Колхозное строительство 72 (СИ)
В гараже он наощупь нашёл спички и свечку – рядом на полочке лежали. Плотно прикрыв дверь, зажёг. Первым делом осмотрел туристское снаряжение – брезентуху, рюкзак, резиновые сапоги. Всё было целым, только в пыли. Брюки тоже были – как-то по случаю досталась почти не ношенная списанная форма, он отдал её соседке, чтобы выпорола лампасы и нашила на колени серую плащёвку. За работу ей китель отдал, она потом пацанёнку отличный пиджак к школе сшила. Цвет почти одинаковый, но материал гораздо лучше. Сейчас для перехода через горы – самое то.
Вскрыл доски пола, достал из тайника сначала карабин, а потом и два кулёчка – с деньгами и золотыми цацками. В основном покупал обручальные кольца – в пересчёте на грамм самые дешёвые получались. Тут где-то полкило у него было спрятано, тысяч на двадцать. Деньги пересчитал. Две с половиной тысячи – а то и забыл, сколько припрятал.
Только после этого Махамбет достал из-под верстака ящик с тушёнкой и настоящим финским ножом с войны, ещё Зимней.
Вскрыл банку. Вкусно. Воды, жаль, нет.
Интермеццо четвёртое (продолжение)
Киллер заходит в комнату, где мило беседуют два новых русских, и вежливо говорит:
– Ничего, если я вас перебью?
Конец декабря. На столбе болтается объявление:
– Вы можете заказать Деда Мороза и Снегурочку по телефону…
Держась за столб, стоит пьяный и горько рыдает:
– Киллеры! Изверги! Деда Мороза, и того заказали…
Проснулся Махамбет от жажды. Две банки говяжьей тушёнки, что он навернул вчера вечером, сейчас пылали во рту и требовали хоть глотком воды затушить этот пожар. Зачем в них столько соли и перца пихают? Насколько он помнил, тут не так и далеко – и как раз в том направлении, в котором ему и надо, на востоке текла горная и мутная речушка Весновка, левый приток реки Малая Алматинка. Из неё хоть по дороге глотнуть. Хотя, он ведь сейчас в гражданке и не брился три дня. Можно попытаться быстрее до цели добраться. Если доехать до санатория «Балхаш», построенного лет десять назад на месте впадения Весновки в настоящую реку, то там можно будет сесть на автобус в сторону Медео, где и построила себе дворец русская шошқа сияқты (грязная свинья). Дворец этот Махамбет не видел – только слышал, как молодые ребята из ГАИ обсуждали между собой. Зато место представлял отлично. В гараже был велосипед, что остался ещё от отца – да и сам в детстве и юности гонял. Подкачал, привязал к раме карабин «Лось» в чехле из кожи и брезента, сунул в рюкзак десять банок тушёнки и прицепил к поясу зелёную армейскую флягу.
Ну, в путь.
В университете Нурпеисов ходил в стрелковую секцию. Чемпионом мира не стал, на первом разряде остановился – с тренером поругался и ушёл. Тренер был интересный мужик – фронтовик, снайпер, на счету под сотню фрицев, начинал ещё в финскую. У их кукушек, говорил, учился.
Любил Афанасий Иванович вспоминать своё боевое прошлое, особенно если чуть под хмельком придёт. Сядет в уголке на кресле, соберёт пацанов, что вместе со студентами ходили на тренировки, и поучает: «Тут ить чего главное-то? Головой, тыковкой думать. Перед выходом на позицию возьми, осмотри, приметь, какой фон, и маскируйся под него. Под цвет. Под оттенок. Грубейшей самой ошибкой будет улечься на гребне скалы, где стрелок в самом наилучшем камуфляже будет отчётливо выделяться даже в пасмурный день. Умный-то снайпер спустится с гребня на скат, обращённый к противнику, и, получается, что займёт позицию в тени. С тенью вообще надо дружить – она скрадёт очертания, в ней оптика не блеснёт. Но не со всякой тенью-то дружбу води. Новая тень на хорошо известном противнику участке вызовет подозрение. Вниманье супостата привлечёт. Потому, работая утром и вечером, снайпер должен выбирать такую позицию, чтобы его косая тень не бросалась в глаза. Усекли, охламоны?».
Махамбет иногда тоже к пацанам присаживался послушать – ну, пока не поругался.
