Запретные навсегда (ЛП)
Что-то сжимается у меня в груди, когда я слышу, как она называет меня своей сестрой. Виктор, Катерина и дети были самыми близкими людьми, которые мне были близки к ощущению, что у меня есть семья, но Наталья, моя кровь, во всяком случае, половина ее. Не лучшая половина, но что бы хорошего ни было когда-то в Обеленском, какую бы храбрость или упрямство можно было использовать для чего-то правильного, она, похоже, взяла это.
Левин смотрит на нее сверху вниз, как будто она сошла с ума.
— Ты идешь с нами, — говорит он категорически, как будто не может до конца понять, почему она думала иначе.
— Что? — Наталья моргает, глядя на него, на мгновение сбитая с толку.
— Теперь ты тоже в опасности. — Левин качает головой. — Я не смог бы жить в мире с самим собой, если бы оставил тебя здесь без защиты, и с нашим исчезновением, ты станешь единственным объектом любого возмездия, если бы они смогли тебя найти. Не говоря уже о том, что может случиться с тобой, чтобы получить информацию о том, куда мы отправились, нет. — Он снова решительно качает головой. — Тебе нужно пойти с нами. Ты помогла нам, так что мы не оставим тебя в стороне.
— Ну что ж. — Наталья бросает взгляд на нас с Максом. — Тогда пошли.
Это не совсем частный самолет, но он лучше, чем грузовой, на котором я прилетела сюда, по крайней мере, самолет, предназначенный для пассажиров. Я иду за Максом по проходу к паре кресел, все еще чувствуя легкую дрожь, когда Наталья замыкает шествие позади Левина. Она делает паузу, когда он садится, и улыбка мелькает на ее лице.
— Там есть место для меня? — Дразня спрашивает она, кивая на пустое место рядом с ним. — Раз уж ты, похоже, хочешь оставить меня здесь, с собой. — Она подмигивает ему, и Левин сухо усмехается.
— Ты можешь сидеть, где захочешь, — мягко говорит он ей. — Но это все, что мы будем делать… сидеть рядом друг с другом.
Наталья немного надувает губы, но все равно садится, откидывая свои светлые волосы набок и глядя на него. Макс наблюдает за перепалкой с выражением, которое заставляет меня думать, что он пытается не рассмеяться, в то время как моя сестра совершенно очевидно пытается флиртовать с Левином, оба они говорят достаточно тихо, чтобы, я думаю, они не осознавали, что мы все еще можем их слышать.
— Ты не похож на мужчину, которому нравится разочаровывать леди, — говорит она, и в ее голосе все еще звучат дразнящие нотки. — Я не знаю, куда мы направляемся, но могу себе представить, что это, должно быть, довольно долгий перелет…
Левин ухмыляется.
— Ты права. У меня нет привычки разочаровывать дам, вот почему я больше не сплю с женщинами, которые могли бы что-то значить для меня. Одна ночь, и все. — Он бросает на нее взгляд. — Ты из тех девушек, которые заслуживают большего, чем одна ночь.
Это явно застает Наталью врасплох. Она быстро приходит в себя и тихо смеется.
— О, я думаю, одна ночь сделала бы меня счастливой.
Что-то слегка дрогнуло в небрежной ухмылке Левина.
— Ты слишком сильно напоминаешь мне женщину, которую я знал когда-то, — тихо говорит он. — Кого-то, кого я очень любил и потерял. Так что нет. Даже не только на одну ночь.
Он колеблется, а затем легонько касается ее руки.
— Прости, — наконец говорит он и встает, останавливаясь на наших местах и глядя сверху вниз на нас с Максом. — Мы направляемся на Санторини, — говорит он. — У меня там есть знакомый, который, возможно, смог бы нам помочь. Это займет около двенадцати часов, так что вы вполне можете немного поспать.
А затем Левин молча подходит к передней части самолета, оставляя нас троих там.
20
САША
Больше всего на свете я хочу поговорить с Максом обо всем, что произошло, но усталость слишком велика. В конце концов я засыпаю, положив голову ему на плечо, свернувшись калачиком на своем сиденье, желая воспользоваться каждым моментом, когда я могла бы быть так близко к нему.
