Плевать мне на Игру! (СИ)

Нибор обнаружил у себя три очка доблести и два бесчестия.
— Три тысячи, но не переживай, в нашей гильдии полно заданий, за которые можно получить подобные очки, — подбодрил его Кристофер Олдрак. — Причём чем безвозмезднее твои услуги, тем больше очков чести ты получишь.
«Вот радость за спасибо батрачить», — подумал Нибор. — «Однако бонус очень сильный. Нельзя отказываться от прокачки персонажа. Если есть возможность стать сильнее, используй её».
* * *
Все последующие дни Нибор посвятил сбору информации об игре, навыках, монстрах, профессиях и авантюристах, которые недавно прибыли в город. Для этого он брался за задания обычных крестьян, у тех всегда были проблемы, и они любили поболтать. Кроме того, помогая им, он потихоньку получал и копил очки доблести. Среди таких заданий Нибору подвернулась целая цепочка с невероятной наградой в конце. Вот только чтобы получить эту награду, пришлось ох как попотеть. Ему до сих пор мерещится та старуха.
Как-то раз на выходе из города Нибор увидел старуху, которая пыталась уговорить прохожих ей помочь. Но, когда авантюристы слышали, что наградой будет спасибо, они говорили, что у них полно других забот. Нибор решил скоротать время и получить очередное очко доблести.
«Вряд ли бабка попросит сразиться с сильным монстром или вроде того», — подумал Нибор и подошёл узнать, в чём дело. Просьба старухи оказалась очень банальна. Тачка, на которой она раньше возила овощи, сломалась, и теперь она не может отнести мешок картошки домой. Нибор, у которого был достаточный запас сил, чтобы нести мешок на плече, взялся ей помочь. Жила бабка за городскими стенами, на отшибе у окраины леса, что показалось Нибору жутко подозрительным.
«Не удивлюсь, если она окажется ведьмой, которая запекает авантюристов в мясном пироге», — думал он по дороге, дожидаясь, когда бабка наконец его нагонит. Подобно NPC из старых игр, она останавливалась и стояла столбом каждый раз, когда Нибор отходил слишком далеко. С горем пополам он доставил и мешок, и бабку на место. За этим заданием последовало другое. То крышу починить, то крыс из подвала прогнать, то воды из колодца натаскать, и так до тех пор, пока не стемнело. В знак благодарности пожилая женщина напекла картошки, налила компота. С мыслями: «игра не станет начислять очки доблести за помощь ведьме», Нибор принялся есть. Было сытно и вкусно, однако он и не догадывался, чем обернётся для него эта трапеза. За окном темным темно и воют волки, а старуха глаз с него не сводит, смотрит, как он ест, и хихикает. Нибору стало не по себе от странного блеска в её глазах.
«Знаю, почему ты решил мне помочь», говорила она, улыбаясь без зубов. — «Знаю, от чего предлагал на руках меня до дома донести. От чего уходить не хотел, а всё помогал по дому. Хорошо, дам тебе то, чего ты хошь. Мужичок ты, конечно, страшненький, совсем не в моём вкусе, но, так уж и быть, уважу тебя».
Бабка выпила самогона для храбрости и накинулась на авантюриста. Смешанное с компотом зелье сковало Нибора и не дало ему сбежать. Та ночь и без того оставила в его памяти чёрный отпечаток, так ещё и игра решила поглумиться, выдав ему достижение «Любитель Сухофруктов».
На утро, когда Нибор был готов за любые деньги купить мыло и веревку, бабка решила всерьёз его отблагодарить и отдала ему сундук покойного сына. Когда Нибор поднял крышку и ознакомился с содержимым, у него глаза на лоб полезли. Там был редкий двуручный меч на четырнадцатый уровень. С дополнительными параметрами на плюс два процента к скорости плюс два к удаче. Чертёж кожаных редких ботинок, носитель которых мог ходить по воде. И большой каменный ключ. Обозначался как «Ключ разлома времени: Хэллоуинский Кошмар». Нибор отнёс ключ к мастеру, который их делал. Как оказалось, такой излом ещё никто не посещал, и что в нём таилось, было неизвестно. А ещё стоимость такого ключа колебалась от двадцати до сорока тысяч алов. В тот день Нибор загорелся идеей собрать команду и первым пройти этот излом.
 
