Таинство для хорошей девочки, или Разбуди во мне зверя (СИ)
Тем временем Макс открыл в телефоне чат старост. Он не был старостой, потому что кто выберет раздолбая старостой? Им был Дариуш, строгий, прилизанный и ещё старше их всех на три года, он не после школы поступил, а после колледжа где-то у себя дома. И не говорил, кто его родители, утверждал, что вопрос должен быть не в родителях, а в нём самом. Так вот, Макс как-то ещё до Нового года помогал им решить косяк с тем чатом, наколдовал там кто-то, причём криво, и инфа отображалась тоже криво. Его тогда в чат добавили, а исключить потом забыли.
Сейчас же он подумал хорошенько и написал в тот чат вопрос. Вот и поглядим, кто чего стоит в нашей Академии. Не может всё быть так плохо, как померещилось с перепугу Тайке. Но пугать девушек нельзя, вот совсем нельзя. А если кто-то развлекается, так может быть, им надо придумать какое-то такое дело, чтобы мало не показалось? Вообще создавать проблемы умеют и приличные люди, если их к тому побудить. А Макса, кажется, именно что побудили, вот эти конкретные люди и прямо сейчас.
Он подмигнул вернувшейся умытой Тайке и вернул ей сумку.
— Пошли, пока солнце за тучку не зашло.
— Пошли, — вздохнула Тайка.
5. Спастись от холода
5. Спастись от холода
У Таи не было привычки ходить гулять или по кафе после пар. Во-первых, нужно готовиться к парам на следующий день, и максимум, куда ей приходило в голову для того пойти — это в библиотеку. Дома предки за много лет собрали неплохую коллекцию магических книг, но некоторые учебники или монографии можно было прочитать только в читальном зале академической библиотеки.
Во-вторых, ходить ей было попросту не с кем. Как-то так сложилось, что близких подруг она не завела. Кто-то подружился во время экзаменов, кто-то и вовсе ещё со школы, а она училась в школе на Полуночных островах. Отец провёл там много лет по делам службы, и семья всё это время была при нём. Брат Витя там и остался, изредка приезжает в гости. Мама отправилась вместе с отцом, когда он получил новое назначение. А Тая сказала, что хочет учиться в Петербурге, и с ней согласились — отличная Академия, фундаментальное образование. Тем более, что экзамены она сдала легко.
Так вот, все школьные подруги остались где-то там, в другой жизни. А в новой жизни она приходила утром, здоровалась, садилась на свободное место — да и всё. В перерывах между парами, конечно, шла со всеми, отвечала, если её спрашивали, но сама больше молчала и слушала других. В прошлом году, поначалу, её ещё звали гулять, тусить, танцевать, и что там ещё бывает — но она как не решилась остаться на неофициальную часть посвящения в студенты, потому что вокруг все орали, бесились и пили, так и больше никуда не ходила. А потом и звать перестали.
О нет, она немного выходила в свет с другом Вити Сергеем Тишиным, но… эта страница жизни её тоже не красит. Он не вспоминает, и очень хорошо, что не вспоминает, и ей не нужно. Нечего там вспоминать. И нет, она не грустит и, о боже, не тоскует, ей просто стыдно, очень стыдно. Тосковать там не о чём, а стыдиться — есть чего. Лучше вовсе не думать.
А в третьих — Петров и Захаров. Тая совершенно не хотела встретиться вне стен Академии ни с одним из них, но опасалась, что такое возможно, город большой, но — один. И места, куда ходят студенты после пар, примерно одни и те же. Ну, ей так казалось.
Поэтому сейчас она просто молча шла рядом с Максом Плетнёвым, спасшим её и от Петрова, и от Захарова, и утверждавшим, что всё будет хорошо. На улице оказалось не так уж и тепло, как мерещилось из помещения, и пальто показалось Тае тонковатым. Но кто б знал, что нужно одеться теплее? Утром она и подумать не могла, что пойдёт гулять. Только ещё насморка не хватало! Солнце-то светит, но какой же холодный ветер, и как же, скажите, гулять, когда хочется запахнуться посильнее и замотаться в шарф до макушки, и вообще вызвать такси и поехать домой?
— Эй, Тайка, ты чего носом опять шмыгаешь? — вдруг спросил Макс. — Холодно?