Я не знаю, как долго я сплю. Мои сны разбиты, беспорядочная паническая беготня и странные лабиринты, ощущение, что за мной гонятся, нить, проходящая через все это. Я просыпаюсь сонная и не такая отдохнувшая, как хотелось бы, мои волосы выбились из пучка, который я собрала наверх, и перекинулись через плечо Макса.
Я сажусь, завязываю волосы обратно в резинку для волос и вытираю глаза другой рукой.
— Мы уже на месте? — Полушутя спрашиваю Макса, и он смеется.
— Еще около шести часов. — Он кивает в сторону прохода напротив нас. — Твоя сестра храпела все это время.
Я бросаю взгляд на Наталью, которая крепко спит, свернувшись клубочком на одном из сидений.
— Ты как-нибудь отдохнул? — Я с беспокойством оглядываюсь на Макса. — Ты, должно быть, тоже устал.
Он криво улыбается.
— Я достаточно выспалась перед приездом сюда с Левином, чтобы продержаться какое-то время. На самом деле после того, как я был так близок к тому, чтобы никогда не проснуться, я думаю, что был бы счастлив снова не спать долгое время.
— Я думала, что потеряла тебя. — Я немного отстраняюсь от него, чтобы лучше видеть его лицо. — Я думала, ты мертв. Я думала, что видела, как ты умирал…
Слова застревают у меня в горле, душат меня. Я чувствую, как мои глаза начинают гореть от слез, и Макс протягивает руку, обхватывая мое лицо ладонью, когда его большой палец смахивает первую, которая начинает падать.
— Мне жаль, что тебе пришлось думать об этом так долго. Я хотел найти тебя намного раньше, но…
— Я знаю. — Я тяжело сглатываю, отдаваясь его ласкам. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, я чувствую себя драгоценной не только потому, что я не знаю, как долго это продлится, но и потому, что я знаю, как близко я действительно была к тому, чтобы потерять его навсегда. Это было не просто недоразумение. Он был на волосок от этого, и я не могу этого забыть. — Ты приехал, как только смог.
Макс слабо улыбается.
— Откуда ты знаешь? Я еще не рассказал тебе, что произошло между той ночью в поместье и тем, как я нашел тебя.
Я поднимаю руку и накрываю его ладонь своей.
— Потому что я знаю, что ты всегда пришел бы за мной, если бы мог. Я знаю, что ты всегда будешь защищать меня.
— Ты неплохо справилась без меня. — Рука Макса убирается с моего лица, но его пальцы скользят по моим, все еще держа мою руку.
Тогда мне приходит в голову, что с тех пор, как мы воссоединились, Макс прикасался ко мне более небрежно, чем когда-либо в прошлом. Раньше это всегда была борьба, мы оба пытались удержаться от прикосновений друг к другу, чтобы это не переросло в пожар желания, который мы не смогли бы остановить. Теперь все кажется по-другому.
— Во многом это была Наталья, — признаюсь я, сжимая свои пальцы вокруг его. — Я была бы мертва за несколько дней до того, как ты добрался туда, если бы она не ворвалась в офис Обеленского. — Я бросаю взгляд на свою спящую сестру. — Я многим ей обязана.
— Я тоже, — тихо говорит Макс. — Если бы я потерял тебя, Саша, я не знаю, как бы я жил дальше. Я совершил так много ошибок…
Мое сердце учащенно бьется в груди, внезапно наполняясь надеждой, которую я не осмеливалась разжечь вновь.
— Я чувствовала то же самое, — шепчу я. — Конечно, я боялась умереть, и еще больше боялась, что Эдо отдаст меня Арту, чтобы позволить ему делать со мной все, что он захочет.
Я вижу, как сжимается челюсть Макса при упоминании об этом и об Артуро, но я все равно продвигаюсь вперед.
— Но больше всего на свете мне казалось, что на самом деле не имеет значения, уйду я или нет. Я не хотела быть в мире, где тебя нет, даже если мы не были вместе… ты ушел совсем…
Слезы снова подступают к горлу, душат меня, и поток слов, заикаясь, останавливается. Я смотрю в глаза Максу, в ужасе от того, что меня отвергнут, в ужасе от того, что я каким-то образом неправильно истолковала то, что он имел в виду.
— Я могла бы пережить что угодно, кроме мира, в котором тебя больше не существовало.