Запретные навсегда (ЛП)

Сейчас или никогда. Если я буду доверять ей, я многим рискну. Я многим рискну ради шанса. Но сейчас, когда я сижу здесь, больная и несчастная, измученная жизнью в постоянном ужасе перед ожидающей меня гибелью, я не знаю, смогу ли я смириться с тем, что не воспользуюсь этим шансом.
— Виктор Андреев, — произношу я это имя, прежде чем снова успеваю передумать. — Я работала на него. Он мог бы мне помочь. Он…он заставил меня почувствовать себя частью семьи, когда я жила у него. И его правая рука, Левин Волков. Левин, это тот, кого он, вероятно, послал бы. — Мой голос замолкает, в горле поднимается комок, а холодная печаль сжимает грудь при напоминании имени, которое я обычно произносила первым и больше не могу.
Наталья приподнимает бровь, выражение ее лица выглядит почти впечатленным.
— Могущественный человек и его волк. Это неплохая комбинация. Ты восхитительный сюрприз, сестренка. — Она медленно протягивает руку, как будто не хочет меня напугать, как успокаивает дикое животное. Ее пальцы перебирают мои спутанные длинные волосы, заправляя их за ухо, а ее мягкая, надушенная ладонь прижимается к моей щеке. — Я вытащу тебя отсюда, сестра. Я обещаю.
— Ты действительно думаешь, что сможешь? — Я слышу слабую, испуганную надежду в своем голосе, прорывающуюся, несмотря на все мои усилия сдержать ее.
— Я сделаю все, что в моих силах. Она сжимает мою руку, ту, в которой держит медальон. — Мне жаль, что я не могла сделать для тебя большего… раньше. Мне жаль, что я вообще не смогла предотвратить это.
— Это не твоя ответственность. — Я одариваю ее осторожной, водянистой улыбкой. — Мне повезло, что ты вообще здесь.
— Я рада, что смогла найти способ заставить тебя доверять мне. — Наталья одаривает меня еще одной из своих ярких улыбок. — Видишь, сестра? Я добилась этого. Я также добьюсь и остального.
Она похлопывает меня по руке, а затем наклоняется к двери, вглядываясь в коридор, откуда приходят новые охранники, когда все меняется.
— Мне скоро нужно идти. Есть еще кто-нибудь? Есть кто-нибудь, кого я могу попытаться найти или с кем поговорить?
От этого у меня снова сжимается грудь, комок в горле растет, пока мне не начинает казаться, что я никогда не смогу говорить. Я не хотела говорить о Максе, но что-то в мягкости Натальи в сочетании с решением доверять ей заставляет слова выплеснуться наружу, когда они, наконец, обретают силу.
— Был, — тихо говорю я.
Наталья поджимает губы, бросая на меня понимающий взгляд.
— Как его звали? — Тихо спрашивает она.
— Макс, — я произношу имя шепотом, как будто произнести его слишком громко было бы слишком больно. — Мы познакомились год назад, когда я переехала жить к Виктору и его семье. Раньше он был священником.
Наталья снова поднимает бровь, что говорит мне о том, что она впечатлена.
— Ну что ж, Саша. Священник? Это сексуально.
Это заставляет меня смеяться, маленький пузырек юмора, который выходит наполовину смехом, наполовину рыданием.
— Бывший священник. Но он… ну…это усложнило отношения между нами. Он все время чувствовал себя виноватым. Он пытался защитить меня, и мы продолжали… он…
— Все в порядке. — Пальцы Натальи успокаивающе поглаживают тыльную сторону моей ладони. — Ты не хочешь, чтобы я пыталась найти его? Виктор или Левин знают…
Сейчас полу-истерический смех и рыдания вырываются снова.
— Они бы, если бы он… — Я с трудом сглатываю, пытаясь подавить эмоции, которые угрожают полностью уничтожить меня. Я поднимаю слезящиеся глаза и встречаюсь взглядом с Натальей. — Он мертв, — тихо говорю я. — Так что нет, ты не можешь связаться с ним. Он не может мне сейчас помочь.
— О… — глаза Натальи становятся широкими и мягкими, их наполняет печаль. — О, Саша. Мне так жаль.
