Выживальщик (СИ)

Зуфар, водитель уазика, категорически запретил открывать окна, однако вскоре сам не выдержал и обречённо стянул с головы балаклаву с респиратором. Красное, словно после парилки, лицо контрабандиста выражало смущение, и он попробовал оправдаться.
— Со своими штаммами мы вроде как справились, но оказалось, что организм от этого стал более восприимчив к другим разновидностям. К вашей, например, у нас никакого иммунитета. Энэнен куте! Стоило ради этого весь сыр-бор городить! Яйцеголовые говорят, будто всему виной разные цепочки нуклеиновых кислот и та последовательность, с которой они встраиваются в ДНК. Но разве кому-то от этого легче! Я вообще не понимаю от чьей кобылы хвост!
— Странно, — откликнулся охотник, — У нас ничего про это не известно. Говорят, все штаммы имеют одинаковую структуру. Разница только в вирулентности вируса. То есть, чем легче заразе проникнуть в организм, тем она летальней. Но все вполне излечимы, если в организме достаточно антител поддерживающих иммунную систему.
— Так и я об этом! — горячо отреагировал Зуфар, — У нас утверждают, будто все вирусы восточнее линии Хакимова, вполне излечимы, а к тем, что проникают с запада, у нас нет иммунитета.
— Что за линия Хакима?
— Наш вирусолог. Привязал патогенность к меридиану и начертил линию на карте по долготе. По его теории запад намеренно заражает Азию. Нет, а что? Очень похоже на правду. Вам наши штаммы тьфу, а мы от ваших дохнем пачками.
— Я не заразный, — успокоил Данила водителя, — Кстати, у тебя в салоне целый профессор по генетике. Так что если хочешь, он тебе объяснит всё и о вирусах, и об их эволюции. Поверь, он дока и ему это ничего не будет стоить. Я у него раз спросил какую-то ерунду, так он мне целую лекцию на полчаса прочитал. Так складно и со всеми подробностями. Короче, поговорить любит, а от молчания впадает в уныние. Будешь слушать — он тебе лучшим другом станет. Зуб даю.
Зуфар с сомнением оглянулся назад.
— Не-е-е, — определился он в своём решении, — Двум смертям не бывать, одну не миновать. Моё дело баранку крутить, а лекции пусть яйцеголовые слушают.
Привал организовали ближе к трём часам. Видимо из-за позднего выхода. Контрабандисты чётко знали свою работу. Каждому коню или кобыле полагалось ведро воды, и полведра какой-то зерновой смеси. Погонщики перекусывали на ходу, не отвлекаясь от прямых обязанностей. Наёмники продолжали наблюдение, не выпуская из рук оружие.
Анна Витольдовна, как заправская стряпуха, организовала с помощью девочек полевую кухню и скоренько приготовила похлёбку из пшена, картошки и банки тушёнки. Вскипятила и заварила чай.
Проводнику предложили только горячий тонизирующий напиток, давно определив, что шмат сала и краюху хлеба, Данила носит при себе и на общую пайку не претендует.
Выживальщика тянуло пообщаться с Ринатом. Расспросить, как их заводчики собираются спаривать длинноногих, вертлявых ахалтекинцев с низкоклиренсовыми тыгдымцами местных пород. Однако наказ Бензины не позволял отвлечься от наблюдения за подопечными.
Те вели себя спокойно и совершенно естественно. Так, как требовала установка, озвученная Данилой ещё в самом начале пути. Держались вместе, никуда не лезли, не приставали с расспросами и советами. К караванщикам относились сдержанно. Инициативы для сближения не проявляли. Воспринимали их, как временных попутчиков, полезных и неопасных.
Придраться к такой тактике было невозможно, потому что она логически проистекала из ситуации.
На отдых «хужа» отвёл всего полтора часа. Затем, вскочив на подножку КАМАЗа, крикнул привычное «алга» и караван тронулся.
И тут произошло первое, со времени выхода из усадьбы, событие, удивившее и озадачившее Данилу.
Из-за лесополосы, в тени которой расположились на бивуак караванщики, вылетела стайка мелких пичуг и пронеслась над головами в южном направлении. Это мгновенно насторожило охотника. Такое поведение пернатых весьма редко и необычно. Оно встречается в природе только в одном случае — птиц кто-то не просто вспугнул, а заставил разнородных степных и лесных обитателей, собраться вместе и в панике бежать с насиженных мест.