«Самый заглавный принцип маскировки у нас какой? Не знаете? Глаз наблюдателя на ней останавливаться не должен. Лучше всего для этого подходит мусор, да и позиции снайпера нередко устраивают на свалках, развалинах, засеках всяких. Стрелки у нас в полку хитрость придумали – носили с собой искусственный пень, а внутри щиток железный вставляли. Бережёного Бог бережёт. Поговорка это. А вот ещё поговорка: „Сгорел сарай – гори и хата“. Не подойдёт! До последнего терпеть. Хоть в штаны напруди. Считай, что всегда за тобой бдят.
На войне, шалопаи, все приёмы хороши. Главный, наверняка – приманки. Отличный способ заманить Ганса и Фрица в зону поражения – оружие. Вражеского солдата ты старайся подстрелить так, чтобы его винтовка осталась на бруствере. Рано или поздно кто-нибудь попытается её забрать – и тоже получит пулю. Заслужил. Жадность – оно тоже грех. Ещё так делали: бывало, попросим разведчиков во время ночной вылазки разведгруппы оставить в поле, что тобой пристреляно, испорченный пистолет, блестящие часы со сломанным механизмом, или другую какую замануху. Кто за ней поползёт – станет не Гансом, а очередной заманухой. Прострели ему ноги – и пусть орёт, зовёт на помощь. Это у нас девки-санитарки, а там – тоже Гансы. Глядишь, и двумя Гансами меньше».
Поругались из-за привычки Афанасия Иваныча оскорблять тебя за промахи. Каких только обидных слов не наслушаешься! Злишься – и ещё хуже стреляешь. Не выдержал раз Махамбет, обозвал его старым пропойцей и больше не ходил.
Вот теперь, бросив на остановке велосипед и пересев в автобус, сожалел. Можно было и лучше стрелять научиться, и про хитрости снайперские много чего узнать.
Бутылку минеральной воды купил в аптеке, там же – зелёнки с йодом. Дед Афанасий рассказывал, как из бинтов и зелёнки с йодом делали маскировку, маску на лицо – а то светлое в лесу сильно в глаза бросается.
Чуть не проехал – задумался, как пробираться на Украину будет. Вылез последним, взял под мышку карабин в чехле и потопал к лесу. Дом Первого секретаря увидел издали. Двухэтажный терем, как в русских детских сказках в кино. У дома стояло несколько «Волг», прогуливались здоровые, под метр восемьдесят, бугаи. В гражданском. Охраной кафир себя окружил. Не поможет! Он из леса метров с пятисот в человека-то попадёт. Ну, хорошо, трёхсот. Дальше-то и «Лось» его не дострелит. Пуля, конечно, и дальше улетит – но пёс знает куда, не в цель.
Триста метров… Не должны так далеко охранники лазить. По крайней мере, не маршируют же они там постоянно! Людям отдыхать надо. Найдём, дорогой товарищ сарыбас, местечко – и отправим тебя к вашему Богу. Или к Шайтану.
Глава 6
Интермеццо пятое
Не спасти, так поглумиться. Рыбаку на льдине кинули оба конца верёвки.
– Папа, мы сегодня с классом в океанариум ходили!
– Ну и что там было самое интересное?
– Рыба-пила!
– Ладно врать-то. Ещё скажи, что после этого рыба закусывала!
– Андрей Андреевич, мне доложили, что у вас есть какой-то ход конём?
– Сергей Георгиевич, вы прямо от двери в бой. Присаживайтесь, – Громыко встал из-за стола и протянул руку для приветствия.
Горшков сначала козырнул, а потом сильно и уверенно сжал руку министра и потряс её.
Оба были в мундирах. Оба – в светло-кремовых. Летний вариант. Только у Горшкова – Адмирала Флота Советского Союза, Главнокомандующего ВМФ – заместителя Министра обороны СССР – были белые погоны с большими золотыми звёздами под цветным гербом СССР и якоря поверх золотого шитья в петлицах, а у Громыко погон не было, зато в петлицах на голубом фоне были такие же большие золотые звёзды.
Для Горшкова форма была обязательна к ношению. Андрей же Андреевич Громыко надевал её крайне редко – да практически только за рубежом, или в Кремль на награждение. И первый раз надел этот тропический вариант, а не обычную – чёрную. Заставил его это сделать Тишков. Но об этом позже.