— Он пытался защитить меня. Это… — Я качаю головой, вытирая слезы, наворачивающиеся на глаза. — Мы можем поговорить об этом позже. — Я вздергиваю подбородок, пытаясь придать храброе выражение лица. — У нас будет время, когда я выберусь отсюда.
— Это и есть настрой. — Наталья снова сжимает мою руку и медленно встает. — Не забудь спрятать лекарства и прими их, — говорит она мне твердым, почти материнским тоном. От этого у меня что-то скручивается в груди, теперь это почти постоянная боль. — Я вернусь, как только смогу. Я найду способ, Саша. Я обещаю. Прежде чем закончится время.
 
Она спешит к двери, отпирает ее и выскальзывает наружу. Она поворачивает ключ, звук, заставляет меня вздрогнуть, а затем кладет его в ящик картотечного шкафа у стены. Бросив последний взгляд в конец коридора, она оборачивается, чтобы посмотреть на меня, подмигивает и затем скрывается в тени.
16
МАКС
Когда мы возвращаемся в Москву, настроение напряженное. Это снова ожидание, ожидание, что Юсов даст нам что-нибудь, ожидание плана проникновения и поиска Саши, который не будет бесполезной самоубийственной миссией. Я чувствую себя так, словно трещу по швам, на взводе и раздражителен, а Левин просто остается спокойным, сосредоточенная и бесстрастная маска постоянно налипает на его лицо.
Мы едим в отеле каждый день и никуда не выходим, если у Левина нет зацепки. Чем дальше мы ведем расследование, тем опаснее для нас быть замеченными в Москве, и я знаю это так же хорошо, как и Левин. Я испытываю чувство клаустрофобии, особенно когда привык часто приходить и уходить.
Через два дня после того, как мы вернулись из Новгорода, мы, как обычно, ужинаем в баре, когда я поднимаю глаза и вижу высокую блондинку, идущую к нам. Она стройная и грациозная, очень красивая, одета в узкие черные брюки и черную блузку, в ушах у нее сверкают бриллиантовые запонки. Она выглядит как принцесса, выделяясь даже в этом баре отеля, где нет недостатка в дорогих посетителях, и я бросаю взгляд на Левина, который угрюмо смотрит на свою водку.
— Что ж, вот тебе и развлечение на ночь. — Я киваю в сторону приближающейся женщины, которая смотрит на нас с лазерным прицелом, проскальзывая сквозь толпу людей в баре с легкостью, которая наводит на мысль, что она из тех, кто привык, что другие убираются с ее пути.
Левин издает хрюкающий звук, когда садится немного прямее, глядя на нее.
— На этот раз я не уверен, что нахожусь в настроении, — говорит он с ворчанием в голосе. — Потрясающая, я вижу.
Хотя эта женщина явно такая и есть. Она подходит прямо к нему, ее ледяные голубые глаза устремлены прямо на Левина, она ослепительно улыбается и протягивает руку.
— Левин Волков? Я искала тебя.
Левин ухмыляется, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы не рассмеяться. В данный момент почти смешно, сколько женщин бросаются ему на шею.
— Рад познакомиться с вами, принцесса, но я не уверен, что мне нужна компания сегодня вечером.
Эта женщина не пропускает ни единого удара.
— У меня есть информация, которая вам нужна, — говорит она, ее голос понижается, достаточно тихо, чтобы быть слышным только для наших ушей, но все равно слышно в баре. — Так что да, мне нужно, чтобы ты поднялся в мою комнату, но не для этого. Я рада, что мы смогли покончить с этим до того, как возникло недоразумение.
Она одаривает Левина еще одной ослепительной улыбкой, и на мгновение он выглядит таким растерянным, что мне почти невозможно удержаться от смеха. Он почти сразу приходит в себя, одаривая ее очаровательной улыбкой Волкова, которую я привык видеть у него по вечерам в отношении женщин в баре.
— А откуда нам знать, что ты не какая-нибудь наемная убийца, принцесса? Меня и раньше чуть не убила женщина в гостиничном номере.
— К несчастью для тебя. — Она наклоняет голову. — Однако у меня нет оружия. Впрочем, ты можешь обыскать меня, если хочешь. — Женщина подмигивает ему, и Левин снова выглядит слегка растерянным.
— Давай просто найдем тихий уголок в баре, — говорит Левин. — Я бы не дожил до этого возраста, если бы не учился на своих ошибках.