Колхозное строительство 72 (СИ)

Вот так он сейчас и сделал: не стал ствол высовывать через опущенное стекло, а устроился чуть подальше. Ну, на весу получается – так всего-то двадцать метров, попадёт. Завалит сейчас эту пигалицу, и быстро по газам. Через мост проедет, машину бросит. Там у него утром схрон оставлен – переодевается в туриста и идёт в сторону Иссык-Куля. Присоединяется к какой-нибудь группе, и всё – только его и видели.
Ага – вон машина чёрная, страшная, поехала от дома. Ну что – минута, и он отдаст долг товарищу Тишкову.
  
Глава 20
   
Интермеццо восемнадцатое
 
 
Ночью в одесский морг приходит мужчина:
 
– Извините, меня зовут Додик Кацман. Я тут засиделся у друзей, транспорт не ходит… Можно я у вас тут таки посижу? Моя жена должна позвонить… Всегда, чуть чего, морги обзванивает.
 
Звонит телефон. Санитар берёт трубку:
 
– Алло? Да, это морг! Кто? Додик Кацман? Да, здесь! Алло, женщина, шо там у вас упало?..
 
Кадри Лехтла всю ночь проплакала. Вот именно так, как всегда об этом и пишут: уткнулась в подушку и ревела белугой, кусаю оную. Опять, уже в третий раз. Опять влюбилась не в того. За что ей это? Бог, если он есть, мстит за сотню человек, которую она отправила на тот свет? Так это были не люди, это были враги – и всегда была война. Ну, или почти война. Не она выбирала, кого убивать, когда стрелять – ей отдавали приказ. Ни разу после исполнения того или другого индивида сердце не дрогнуло – ах, она убила человека, божье создание! Кто дал ей право отнимать жизни? Ей такое право дал приказ. Она служит своей стране и уничтожает её врагов, чтобы вот такая девчонка, как она, где-то в Москве или Таллине влюбилась, вышла замуж, родила голубоглазую девочку и была счастлива. Всегда она думала, нажимая на крючок, что защищает эту маленькую хохотушку с васильковыми глазами.
Тогда почему же ей не везёт? Инструктор по стрельбе из противотанкового ружья Виталик «поматросил» и стал у неё на глазах приставать к Элизабете. Сволочь! Классно она ему тогда коленом по тому самому врезала. Долго не до Элизабете было. А девку жалко. Глупо погибла в США. Чего медлила?
Второй раз и вовсе почти замуж вышла. Была у них совместная операция с чехами, в Африке. Яромир – весенний мир. Так его имя переводится. Даже в Прагу к его родителям ездили. Лучше не вспоминать! Она за полгода знакомства прилично чешский освоила – вообще языки легко давались. Подслушала, что мать сыну говори: и тощая она, и страшная, и глаза у неё коровьи. По волосам прошлась – редкие, мол, они у неё, то ли дело у соседки Анны. Ну да и ладно бы – со свекровью всегда, наверное, так. Только вот её Ярда стоит и молчит, и не заступится за неё. А потом и спрашивает ещё: «А что, Анна ещё не вышла замуж»? Переполнило это чашу терпения Кадри. Вышла из-за ширмочки, что родители любителя Анн поставили у их кровати, залепила со всего маху пощёчину братушке, да и улетела в тот же день на базу в Ленинград.
Теперь вот в майора Мишу влюбилась. Ну почему ей не везёт?! Первые двое придурками и бабниками оказались, а этот добрый и тёплый великан – вообще семейным. Вчера принёс бутылку шампанского, рождение сына отпраздновать. Женатик её Мишка! А она себе планов грандиозных опять настроила. Уже представила бутузика такого здоровенького, с его васильковыми глазами. Все три её неудачные «любови» были с яркими голубыми глазами. У Миши так аж синие, а не голубые. Вот и сынище у него появился – пять двести. Богатырь с глазами-цветочками, всё как она и намечтала себе. Только не ей достался. Сместился там, на небе, у Амура прицел.
Встала Кадри утром злая. Состояние ещё такое – варёное. Тем не менее, умылась, зубы почистила, причесалась, даже вышла на улицу – лёгкую зарядку сделала. Ну, на одной ноге не побегаешь и не поприседаешь, так хоть на верхний пояс упражнения поделала.
Потом ушла на чердак – не хотела улыбающуюся рожу молодого отца видеть. Она уже третий день этот небольшой чердак обживала, даже винтовку Федьку попросила туда принести. Они с Бектуровым такой план разработали: если снайпер, что застрелил Серёгина, и дальше будет охотиться на Тишкова, то в лес он теперь не сунется. Будет караулить на дороге. Что это именно снайпер – у Кадри даже сомнений не возникало, а вчера ещё и подтверждение нашли погранцы, вызванные с собакой. Вертолётом доставили Рыжика с ефрейтором и лейтенантом молоденьким, тоже рыжим. Рыжик – потому, что восточно-европейская овчарка. Спина чёрная, а бока рыжие. И глазёнки такие умные. Нашёл Рыжик схрон, а там – карабин «Лось» с оптическим прицелом. И прицел-то непростой! Изучали в школе: такие ставят на автоматические винтовки МР-43/1, что в ФРГ разработаны. Вот прицел и был от этой винтовки – Carl Zeiss ZF 4 S. Даже завидно.
 
