучения, проходящие через них. У нас и того проще. То, что узнает один домовой, мгновенно становиться известно остальным. Мы как единый организм. Что-то вроде сумеречной грибницы. Зинаида Матвеевна говорит, что такая же байда происходит с нейтрино. Стоит одному пройти через что-то, другое, пусть находящееся на противоположном конце вселенной, получает ту же информацию…
— Пожалей мой мозг, не грузи! — взмолился Малюта, — Я тебе верю на слово и давай обойдёмся без физики. Я гуманитарий.
— Как скажешь, — согласился Кузя, — Вчера не стало нашего собрата. Он обитал в Марьинке. Следил за хозяйством в доме, называемом вами гостиницей. Дом большой. В нём останавливались не только проезжие, но и жили две семьи, обслуживающие заведение. Так что Кузьма Акакиевич был при деле. Неделю назад гостиницу сожгли. Это сделал Выживальщик. Людей он не трогал. Их убили другие. Возможно, Данила защищался, но это не оправдывает уничтожение здания. Без дома домовому не выжить. Брат мучился несколько дней, прежде чем его сущность распалась и её растворили слои биосферы.
Григорий Лукьянович молчал несколько минут, переваривая полученную информацию. Это могло бы показаться странным, зайди кто в уборную. Хотя нет. Ну, стоит мужик в майке-алкоголичке и труселях до колен. Ну, задумался. Может он, спрашивает у своего организма не желает ли тот сходить по большому, раз уж выпала оказия оказаться в нужнике.
— Значит, поиски следует начинать с Марьинки, — сделал вывод Малюта, — Спасибо за содействие.