Алиана, спасительница драконов
– Ну-ка, не подглядывай. Знаю, как тебе не терпится посмотреть этот коврик, – поддразнила бабушка. – Сегодня мы откроем эту жестянку. Один старатель очень щедро заплатил мне за починку заплечного мешка.
Алиана достала коробочку и открыла ее на вышивальном столике. Коробка была до краев полна рисовыми хлебцами, золотистыми и круглыми. Бабушка взяла один себе, и Алиана невольно заметила, что руки у нее дрожат сильнее обычного.
– Давай-ка полакомимся.
Хрусткие поджаристые хлебцы были солеными, как слезы, которых Алиана никогда не выплакивала при бабушке. Но соленый вкус успокаивал, напоминал о сладости проведенных с бабушкой вечеров. А после растянутой на целый день миски жидкой каши, полученной от мачехи, – даже добавив собранные у пропасти травы, такой не насытишься, – хлебцы были настоящим лакомством. Поев, Алиана помогла бабушке с починкой рубашек в старинном стиле – таких же, как у нее, с бантом на правом боку, только ни одна из рубашек в стопке не была такой заношенной. Бабушка все чаще не могла вдеть нитку в иголку – даже в очках. Алиана, когда успевала, помогала ей, а бабушка щедро расплачивалась волшебными сказками.
– Ах, как стали ныть кости.
Старушка со вздохом опустилась на белую подушечку и принялась зашивать дыру на рукаве черной как ночь рубашки, в ткань которой были вплетены серебряные нити. Наверняка хозяин этой рубашки уже накопил немалое богатство и только забавы ради задержался на неделю-другую у пропасти, прежде чем возвратиться в столицу и поразить там друзей рассказами о невероятных приключениях. Рубашка, пожалуй, послужит им доказательством.
– Так какой же ты сегодня ждешь сказки?
Алиана оглядела чердачок. Двенадцать ковриков мерцали в лунном сиянии, манили нырнуть в вышитую картину и вынырнуть в сказке.
Мачеха несколько лет назад уговаривала бабушку распродать коврики, но тогда мягкосердечная старушка впервые уперлась. Она так твердо сказала «нет», что даже у мачехи не хватило смелости повторить просьбу. Хотя через несколько недель Алиана подслушала ее разговор с мастером Лео: «Когда старуха помрет, наживу на них целое состояние. Жду не дождусь».
Алиана не представляла себе дня без бабушкиных добрых улыбок, без ее уютного чердачка и сказок на ночь. Это как сказка с несчастливым концом – таких просто не бывает.
– Не рассказать ли про королеву Нацуми, когда она еще только сдавала первый экзамен в Королевской академии? Или про разлученных небом влюбленных? Ах, давай на сегодня отложим шитье.
Бабушка Мари оторвала Алиану от грустных мыслей. Она сдвинула в сторону стопку рубашек и повернулась в кресле, чтобы достать из шкатулки широкую льняную полосу – новый, незаконченный коврик.
– О, знаю! Расскажу тебе историю рождения королевы Нацуми.
– Конечно! – просияла Алиана.
Поспешно затянув последний узелок на рубашке, она взяла черную нить для вышивания и стала аккуратными гладкими стежками заполнять очертания блестящей прически королевы. Волосы у той, как у самой Алианы, были зачесаны назад ото лба и лежали короной. В бабушкиных рассказах о королеве Нацуми трагическое начало всегда сплеталось с величием судеб. Алиана знала их наизусть, но теплый голос сказочницы придавал этим историям особенный аромат волшебства.
– Однажды, давным-давно, в самый холодный день самого холодного года у пары вельмож родилась девочка. Мать ее была королевской советницей в столице, отец служил королевским советником в купеческой гильдии.
Но Нацуми не знала, кто она такая, потому что в ту самую холодную ночь злая колдунья выкрала ее из колыбельки. Колдунья затаила ужасную злобу на отца Нацуми за то, что тот давал гильдии дурные советы, так что купцы забывали о бедняках и угождали только знатным.
Родители обыскали весь белый свет, но не сумели найти дочь – слишком сильным было проклятие колдуньи. И они оплакали свое дитя, решив, что девочка потеряна навсегда.
