Выживальщик (СИ)

— И кто эти монстры?
— Кибернетический организм с самообучающейся программой боевого режима.
— Киборги? — вспомнил Данила слово, вычитанное в какой-то научно-фантастическом романе.
— Симборги, — поправил полковник, — Симбиоз живой плоти и механической начинки. Во всяком случае, так эти твари проходили по документам. Вживлять электронные чипы в искусственно выращенное тело проще и дешевле, чем натягивать кожу на роботов. Джеймс Кэмерон, снимая «Терминатора», ошибался.
— Твою мать, — матюкнулся Выживальщик, не найдя для резюме цензурного определения, — Леший давно говорил, что всех учёных после пандемии следовало расстрелять, а науку запретить. Не думал, что когда-либо соглашусь с ним.
— Это не выход, — возразил полковник, — Всегда найдётся страна, готовая приютить учёных и создать условия для работы. Чтобы заработать на их открытиях или угрожать другим, стремясь к мировому господству. Пойми, Даня, полтора миллиарда, выжившие после апокалипсиса это очень много. Пусть они разбросаны по планете, ныкаются или в урбанизированных конгломератах, или в труднодоступных районах, но все они сейчас не на стороне добра. Их мысли занимает только одна проблема: выжить. И если кто-то решить, что сделать это можно только за счёт других, таких же перепуганных бедолаг, то он примет свою идею не просто за аксиому, а за руководство к действию.
— А противостоять таким уродам, могут только другие уроды, — закончил мысль Крайнова охотник, — Потому что нормальный человек не способен творить зло и создавать мерзости. Даже если всё это дерьмо вершится во благо.
— Ты сам всё понимаешь, — усмехнулся полковник.
Наконец машины вырулили на дорогу, представляющую собой хорошо утрамбованную гравийку, древнюю, как само село, с давно не обновляемым и не ремонтируемым покрытием.
Уазик пристроился к КАМАЗу. Через поле, смешно переваливаясь и подпрыгивая на рытвинах, спешил пикап, умелыми руками превращённый в тачанку.
Ребята, в пылу боя, забрали довольно далеко вправо, преследуя подраненных морфов. Оставлять в тылу живых тварей никто не собирался. Слишком большой риск для небольшого отряда. Никто не знал, сколько подобным созданиям требуется времени на регенерацию. Даже само слово «симборг» многие услышали впервые. А уж степень их живучести или способность к морфаллаксису, определять никто не решался. Возможно, Дмитрий Николаевич и знал ответы, но понимая склонность профессора к долгим и нудным объяснениям, расспрашивать его Данила не стал. Нельзя сейчас терять минуты на пустые разговоры. Лучше отложить вопрос на потом, когда отряд забаррикадируется за прочными стенами гостиницы и будет в относительной безопасности.
  
Глава 15
 
Леший не слышал, как открылась дверь, но мгновенно среагировал на лёгкий сквозняк, дохнувший в лицо из приоткрытой оконной створки. В ту же секунду он сорвал с головы наушники и, развернувшись, наставил на вошедшего пистолет.
— Спасибо, Василий Иванович, за столь радушную встречу! Ты хоть на предохранитель поставь, а то пристрелишь ненароком, — ехидно заметил Малюта, снимая с плеча автомат и плюхаясь на диван. Пружины под кожаной обшивкой горестно клацнули, а безопасник, вытянув уставшие ноги, спросил:
— Может хоть рюмку чая уставшему подчинённому предложишь? Или на сухую докладывать?
Воевода выключил питание рации, погасил настольную лампу, узконаправленно освещавшую тетрадь с шифрами для секретных радиопередач и, накрыв документ газетой «Новости региона», полез в тумбочку за фляжкой смородиновой наливки.
— Петька на связь выходит? — на всякий случай поинтересовался Малюта, хотя, видя осунувшееся, встревоженное лицо Лешего, догадывался об ответе.
— Нет, — коротко бросил воевода, наливая по тридцать капель в две стопки.
Выпили. Закусили карамельками с малиновой начинкой.
— Я, как начальник безопасности гарнизона, — начал Григорий Лукьянович, — Обязан не только ловить врагов, но и заботится о здоровье комсостава и его моральном облике. Ты посмотри на себя в зеркало. Где мой прежний командир? Я вижу перед собой издёрганного, увязшего в сомнениях и неудачах рохлю, готового сдаться и вскинуть над головой лапки.
 