 
Больше никто не обратил на странное поведение птиц внимание. Это понятно. Городским, невдомёк, как ведут себя вольные птахи в природе. Лошадники, слишком поглощены своим занятием и привыкли реагировать только на непосредственную угрозу.
Данила хотел было связаться с вожаком по рации и предупредить о возможной опасности, как произошло второе событие, совершенно не укладывающееся в нормальную логику.
Птицы, отлетев метров на четыреста в сторону, резко сменили направление и, словно единый организм, под прямым углом взмыли вертикально вверх. Достигнув определённого предела, они синхронно совершили немыслимый кульбит к земле, но, не долетев пары десятков метров, совершили новый кувырок и устремились параллельно грунтовки, по которой двигался обоз. Минута и стая скрылась из виду, растворившись в зыбком мареве перегретого воздуха.
— Что это было? — спросил охотник водителя, опасаясь, что пролёт птиц просто привиделся ему, — Ты видел стаю?
— Пустое, — отмахнулся Зуфар, протирая влажной тряпкой лицо, — Мошкару гоняют или птенцов учат.
— Рано ещё для птенцов.
— Успокойся, — посоветовал водитель, — Откуда мне знать? Спроси, как устроен карбюратор или когда у кобылы начинается течка, я отвечу. А за них не знаю. К тому же не припомню случая, чтобы подобная мелкота была опасна для человека. Они же не падальщики.
Данила не стал настаивать на продолжении беседы, понимая, что прослывёт скорее паникёром, чем добьётся внимания. Хорошо хоть Зуфар подтвердил, что увиденное не являлось его личным глюком или игрой воображения, в следствии духоты. Попытался сам придумать разумное объяснение.
Однако ничего не выходило. Ладно бы стая состояла исключительно из скворцов, а за окном кабины стояла предзимняя погода. Тогда всё вставало бы на свои места. Птицы готовятся к перелёту, и у них подобные тренировки называются мурмурацией. Но Данила успел заметить воробьёв, жаворонков, овсянок и даже несколько трясогузок. Не может столь разнопёрая братия собраться в одну компанию и выполнять в полёте столь сложные пируэты, доступные исключительно скворцам. Такой согласованный и одновременно разнофигурный, динамичный полёт, возможен только при идеальном взаимопонимании и близком родстве.
Или внешнем управлении каким-нибудь куратором или контролером, захватившим их разум и заставивших подчиняться своей воле. Колдун-орнитолог? Мутант-телепат, приманивающий себе обед? Выживальщик о подобном краем уха слышал, но провести параллель не получалось. Да и какой смысл? Колдун-перфекционист, мечтающий в детстве стать пилотом, и выполнять на самолёте фигуры высшего пилотажа?
Допустим. Теперь он развлекается в глуши, подчиняя себе пичуг и гоняя их по полям и степям, заставляя выполнять виражи и петли. Срываться в штопор и резко выходить из него? Бред.
Разумнее, имея такие способности, закачать себе в мозг инструкцию по управлению самолётом, как Тринити в «Матрице», и угнать истребитель с ближайшей военной базы. Благо такие остались.
С мутантом-телепатом совсем плохо. Он что, лежит, как кашалот на травке и ждёт, когда ему набьётся полная пасть планктона? Проще загипнотизировать кабана и жрать его, не сходя с места, целую неделю. Если он такой ленивый.
Не придумав разумного объяснения, Данила решил помалкивать и ждать дальнейшего развития событий.
И они, к сожалению, не заставили себя долго ждать.
От следовавшего в авангарде внедорожника донёсся троекратно повторенный гудок клаксона. Водитель явно не паниковал, а посылал предупреждение заранее обговоренным способом.
Загорелись стопари у КАМАЗа и машина резко затормозила.
Готовый к такому развитию событий Зуфар начал тормозить задолго до остановки головной машины. Затем сдал назад и, вырулив вправо, замер почти впритык к машине главаря.
— Что случилось? — спросил охотник, оглядываясь по сторонам в поисках причины тревоги.