Агитбригада (СИ)
— Ну вот и занимайся, раз есть чем заняться! Или я Гудкову скажу, так он быстро тебе работу найдёт!
С этими словами он резко крутнулся на каблуках и пошел в противоположную от дома Сомовых сторону.
Я остался на дороге сам один.
И вот что это сейчас было?
Заездили человека, а тут ещё я с вопросами. Но скорей всего ему уже Зубатов что-то на меня наговорил. Я пару раз видел, как они стояли разговаривали. Так что он вполне мог.
В общем, надо с Зубатовым решать вопрос кардинально. Заколебал он меня этой позиционной войной.
После обеда у Сомовых, я вернулся на агитбригаду и решил провернуть маленькое дельце, которое, однако, было совсем не маленькое.
Я взял пару генкиных учебников и пошел в дом, где жили парни. Там пахло кислым. За неубранным столом сидели Гришка Караулов и Гудков. Они пили, судя по запаху, какую-то бражку и обсуждали происшествие с Василием.
При виде меня они смолкли, а Гудков ловким движением опустил бутыль с брагой под стол.
— Чего тебе? — недовольным голосом спросил он, явно досадуя, что я их спалил.
— Мне нужна помощь, — сказал я.
— Я же тебе совсем недавно деньги на продукты давал! — возмутился Гудков.
— Нет, мне не продукты, — торопливо покачал головой я. — Мне заниматься нужно. Вот! Математикой и историей. И ещё географией.
Я показал растрёпанные учебники.
— А сам что? — нахмурился Гудков.
— Сам я плохо учусь, — печально вздохнул я, — в пятом классе до сих пор только. А вот поглядел я на вас и хочу быть как вы! И ещё в комсомол хочу! А с такими отметками меня не возьмут.
— Естественно не возьмут, — облегчённо хохотнул Гудков, обрадовавшись, что причина столь простая у меня.
— Я могу математикой с тобой заниматься, — подал голос, ранее молчавший Караулов, — только я объясняю плохо. И кричу, когда объясняю. Если это устроит — берусь научить тебя математике.
— Конечно утроит! — изобразил бурную радость я, — спасибо тебе большое, Гриша!
— А ко мне подходи, если по истории что-то непонятно, — вздохнул Гудков. — У нас, конечно, историю Партии лучше всех Зубатов знает, но что-то я сомневаюсь, что он всё бросит и побежит тебя учить.
— Спасибо, Макар! — поблагодарил я, пропустив подколку мимо ушей.
— А за географию наших девок лучше поспрашивай, — посоветовал Гришка, — может, они что-то подсобят. Нюрка вполне может знать. Тут я тебе не помощник.
— Как и я, — добавил Гудков.
— И так спасибо огромное! — поблагодарил я, — это самое трудное для меня, математика и история. А с географией я уже как-то и сам попробую.
Я вышел из дома довольный. Мой план вполне начал реализовываться. Честно говоря, я опасался, что они меня отфутболят. Но Гришка сразу согласился, а Гудкову уже деваться некуда — отказываться неудобно, вот и он тоже согласился.
Теперь, следующим пунктом, нужно будет ежедневно подходить к ним с просьбами разъяснений. Желательно по несколько раз в день. Здесь чем больше, тем лучше. надо достать их хорошенько. И чтобы все в агитбригаде это наблюдали и запомнили. Таким образом, у меня будет легальное алиби и когда я заявлюсь в школе сдавать экзамены экстерном сразу за все классы, ни у кого не возникнет сомнений, откуда вечный двоечник и лоботряс Генка так резко все предметы знать начал.
Главное, не перестараться.
Вот так рассуждая я сходил к нашим девушкам. Клары не было, Люся училась в школе плохо. А вот Нюра согласилась помочь с географией и биологией.
— Когда Клара вернется, спроси у неё по литературе, — посоветовала она, — Клара читать сильно любит, я часто вижу, как она романы читает. Хоть в чём-то тебе да и подскажет.
Я поблагодарил. Договорился, что вечером приду со сделанной домашней работой и Нюра проверит.
Вот и чудненько. Первый шаг сделан. Осталось дождаться возвращения в город, сдать экзамены, получить аттестат и свалить отсюда как можно быстрее. А если ещё найду общий язык с Енохом, тогда легендарный Париж будет для меня вполне реальным!
