Агитбригада (СИ)

По-моему, он не поверил мне, но ничего не сказал, благословил лишь.
Уходя от щедрого священника, я таки положил два червонца в коробочку для пожертвований на благоустройство храма.
Обратно в Краснобунтарское я возвращался в приподнятом настроении. Всё получилось более, чем отлично. Учебник и словарь у меня есть, таинственная книга Лазаря ждёт-дожидается в укромном месте на территории школы (я решил её спрятать и не тащить с собой, а то мало ли). Осталось отбыть еще полторы недели с агитбригадой, вернуться и заняться переводом. Вот тогда-то я и узнаю, что там, в книге!
От предвкушения я принялся тихо, под нос напевать известную в моём времени песенку о рюмке водки на столе, да так увлекся, что чуть не наступил на мелкого пацана в старой залатанной фуфайчонке, который присев на корточки, увлечённо играл с двумя плоскими камешками, стеклянной пробкой от бутылки и небрежно вырезанной из деревяшки фигуркой то ли лошади, то ли зайца, в только ему одному известную игру.
— Привет, малыш, — сказал я.
Пацанёнок взглянул на меня испуганными глазами и пискнул:
— А ты что, меня видишь?
— Вижу, — подтвердил я и спросил, — а ты давно здесь?
— Как на прошлое начало страстной недели утоп, так с тех пор и здесь, — растерянно ответил пацанёнок и всхлипнул, — не пустил меня боженька на небеса… так и брожу теперь вокруг Ольховки второй год.
Пацан разревелся.
— Ну не плачь, не плачь, — попытался успокоить я его, — мы что-нибудь придумаем. Поможем тебе.
— Ничем мне помочь уже нельзя! — ещё пуще прежнего зарыдал мальчик, размазывая грязными кулачками слёзы по щекам, — это всё потому, что великий грешник я, дяденька.
— Да какой ты там грешник? — хмыкнул я, мальчишке было от силы лет восемь.
— Очень большой! — горячо заверил меня пацанёнок, — я перед этим, как утоп, был на утренней службе в Прощённое воскресенье. Так батюшка читал Нагорную проповедь о прощении обид ближним, а я взял и чихнул. Да так нехорошо, громко, на всю церковь. Вот и не получил я прощения от Отца Небесного. Покарал он меня за грех…
— Знаешь, если бы боженька каждого, кто не вовремя чихнул, так карал, то здесь от призраков ступить уже было бы негде, — я присел с ним рядом и заговорил:
— А знаешь, раз ты так хочешь на небо, давай мы подумаем, как тебе помочь?
— Мне нельзя помочь! — ещё сильнее заплакал мальчик.
— Ты говоришь, чихнул в церкви, и боженька разгневался? — переспросил я.
— Да, — тихо всхлипнул он.
— А ты в село заходить можешь?
— Могу, но недолго, — кивнул мальчик и с надеждой взглянул на меня, — а что?
— А то, что мы с тобой сейчас сходим к церкви и спросим отца Демьяна, — внезапно даже для самого себя предложил я.
— Он меня накажет, — со страхом прошептал пацанёнок.
— Тебя как зовут?
— Васька.
— Не бойся, Васька, ты же со мной, — успокоил я его, — а я тебя в обиду не дам.
И мы пошли.
Отец Демьян ещё из церкви не ушел и это было прекрасно. Не охота было искать его по всему селу.
Он как раз раскладывал какие-то церковные предметы н маленьком столике, когда мы с Васькой вошли. Причем Васька сперва боялся даже приближаться к церкви, но я его убедил (кстати, мне и самому было интересно, сможет ли душа войти в церковь. Смогла).
— Отец Демьян, — тихо позвал я его.
— Что-то случилось? — удивился он, ведь я ушел меньше часа назад.
— Да, — кивнул я и посмотрел на Ваську, который стоял и во все глаза рассматривал иконы и убранство церквушки.
— Отец Демьян, а скажите, если отрок чихнул во время чтения Нагорной проповеди в Прощённое воскресенье, это большой грех? Его бог покарает за это?
— В Писании сказано: « Ибо не так, как к другим народам, продолжает Господь долготерпение, чтобы карать их, когда они достигнут полноты грехов, не так судил он о нас, чтобы покарать нас после, когда уже достигнем до конца гр ехов****…», — сказал священник и пристально взглянул на меня, — а что случилось?
— Отец Демьян, а можно простыми словами? — я посмотрел на Ваську, который подошел к иконе Божьей матери и с трепетом поклонился.
 
— Не будет это грехом, — покачал головой священник, — Отец Небесный справедлив и любит нас. Он не станет карать за такие мелочи.
— Васька, ты слышал? — спросил я мальчика, у которого от таких новостей аж слёзы радости из глаз брызнули.
