Белое море (СИ)

Я едва не поперхнулась. «Аурелия», популярнейший балет, о котором я столько слышала, и который даже не мечтала увидеть своими глазами! О нем говорили, что во время гастролей льевольская публика едва штурмом не взяла театр, требуя увеличить количество выступлений. Сам крол отметил высокий уровень мастерства хореографа, и выразил восхищение работой композитора, наградив их во время праздника в своем дворце.
Матильде не нужно было смотреть на меня, чтобы понимать, как сильно я желаю попасть в театр, но ей явно было неловко согласиться.
— Господин Круторогов, я и даже не знаю, что ответить. Это настолько лестное приглашение, что мне крайне неловко.
— Вы бы сделали доброе дело. Я сегодня занят, и не смогу составить компанию моей доброй знакомой, а вам она была бы рада. Да и вам было бы полезно развеяться. Все-таки вы прибыли в столицу, да еще и в зимний сезон, так что это просто преступление, уехать, не посетив главные туристические места!
В итоге ему удалось заставить опекуншу поменять мнение, и оставил он нас не раньше, чем пообещав прислать приглашения, и объяснив, с кем нам предстоит провести вечер в ложе бельэтажа.
— Элиф, ты ничего не хочешь мне рассказать?
Мы сидели в ресторане рядом с нашей гостиницей, когда Матильда задала неожиданный вопрос. Я опешила, не донеся ложку до рта.
— О чем?
— О том, почему господин Круторогов так вежлив и галантен? Он только и делает, что поддерживает нас, и сыплет подарками. Это ведь от него тебе пришел букет? И не смотри так, я имею право задавать подобные вопросы.
Если бы можно было провалиться под землю от одной силы мысли — я бы с удовольствием это сделала, лишь бы не ерзать под ее пристальным и настороженным взглядом. Ну и как ей все это объяснить? Что мне врать?
— Касательно букета — я не уверена, там не было записки, а господин Круторогов не похож на того, кто стал бы баловаться подобным образом. Ну а насчет вежливости, и желания оказать нам услугу… Думаю, все дело в том нападении на меня. После случившегося общественность выразила много недовольства, репутация Академии пострадала, и попечители, преподаватели, рядовые работники — все приложили много усилий, чтобы изменить ситуацию с людьми в стенах своего учебного заведения. Не удивлюсь, если господин Круторогов считает себя виноватым в произошедшей трагедии.
Матильда глубоко задумалась, и, надеюсь, мне удалось увести ее мысли из опасного русла. Хотя… Только сейчас до меня дошло: вряд ли она могла предположить, что на самом деле нас с Крутороговым связывает родство! Скорее всего подумала, что известный попечитель увлекся молоденькой ученицей из смертных! Какое унижение! После такого у меня напрочь отбило аппетит, и я лишь вяло ковыряла содержимое тарелки, мечтая скорее убраться отсюда, остаться в своем номере, и спустить пар без свидетелей.
Только вот этой мечте не суждено было сбыться: в театр полагалось явиться нарядной, и Матильда с нашими помощницами перетрясли весь мой гардероб, остановившись на белом платье. Конечно, вряд ли оно могло сравниться с одеяниями дракониц, но у меня все равно не было ничего лучше, да и не полагалось нам, наверное, смертным, затмевать родовитых красавиц.
Собрав волосы в элегантную прическу, прислуживающая нам драконица несколькими штрихами нанесла на мое лицо удивительный макияж, который совершенно не было заметно, но который преобразил мое лицо, сделав его свежим, изящным, нежным и сияющим. Я с удивлением разглядывала свое отражение, подумав, что со дня представления еще не выглядела так красиво.
Накинув теплые накидки, мы запрыгнули в экипаж, и поспешили в театр, хотя из-за предпраздничной загруженности дорог дойти пешком было бы быстрее. Матильда нервно поправляла юбки, и было видно, что предстоящее мероприятие не радует ее так, как полагалось. Во мне же закипало радостное возбуждение: я даже не мечтала увидеть знаменитый балет в лучшем театре, но примерно через час это случится! Благодаря моему отцу, который не может во всеуслышание признать меня, и которого опекунша заподозрила в куда менее благородных намерениях. Да уж, ситуация… Эта мысль капнула ядом в мои сладостные мечты, и остаток пути мне пришлось снова сдерживать слезы унижения.