Он остановился и прямо взял её за руку. Да, перчатка тоже тонковата. Но это же неприлично — говорить о своих немощах или нуждах с молодым человеком? Или… нет?
— Да, пожалуй, — согласилась она.
— Пошли тогда, — он не выпустил её руки из своей ладони и потянул куда-то вперёд.
— Куда?
— Греться и есть, куда ещё?
Есть? Что есть? Дома кухарка Полина Владимировна, она готовит диетическую пищу для бабушки и что-нибудь обычное для Таи. Тая привыкла не задумываться о том, что поесть, об этом за неё думает Полина Владимировна, у неё отлично выходит. А что сейчас?
А сейчас неугомонный Плетнёв потащил её в какую-то… забегаловку? Они нырнули в подвальчик, там сразу стало теплее.
— Сейчас поедим горячего, и станет в сто раз лучше. Ты любишь лапшу?
— Лапшу? — не поняла она.
— Ну да. Азиатскую кухню? С мясом, с курицей, с морепродуктами?
— Не знаю, — покачала она головой в нерешительности.
Лапша бывает в курином супе, домашняя. Про азиатскую кухню Тая не знала ничего — ну, кроме того, что она существует.
Дальше Макс как-то быстро развернулся — не добившись от неё ничего конкретного, усадил её за стол, сам что-то заказал, только спросил, любит ли она острое, и довольно скоро им принесли большой чайник чая и чашки.
— Чай тут крутой, согреться — самое то!
И вправду, чай оказался вкусным. Дома такого не заваривали. Наверное, зелёный, а от зелёного у бабушки давление падает. А пока она пила — принесли две огромные тарелки с той самой лапшой.
— Пробуй, как по мне — это невероятно вкусно, — сообщил Макс. — Вкуснее только жареные пельмени!
Тая попробовала — ей принесли с курицей, как она и просила, и не слишком острое. Это оказалось… необычно и вкусно, да. Она сама не заметила, как съела всё.
— Вот! — сказал Макс. — Магам нужно хорошо питаться. Особенно после кучи пар! Слушай, а что у тебя с оборотничеством? Расскажи?
— А тебе зачем? — не поняла она.
Зачем вообще кому-то её проблемы с оборотничеством?
— Мне бы вообще понять побольше по теме.
— И почему ты интересуешься этой темой?
— Только не говори никому, ладно? — вдруг попросил он.
— Ладно, — не поняла Тая.
— Мне тут наши целители на медосмотре нагадали ген оборотничества по анализам крови.
— В самом деле? А так бывает?
— Вот и я не знаю.
— А были ли в предках оборотни?
— У мамы нет, а у отца — я не в курсе, я его почти не помню.
Как так? Все маги должны знать, ей это с детства твердили.
— Я, конечно, у неё спрошу, как вернётся из командировки, но мне всё равно странно. Вот я и пытаюсь понять, что да как.
— Покажи этот анализ. Мне же тоже его делали, всем делали.
Тая нашла в телефоне письмо с результатами медосмотра и в нём — нужный документ. Вот, да. Она не выговорит это буквосочетание, но у неё — 4,9 из 5,5. Это много. А у него?
А у него оказалось 5,0.
— И ты что, никогда не оборачивался? — не поняла она.
— Мне и в голову не приходило, что я могу это делать.
— А так вообще бывает?
— Видимо, бывает, — усмехнулся он.
— Конечно, тебе нужно разобраться. Только самому. Я никому не скажу, — кивнула она, а потом вспомнила. — А ты можешь никому не говорить об обстоятельствах нашей сегодняшней встречи?
— Это про тех долбоклюев, что ли? — спросил он.
Тая скривилась — она не любила всяких этих словечек. Но… слово показалось ей удивительно подходящим.
— Да, — кивнула она.
— Я могу обещать, что не стану говорить с кем попало и больше, чем нужно, — твёрдо сказал он, глядя ей в глаза. — Понимаешь, я уже немного поговорил.
6. Слабые и несовершенные
6. Слабые и несовершенные
Макс снова офигел, когда увидел, что у него значение того дурацкого гена даже побольше, чем у Тайки. На одну десятую, но все равно. И почему тогда у него нет клыков, когтей, крыльев и кисточки на хвосте? Его где-то кидают?