Пропавшая принцесса

– Тварь! – заорал Смиль, и я подпрыгнула.
Он что-то пнул ногой. Я присмотрелась и похолодела.
У ног Смиля лежало тело.
Он нагнулся и, кряхтя, поднял тело, а затем бросил его в воду.
События приобретали все более опасный оборот. Я уже не хотела выходить к Смилю и требовать, чтоб он признался, что подбросил Тару наркотик. Тару еще повезло, он хотя бы не на дне озера, в отличие от Лувана (а в том, что это Луван, я не сомневалась). Парни явно что-то не поделили, и Смиль… убил Лувана? Я была уверена, что этот парень способен на многое, меня даже не удивила его выходка на озере. Но убийство?
Он едва меня не заметил, проходя мимо. Пребывая в шоке, я вылезла из-за камня. Мелькнула мысль нырнуть и попытаться помочь Лувану, но потом я поняла, что Смиль не стал бы бросать в воду еще живого человека. Он слишком осторожен для этого.
Я достала из кармана бумажный пакет, который прихватила с собой, сложенный вдвое листок и написала несколько строк, стараясь писать как можно более небрежно. Потом сложила в пакет кристалл с иллюзией, записку и запечатала. Теперь осталось лишь передать пакет директору, а там уж пусть сам разбирается со своими студентами. И Тара отпустят – Смиль наверняка признается во всем, едва его поймают.
Несмотря на то что я почти одержала победу, на душе было тяжело. Заслужил ли Луван такую смерть? Судить не возьмусь, но удовлетворения я не чувствовала. Эти ребята затеяли опасную игру: дурман, изнасилование, убийство. Игнет, верно, и сам уже был не рад, что связался со Смилем. Теперь он хотя бы не ослепнет. Но что Смиль и его за собой потянет, несомненно. Понятно и то, что Смиль догадается о моей роли в его разоблачении. Оставалось лишь надеяться, что к тому времени, как он это поймет, уже не сможет ничего мне сделать. Иначе придется, наверное, уезжать, менять имя, фамилию, внешность. Опять…
Я пошла длинной дорогой, чтобы ненароком не встретиться со Смилем. Напугала какую-то парочку, обжимающуюся в кустах, оцарапала лоб об ветку, но все же благополучно выбралась к корпусам.
У входа меня встретил разъяренный Кэдерн.
– И что же все это значит?
Можно было попытаться сделать невинный вид и соврать, что я всего лишь проветривалась после волнительного выступления, но у меня наверняка на лице было написано все, что я видела в лесу, и директор не поверил бы в позднюю лесную прогулку.
Поэтому я сделала то, что делала обычно, когда меня заставали на месте преступления: опустила голову и вздохнула.
– Вы ведь не собирались писать Смилю письмо, так?
– Мы оба знаем, что он плевать хотел на мои претензии.
– Дейна, вы закапываете себя все глубже и глубже… И рискуете.
– Поверьте, мне не привыкать. Вот.
Я протянула ему кристалл с иллюзией. Но Кэдерн не спешил его брать.
– Что это?
– Доказательства того, что Смиль – не белый и пушистый.
– Они добыты законным путем?
– Скажем так… одна адептка неторопливо прогуливалась по лесу, когда случайно наткнулась на пугающую сцену с участием адепта Вирне. По счастливой случайности она, благодаря отработке в архиве, неплохо овладела заклинанием записи и сохранила исторический момент для потомков… и для главы отделения стражи.
– Все так плохо? – помрачнел Кэдерн.
– Хуже, чем вы думаете.
Мы замолчали, думая каждый о своем. Директор наверняка представлял, какая буря разразится над университетом, а я поймала себя на мысли, что любуюсь его медными волосами и аристократическим профилем. А ведь Кэдерн был из знатной семьи. Если бы я осталась во дворце, как мы бы познакомились?
Словно в ответ на мои мысли – клянусь, я даже вздрогнула! – директор задумчиво произнес:
– Знаете, Дейна, когда-то давно я думал, что стану супругом принцессы. Между моей семьей и королевской было соглашение. Потом принцесса погибла. И я воспринял это как знак богов, напоминание о том, что должен добиться положения в обществе не за счет семьи и брака. Должен сделать что-то значимое, воспитать поколение магов. Одиннадцать лет я придерживаюсь этой позиции.
– Зачем вы мне это рассказываете? – хриплым голосом спросила я.
 