 
В итоге я прислонилась разгоряченным лбом к стеклу, и попыталась взять себя в руки. Благо, открывающиеся нам виды изрядно помогли: невольно я отвлеклась от мрачных мыслей, любуясь роскошными усадьбами, яркими площадями, нарядными драконами, гуляющими в центре.
— Сударыня, гляньте сюда!
Я обернулась к Матильде, и увидела из ее окна наш театр. Вереница экипажей стекалась к этому величественному зданию, останавливалась у входа, принимавшего новых гостей, и беспрестанно сменяясь. Нам пришлось минут восемь простоять в очереди, прежде чем мы смогли подъехать к театру. Нашу дверцу открыли, помогли выбраться, пожелали отличного времяпровождения, и впустили внутрь.
Работница театра, источавшая униженное почтение перед семейством в мехах и драгоценностях, перевела взгляд на нас, и он мгновенно наполнился негодующим презрением.
— Данный вход предназначен для избранной публики. На последний ярус поднимаются по отдельным лестницам, вам нужен боковой вход в театр, — выдала она, даже не поздоровавшись.
Лицо Матильды заледенело, приняло такой же презрительный вид, и она молча протянула пригласительные. Глаза женщины удивленно округлились, когда она увидела слово «бельэтаж», но окончательно ее добила подпись господина Круторогова, и указание на то, что мы — его почетные гости. Только тогда она окинула всю нашу компанию, и заметила среди наших прислужниц кровную драконицу. Теперь вид у женщины был по-настоящему жалким.
— Ох, прошу прощения, — пролепетала она на грани слышимости. — Вам сюда, в гардероб, а потом — вверх по лестнице. Добро пожаловать!
Матильда сухо кивнула, и так же безмолвно прошествовала сдавать верхнюю одежду. Я гордилась ее достоинством, и злилась на ту женщину, причем так сильно, что у меня опять задрожали руки. В последнее время это стало происходить все чаще и чаще. Может, это очередной симптом принятия истинного облика, вроде обостряющегося зрения?
Избавившись от верхней одежды, мы в потоке гостей театра поднялись по роскошной лестнице, и оказались в просторном холле, каждая деталь которого кричала о богатстве и притязательности. Мои глаза метались от росписи к лепнине, от лепнины к драпировкам на окнах. В громадном зеркале я увидела себя в окружении драконов, и поняла, что здесь мое место. Я была рождена драконицей, хотя все и пошло наперекосяк, но эти привилегии могли бы быть моими. И я не выглядела бы скромно в простом белом платье: дочь Круторогова, будь она даже недодраконицей, блистала бы лучшими туалетами и редчайшими драгоценностями!
Осознав, насколько глупы мои мысли, я едва сдержала смех.
— Нам сюда, — произнесла наша прислужница, указывая на проем в стене, ведущий ко входам в ложи.
Куда больше мне хотелось погулять по театру, увидеть все его залы, но в основном по нему фланировали мужчины, или целые семьи, но в окружении мужчин. Пожалуй, служанка права, и нам не стоит выделяться. Довольно того, что мы здесь — единственные смертные, все остальные могут разве что ютиться на последнем ярусе, и сюда их тоже не пускают, дабы оградить «благородную» публику от неотесанных людей.
Кинув еще один тоскливый взгляд, я проследовала за опекуншей, и через минуту нас впустили в третью ложу левой стороны. Там уже расположилась полная драконица с пепельными волосами, собранными в изящную прическу. Богатое платье не казалось вычурным или безвкусным, зато украшающие ее драгоценности сразу заявляли о статусе их владелицы.
Наша прислужница представила нас друг другу, мы весьма церемонно поклонились, обменялись общепринятыми фразами, после чего наша новая знакомая Милена Дымова весело подмигнула, и завела непринужденную беседу:
— Благодарю за то, что приняли мое приглашение! Я не люблю смотреть балет в одиночестве, к тому же, насколько я знаю от моего хорошего друга, вы получили премию от Комитета по образованию, вам просто необходимо сие событие отпраздновать! Да и юной сударыне будет весьма полезно развлечься, тем более, я уверена, в Академии только и будут говорить об «Аурелии»! Ах, ну что вы стоите, садитесь! До начала у нас есть еще минут пятнадцать, но вам будет крайне интересно полюбоваться театром с ваших мест!