— Ты многого не знаешь… — начал было воевода, наполняя рюмки по новой, но Малюта резко перебил.
— Я знаю достаточно, чтобы продолжать борьбу. И у меня есть на то все основания. А вот тебе нужно пойти отдохнуть. Просто нормально выспаться. Это избавит от ненужных колебаний из огня да в полымя и устаканит в голове правильный порядок мыслей. Так что давай, собирайся и вали домой.
— Я спал, — продолжал упорствовать Леший, но Малюта отобрал у него фляжку и указал на дверь.
— Я в курсе. Там на крыльце сидит твоя супружница и обещает не пускающему её дневальному все кары небесные, вкупе с адовыми пытками. Говорит, третий день караулит. Пожалей жинку и меня заодно. Обещала, если не выведу тебя из штаба сей момент, то самолично кастрирует меня серпом.
— Передай ей, что наступил самый тяжёлый момент в истории нашего поселения. Я, как командир, должен находиться впереди, на лихом коне…
— Слушай ты, Чапай недоделанный! Ты мне ещё на бульбе покажи тактику действия конного разъезда при встрече с противником! Я не враг себе, чтобы пререкаться с Людмилой Макаровной! Вали нахрен из штаба и завтра будь свеж, бодр и полон праведного гнева к супостатам.
— А твой доклад?
— Завтра. Всё завтра.
— Кстати, — окликнул безопасник Лешего, собирающегося притворить дверь в радиорубку, — Супруга велела первым делом в баню идти. В вонючих портянках в хату не пустит.
Когда воевода, протопав по коридору, сообщил дневальному о своём убытии, Григорий Лукьянович долил свою рюмку до краёв и, хорошо отработанным движением, опрокинул содержимое в рот. Подумал, выбирая между карамелькой и сигаретой. Решил, что закурить сейчас уместнее.
Приятная, тёплая волна прокатилась по пищеводу, обволокла истомой сознание, ухнула в желудок, который тут же очнулся и заурчал, напоминая о необходимости более серьёзной закуски. Малюта согласился с требованием организма и, не прекращая мусолить цигарку, снял трубку телефона внутренней связи.
— Ирина? — удивлённо спросил Григорий Лукьянович, услышав знакомый женский голос, — Ты что живёшь в столовой? Я, вообще-то, надеялся услышать дежурного.
— Я его отправила к колодцу казан песком драить. У сегодняшней смены, видишь ли, рагу подгорело. Надо же так умудриться.
— Хочешь, я их расстреляю? Введение военного положения позволяет мне это сделать без суда и следствия. Саботаж, угроза здоровью, диверсия с целью отравления личного состава. Выбирай статью.
— Гриш? Ты чего названиваешь на ночь глядя?
— Жрать хочу! Может человек только что вернувшийся с боевого задания проголодаться?
Через четверть часа Малюта, цыкнув на внезапно побледневшего повара, усаживался на лавку за дежурный стол. Ирина, прогнав салфеткой находящегося в наряде бойца, сама принесла тарелку жареной картошки, одинокую, неоднократно истыканную вилкой котлету, вымытые овощи и миску толсто нарезанного сала.
— Балуешь меня Ирина Батьковна, — иронично, почти бархатным голосом, проворковал Григорий Лукьянович.
— Михайловна я, — подсказала хозяйка, подкладывая веток в самовар.
— Вот и я говорю, Ирина Михайловна, подозрительна мне твоя услужливость. Видать скверну какую учудили за время моего отсутствия?
— Ты, Гриша, Мюллера тут передо мной не строй! Чай я не Штирлиц! Пальчиков моих на том чемодане нет!
— Каком чемодане? — опешил безопасник, мгновенно прокручивая в голове все возможные версии.
— С рацией русской пианистки, — выдохнула Ирина, заливаясь весёлым смехом.
— Тьфу, ты, — расстроился Малюта, — Купился, как рекрут-первогодок. Присядь, Ир, разговор у меня к тебе имеется.
Женщина приосанилась, поправила причёску и опустилась на лавку напротив начальника службы безопасности.
— Решил завербовать меня? Давно пора. А то ко мне Батлай из первого взвода клинья подбивает.