* * *
По зимнему лесу эхом разнёсся рёв опасного зверя. Он был столь силён и свиреп, что всё более мелкие хищники прижались к снегу, а те, что были слишком близко, бросились наутёк. Этот рёв принадлежал крупному покрытому чёрной с серебряными полосами шерстью чудовищу, которое подобно горилле опиралось на свои четыре передние лапы и преследовало Нибора. Сверкая наполненными яростью красными глазами и обнажая длинные клыки, зверь не раз прыгал вперёд в попытке схватить наглеца, который посмел не только охотиться на его территории, но и выбрать его в качестве своей добычи. Не сбавляя хода, Нибор устремился к старому дубу, взбежал наверх по его стволу, в то время как зверь врезался в него лбом. Затем спрыгнул вниз так, чтобы весь вес пришёлся на остриё клинка, которое впилось опасной добыче в морду. Критический удар в голову заставил зверя покоситься и беспомощно махнуть в обидчика когтистой лапой, но тот, спрыгнув ему за спину, нанес ещё один удар, прямо в позвоночник. Темношкурый зверь проскулил и завалился на бок.
Празднуя очередную победу, Нибор убрал меч в ножны, собрал со зверя опыт и, размяв плечи, поволок тяжёлую тушу к телеге, запряжённой старой кобылой. Нибор арендовал их специально для охоты. В телеге лежало ещё несколько тел. Чем их больше, тем выгодней поездка, но, к несчастью Бродяги, старая лошадь не могла унести слишком много, поэтому он либо шёл рядом, либо толкал телегу вместе с ней. Насвистывая мелодию, которую услышал в трактире, он прибыл в Патрий. Заехал в бедную часть города и остановился у широкого дома с просевшей от старости крышей. Разгрузил телегу, для этого он приспособил специальный рычаг, который просто вываливал туши на землю, и втащил их в дом. Беспардонно бросил туши у порога и налил себе горячего чаю, который ему не предназначался.
— Опять ты без стука, — упрекнул гостя сидящий в широком кресле старик.
Приходился он хозяином этого дома, звали его Клиф Рейни. Когда-то он был лучшим следопытом и охотником этого города, а теперь стал никому не нужным слепым стариком. Болезнь покрыла глаза белой пеленой, от чего лук пришлось повесить на стену. Хоть Клифу и было пятьдесят с лишним лет, старика в нём выдавала разве что седина, а так это был крепкий жилистый мужчина двадцать первого уровня. Всё его тело было усеяно рваными шрамами, среди которых сильно выделялись три во всю руку. Несмотря на плохое положение дел и дырку в кармане, Клиф Рейни и не думал расставаться со своим комплектом кожаной брони, который был единственным свидетельством его былого величия.
— К чему стучаться, когда ты не встаёшь с кресла, чтобы открыть дверь? — ответил ему Нибор, продолжая пить чай, который на вкус отдавал то ли яичницей, то ли беконом.
В голове Бродяги даже возник план, как можно было обернуть такую особенность игры себе на пользу.
— Много привёз? — спросил Клиф, поднимаясь с кресла, чтобы отыскать тростью тела.
— Одного темношкурого гниложора, хищного оленя и несколько ненасытных жаб.
— А жаб-то ты на кой чёрт приволок?! С них только железы взять можно, а мясо так вообще ядовито.
— Не ворчи, попались под руку, вот и привёз. Принимайся за работу, да поживее.
— Не разговаривай так со мной, щенок! Я, между прочим…
— Слепой старец, который слишком много болтает, — перебил его Нибор.
Клиф стерпел слова гостя и принялся охотничьим ножом снимать с крупного зверя шкуру.
— Хороша шкуря, мягкая, тёплая и в то же время очень прочная, — приговаривал он. — На кожаный нагрудник, да на ботинки пойдёт. Может всё-таки подвинешься? Десять процентов за мои услуги как-то совсем маловато.
 
— Хватит с тебя, — отрезал Нибор. — Мы с тобой как условились? Я приношу тебе туши, ты их разделываешь и отдаёшь мне трофеи. Я их продаю и делюсь с тобой деньгами. Мне девяносто процентов, тебе десять. С учётом того, что почти всю работу выполняю я, тебе ещё много достаётся. Это я уже молчу о том, что я пообещал вернуть тебе зрение.