– Затем, что за одиннадцать лет вы – первая девушка, которая вызвала у меня интерес, Дейна. Что в вас такого и почему я не замечал этого раньше?
Он грустно улыбнулся собственным мыслям, окинул меня взглядом и снял теплое пальто, а затем накинул мне на плечи. Меня тут же окутал приятный запах его парфюма. И по телу разлилось тепло.
– Передайте той адептке, чтобы больше не гуляла в лесу. Это небезопасно. Спокойной ночи, Дейна.
Я смотрела ему вслед, а с неба летели редкие снежинки. Они падали на темную ткань пальто и медленно таяли, превращаясь в крошечные блестящие капельки. Мне было тепло. Но кожа покрылась мурашками, а сердце билось в бешеном темпе.
Кэдерн Элвид был помолвлен с Дейнатарой.
Он должен был стать мужем принцессы.
А стал ее учителем и даже не подозревает об этом.
* * *
– Страшно, – призналась Дейна. – Но надо. Без образования никуда, тем более сейчас. Маме с папой хочется помогать, да и магия явно рвется наружу. А специальность неплохая, вроде даже с работой нет особой напряженки.
Он едва не расхохотался. Глупая девчонка. Сам-то Смиль на общую магию пошел, чтобы особенно не грузиться. А отцу его так и вовсе было плевать, где сын учится, лишь бы глаза не мозолил.
– Ты молодец. Серьезно, молодец, не каждая может вот так вот взять и поступить, – сказал он. – Да еще и полностью себя обеспечивать.
– Спасибо. – Дейна зарделась. – Я неплохо знаю каллиграфию, подписываю открытки.
– Вот это да, – присвистнул он. – Подпишешь мне открытку как-нибудь?
– Посмотрим на ваше поведение, – фыркнула Дейна. – А ты что? Кто твои родители?
– Да так, ерунда. Папа работает в Алурте, а мама с нами не живет.
– Извини. – Она явно смутилась и расстроилась. – Я не хотела…
– Да все хорошо. – Смиль рассмеялся и, к собственному удивлению, почувствовал, что рад этому смущению Дейны. – Они расстались по обоюдному согласию. Вернее, мама сначала сбежала, папа ее нашел и отпустил. Правда, официально не развелся: плохо для репутации. Но заставил отказаться от меня. Сказал, что мне такая мать не нужна.
– Это он зря. – Она задумалась, глядя на кроны деревьев, освещенные закатным солнцем. – Мама всем нужна. И папа тоже.
– Да брось. Дело давнее, – отмахнулся Смиль, впрочем, довольный тем, что сумел вызвать ее жалость. – Красиво тут, верно?
– Красиво, – согласилась Дейна. – Очень. Спасибо, что вытащил меня. Я совсем никого не знаю, а соседка еще даже не приехала.
– Давай выбираться сюда чаще? – предложил Смиль и сам поразился: не собирался ведь говорить.
– Давай. Можно по выходным. Вечерами, когда закат. Очень красиво и тихо.
Она вдруг споткнулась о корягу, и у него появился повод взять ее за руку. Приятное ощущение, стоит заметить.
– Осторожно. Здесь почти нет тропинок.
– Извини. – Она снова покраснела, но руку не отдернула. – Неудобные туфли.
– Издержки учебы. – Смиль пожал плечами. – Неудобная форма.
И тактично сменил тему, чтобы не спрашивать, почему она, несмотря на то что занятия еще не начались, ходит в форме.
Они проговорили почти час, гуляя по узким тропинкам, подбираясь к источникам и то и дело останавливаясь, чтобы то показать девушке какой-нибудь примечательный камень, то поправить ей прическу, якобы постоянно сбивающуюся.
Когда Дейна все чаще и чаще стала смотреть ему в глаза, а еще несколько раз Смиль замечал ее пристальный взгляд на собственных губах, он понял, что пора. В голове будто звякнул неведомый колокольчик, приказывающий действовать. Легким мановением руки он активировал пишущий кристалл и остановился.
 
– Что такое? – удивилась Дейна.
– Надо возвращаться, мы далеко зашли. Коменданту не понравится, если мы вернемся поздно.