Так вот: если снайпер будет и дальше охотиться на Тишкова, то самый удобный для этого момент – это когда машина выезжает на трассу. Скорость падает до нуля, а чаще всего и вообще автомобиль останавливается, пропуская встречные. Дом ведь у Первого секретаря по правую сторону дороги. Вот они с Федькой и решили: он идёт на чердак их домика, что чуть ближе к съезду, но пониже, и обзор потому хуже, а она с третьего этажа терема Тишкова получает просто великолепный вид. Ну, чуть далековато, метров триста – но зато и мышь мимо не проскочит.
Утро выдалось хорошее – ясно и тепло уже. Бабье лето. Так ещё и настоящее не думало заканчиваться, днём жара под тридцать. Рядом с домом на высокой ели какие-то птички перебранку устроили. Не видят Кадри, осмелели. Она удобно улеглась на постеленный заботливым молодым папашей матрасе – донёс он её сюда на ручках, только теперь это не замирание сердце в груди вызвало, как в первый раз, а горечь. Носит вот так легко майор мать синеглазого богатыря, свою ношу. А её – по необходимости. Ладно, проехали.
УАЗ, что остановился в двадцати метрах от их выезда на трассу, она сначала приняла за свой. Милиция, наверное. Сейчас тут много всяких товарищей из различных органов крутится. Даже когда из машины вышел человек в гражданской одежде и пересел назад, девушку это не встревожило – опера и КГБшники всегда ходят в штатском. На всякий случай она всё же глянула на машину в прицел. Человек снова обошёл машину и опять залез на заднее сиденье. Зачем выходил? Потом машина покачалась чуть. Чего-то вошкался опер там, на заднем сиденье. Это Кадри и заинтересовало. Она подольше и попристальнее в прицел на УАЗ посмотрела. Тот стоял спокойно и больше не шевелился. Отлично видно было, что стекло в дверце, задней, что как раз на их выезд смотрит, приопущено.
Вот это Кадри уже совсем не понравилось. Замечательная позиция у снайпера – если в машине не опер никакой, а именно снайпер. Недавно им Тишков выдал интересные рации – даже не рации, а телефоны, можно любой городской номер набрать. Все двенадцать человек получили. Пришёл дядька и за десять минут всем показал и объяснил, как этой игрушечкой пользоваться. Кадри вещь оценила. Маленькая, удобная. Диск чуть мешает – но как телефону без диска? Правда, Пётр Миронович сказал, что новая модель разрабатывается, там кнопочки будут вместо диска. Даже пошутил, дескать, через пару лет вообще голосовой набор будет.
– Как это? – удивилась девушка.
– Просто! Нажимаешь на одну кнопочку и говоришь: «Федьку хочу». Всё, у Бектурова телефон звонит.
– Так не бывает, – махнула рукой Кадри. – Фантастика.
– Ну, тебе первой подарю, – пошутил, понятно.
Кадри достала металлическую коробочку из кармашка на полувоенной рубашке, что тоже ей Первый секретарь подарил, и набрала Федьку. Долго не отвечали.
 
– Чего так долго? Спал? – начала ругаться майор, когда напарник ответил, наконец.
– Кадри, мне вон тот УАЗик не нравится, что за развилкой остановился. Его рассматривал.
– Молодец, Федька! По его поводу и звоню, мне он тоже подозрительным кажется. Бросай пост и дуй к нему бегом, а то сейчас Таню в школу повезут.