Только-только начинало вечереть. Со стороны болота тянуло нежными запахами сырого камыша и аира. Старая яблоня тихо поскрипывала, что жутко раздражало петуха. После того случая он меня старался или обходить десятой дорогой, или же внезапно нападал с целью клюнуть, но сегодняшний тихий вечер даже его привёл в почти умиротворённое состояние, если бы не гадская яблоня, конечно же.
Агитбригадовцы занимались каждый своими делами: сегодня вечернего представления не было (пришлось отменить из-за ЧП с Василием) и у нас появилось свободное время. Зубатов с Гришкой Карауловым ушли в деревню. Гудков сидел в избе, к нему пришёл Пётр и они там о чём-то уже битый час спорили. Где был Зёзик я не знаю, а вот Жорж нагло дрых на куче старых тюфяков, которые Люся и Нюра вытащили днём на просушку, да так и не занесли обратно. Сами же девчата сидели на завалинке и о чём-то тихо переговаривались, периодически хихикая.
Я как раз колол дрова себе для печки (ночи становились всё холоднее, в старой избе всё время было сыро, и я уже вовсю подтапливал по ночам), когда вернулась Клара. Она ещё засветло уехала в город по делам агитбригады с одним из деревенских мужиков, у которого была своя подвода и конь.
— Генка! Капустин! — крикнула Клара, копаясь в своём портфеле.
— Чего? — я отложил топор и сдул прилипшую прядь волос, которая уже падала на глаза (надо бы постричься).
— Тут для тебя письмо, — показала конверт Клара и добавила с улыбкой, подмигнув Люсе, — танцуй, Генка, а то не отдам.
— Ну, Кла-а-а-ара, — попытался заканючить я, но номер не прошел.
— Танцуй! Танцуй! — хором заскандировали Люся и Нюра и захлопали в ладоши в такт.
— Я не умею, — сделал последнюю (безуспешную) попытку спрыгнуть я.
— Значит, отдам письмо Гудкову, — нахально помахала запечатанным конвертом Клара, — уж ему танцевать точно не надо, но и письмо он не отдаст, пока не прочитает.
— Станцуй лучше, Генка! — захихикала Люся.
— Танцуй! Танцуй! — подхватила Нюра.
И такая меня взяла злость, что я вышел на середину двора и изобразил нижний брейк-данс.
Поднявшись, увидел отпавшие челюсти девушек и их круглые от изумления глаза.
— Ну что, танец засчитан, я надеюсь? — ехидно сказал я и ловко выдернул из рук застывшей в изумлении Клары письмо.
— Постой, Генка! — закричала мне вслед Нюра, — да подожди ты! Откуда ты так танцевать научился?
Я не ответил, лишь насмешливо помахал конвертом в воздухе и пошел к себе в дом.
Интересно, от кого письмо?
На замызганном конверте обратного адресата не было, стояла лишь печать почты города N и какая-то нечитабельная аббревиатура внизу (написано химическим карандашом, но то ли от влаги, то ли от чего-то масляного, но буквы здорово расплылись). Торопливо я разорвал конверт и развернул неопрятный листочек, как попало вырванный из ученической прописи:
Генка!
Буду у вас проездом в следующий вторник. Если хочешь знать, почему застрелился твой отец — давай встретимся возле Горпрофсовета, там со стороны парка есть такая лавочка. Я там буду весь день, так что ты приходи, как сможешь — я тебя сам увижу и подойду.
дядя Коля
Глава 18
Письмо меня озадачило. После того, как я попал в тело Генки Капустина, я даже как-то и не думал о том, что у него здесь есть родственники, что его кто-то может знать. Воспринимал просто как свое тело, немного маловатое, «не по плечу», но старался приноровиться и привыкнуть.
Письмо я, кстати, припрятал. Когда вернусь в город — тогда и подумаю, что делать. Честно говоря, трагедия и проблемы Генкиного отца меня волновали мало. Тут бы со своими проблемами разобраться. Но, тем не менее, я при случае спросил у Гудкова, когда мы планируем возвращаться домой.
— Что в город потянуло? Соскучился? — хмыкнул он.
— Да у нас в школе скоро будут «Веселые старты», — не моргнув глазом соврал я (я даже не знал, были ли уже в этом времени они или нет, но нужно было что-то говорить, поэтому брякнул, что первое на ум пришло), — хочу успеть вернуться, чтобы поучаствовать, а то опять наша команда продует.