— Так я не наказан? — неверяще прошептал он.
— Нет, — сказал я, — ты сам себя наказал.
— И я могу уйти на небо? — хрипло спросил он.
— Попробуй, — ответил я.
Видимо отец Демьян что-то такое и сам понял, потому что раскрыл увесистую книгу в тяжелом окладе из плотной ткани с шитьем и принялся нараспев читать молитву.
— Попробуй сейчас уйти, пока батюшка напутственную молитву тебе в добрый путь читает, — тихо посоветовал я, — ты сразу на небеса должен попасть.
— Спасибо, — счастливо прошептал Васька, радостно засмеялся и начал стремительно бледнеть.
Буквально через пару мгновений его не стало.
— Аминь, — сказал отец Демьян и захлопнул книгу.
В церкви стало тихо.
— Он ушел? — спросил священник.
— Ушел, — кивнул я.
— Я помолюсь за упокой его души, — сказал отец Демьян.
— Спасибо, — ответил я, — Васька так долго страдал. Сам себе внушил и больше года мучился.
— Ты можешь видеть заблудшие души, — не то утвердительно, не то обличительно сказал священник, — поэтому и за латинскими книгами ко мне приходил, да?
Я кивнул. Отпираться после ухода Васьки было глупо.
— Я о таком слышал, — задумчиво кивнул он и спросил, — и давно ты так?
— Меня в мастерской током от неисправного станка ударило, — сказал я, — возможно, при этом клиническая смерть была. Потом пришел в себя и теперь вот вижу.
— У Франциска Ассзизского всё точно также было, — грустно кивнул своим мыслям отец Демьян. — Но он был стигматиком. А покажи-ка руки.
Я протянул ладони.
— Нет, запястья покажи.
Я поддернул рукава.
— Странно, — удивился священник, — у святого Франциска стигмы кровоточили.
— У меня ничего такого нет, — сразу сказал я (не хватало только, чтобы меня святым объявили, от НКВД потом не отделаешься). — Я не святой. Просто вижу их.
— Просто так Господь ничего не дает, — поучительно ответил мне священник.
— Я знаю, — согласился я и спросил, — отец Демьян, а вы не знаете, как эти души отпускать?
— Ты их много видел, что ли?
— Шестерых, — не стал скрывать я, — и не все их них хорошие. Вот Васька, пастушонок, он просто понапридумывал всякого. Сам себя запугал и из-за страхов своих не смог вовремя уйти. А другие не такие совсем.
— Я что-то слышал такое, — задумался отец Демьян, — но я никогда этим вопросом не интересовался.
— И что же мне делать? — расстроился я, — эти души, они же не должны среди людей быть.
И тут я вспомнил Серафима Кузьмича и добавил:
— В основном.
— Я не знаю, — повторил отец Демьян, — но вот в соседней губернии, живет анахорет Софроний. Тебе к нему надо обратиться. Он точно знает. До своего отшельничества он занимался экзорцизмом. Спроси у него.
— А он станет со мной разговаривать?
— Я напишу ему послание, — сказал отец Демьян, — мы в одной семинарии учились, только он на два курса ранее. Он тебя выслушает.
— А где точно он живёт? — спросил я, — губерния-то большая.
— То мне неведомо, — вздохнул священник, — он давно удалился от мира. Знаю только, что живёт он в какой-то пещере и что там река есть рядом.
Ну зашибись! И как я найду на огромной территории отдаленную пещеру у реки?
Но я зря возмущаться и сотрясать воздух не стал, и просто поблагодарил священника.
Напоследок он пригласил меня заходить к нему в любое время:
— Может, я ещё что-то из книг найду или вспомню.
Пообещав заходить, я отправился домой. В голове хороводили мысли.
Итак, что мы имеем? А имеем мы кучу всякого непонятного и как разобраться с этой кучей — я даже не представляю. Во-первых, нужно перевести с латыни книгу Лазаря и как-то разобраться в мире потерянных душ. Во-вторых, найти отшельника Софрония в какой-то неизвестной пещере и попытаться выяснить у него способ, как эти души упокаивать и отправлять по месту назначения. В-третьих, нужно сдать экзамены за седьмой и восьмой классы, и получить аттестат. Затем нужно уйти из школы. Пребывание там меня порядком выбешивало. А ведь еще нужно ехать в столицу, искать этого Мамбурина, как-то отбирать у него ключ, затем возвращаться обратно в город N и затем выяснить у призрака с улицы Дизельной, куда делись миллионы отца Генки. И это еще я даже не начал выполнять задание по спасению миллионов душ, которое дал мне похожий на Николая Чудотворца дедок. И, кстати, понять, кто это, тоже надо. Причем, не откладывая в долгий ящик.