Но у колдуньи были другие замыслы, и умница Нацуми подрастала в диком лесу у подножия гор Сакуя, не ведая о своем благородном происхождении. Ее воспитывала злая ведьма…
Бабушка сплетала из слов целый мир, и сердце у Алианы гулко стучало. Коврики трепетали на влетающем в окошко ветерке, от которого только душнее казался летний зной. Но под сказку бабушки Мари горячий воздух превращался в ледяные ветры того дня, когда родилась королева Нацуми. Запах прокравшейся в солому плесени сменялся острым смолистым запахом вечнозеленых горных лесов. Сказка продолжалась, и Алиана чувствовала себя королевой Нацуми, украдкой выбравшейся из лачуги злой колдуньи, чтобы узнать, кто она такая.
Ковер словно вышивался сам собой. Закончив с прядями волос королевы, Алиана снова взялась за починку, и стопка рубашек так и разлеталась, пока бабушка не закончила рассказ обычным: «И с тех пор королева жила счастливо».
Рассказ сменился уютной тишиной. Бабушка затянула узелок и оторвала нитку. Волшебство сказки понемногу таяло. Вокруг снова был бабушкин чердак, а не каменный замок столичного города Окаямы.
Алиане ужасно хотелось попросить: «Еще одну сказку, всего одну!» Но бабушка устала в этот поздний час, веки ее опускались, лоб шел морщинами от непрестанной головной боли.
– Если бы нам жить в сказке! – Девочка грустно вздохнула.
Бабушка улыбнулась, складывая ковер и убирая его на полку:
– Бывает, что мы живем в сказке, а узнаём об этом много-много времени спустя. Но ты должна сама создать свою сказку, дорогая моя.
«Создать свою сказку». Бабушка Мари часто это повторяла, но Алиана-то знала правду.
– Здесь, в сухом и пыльном Нарасино, не найдешь ни единой сказки.
– Время покажет, – как всегда загадочно, ответила старая женщина. За окном ворковал хрустальный голубь, его громкий голос разносился в тихой ночи. – Кроме того, не так уж долго тебе ждать Бала селян. Никогда и ни за что не запирай двери перед доброй судьбой.
Бал селян давали каждый год во всех двадцати трех провинциях страны перед праздником Конца Года. Там двенадцатилетние подростки-простолюдины встречались с местными королевскими советниками, представлялись волшебнику или ведьме. Одно короткое заклинание – и каждый узнавал, получит ли приглашение в Королевскую академию, где учили всему на свете, от дипломатии до поклонов, приличествующих королеве или королевском советнику. И только лучшие ученики допускались к последнему экзамену, состязаясь за право служить королеве. До поместья здешнего королевского советника ехать было два часа каретой, но какой восторг хотя бы увидеть изящные здания и бальный зал! А надежда попасть к королевскому двору? Алиане такое даже не снилось.
– Но я не хочу оставлять тебя одну со всей починкой, – возразила она. – Да и мачеха меня, наверное, не отпустит.
За мачехой, ее опекуншей, оставалось последнее слово. Алиана вздохнула, не сомневаясь, что этим словом будет твердое холодное «нет».
– Ты во что бы то ни стало должна попасть на бал. Это первый шаг к твоей будущей сказке, я уверена. – Бабушка пальцем приподняла ей подбородок. – Я поговорю с Фусако.
В сердце Алианы запела надежда.
– Спасибо тебе, бабушка Мари!
– А… и я придумала, как хочу отметить свой день рождения. Это будет не хуже любой сказки. Давай как-нибудь на этой луне отправимся на твою тайную лужайку.
Мачеха никогда не отпускала Алиану одну к пропасти – только в этом она проявляла что-то похожее на материнскую заботу. Впрочем, очень может быть, мачеха просто опасалась, как бы Алиана не сбежала. Обычно за травами с ней отправлялись Рейцо или Рейна, и с обоими бывало непросто. Рейцо отказывался близко подходить к пропасти и не давал ей собрать нужные травы, а Рейна бывала слишком неосторожна. Вот на прошлую луну она отбилась от сестры и растревожила гнездо теневых змей. Пришлось Алиане потратить мешочек ценной хризантемы катори, который она собирала две полных луны и надеялась продать за целую серебряную монету, чтобы отвлечь ядовитых змей и не дать им покусать сводную сестрицу.