Довлатов. Сонный лекарь 2 (СИ)
— Пора, — она запустила процесс телепортации, и мы покинули стены Академии.
…
Почуяв, как направление энергий из открытой печати резко изменилось, Андреас Гаус нервно закрутил головой. Находись Довлатов где-то в радиусе пятидесяти километров, Гаус мог бы точно сказать, в какой стороне тот находится. Но вот такой резкий переход намекает на то, что внук Саваки покинул Академию, используя телепорт.
В тот же миг Гаус ощутил знакомое давление на свой дух. Сильное, жгучее, будто бы заползающее под кожу и в то же время абсолютно безразличное к человеческой жизни. Сквозь время и пространство на него обратила свой взор сама Матерь Чудовищ.
— Наблюдает, — хмуро пробубнил Андреас, смотря в одну точку. Со стороны он выглядел так, будто пытался увидеть то, чего сам не мог увидеть. — О Матерь всех мыслимых нечеловеческих созданий! Родительница чудовищ, что опекает день человечества последний. Почему сей недостойный сын удостоился твоего внимания?
Едва дочитав молитву своему существу-покровителю, Гаус сдавленно вздохнул и согнулся пополам.
— К-как такое возможно, чёрт возьми? Почему печать призыва вышла из-под контроля? — лицо Андреаса побледнело. — Так ты наблюдаешь не за мной⁈
Догадка, промелькнувшая в голове абсолюта, показалась невероятной даже ему самому. Тот целитель, внук Саваки, чем-то сильно заинтересовал Матерь Чудовищ.
…
Сразу после телепортации на всё тело навалился адский жар. Картинка перед глазами плывёт, ни черта не видно. Тело, прошедшее два уровня телесных трансформаций, будто сунули в кипяток и жидкий азот одновременно.
— Дыши! — практически переходя на крик, требует Хомячкович, держа меня за плечи. — Дыши, Довлатов! Возьми потоки маны внутри тела под свой контроль. Вот так, не торопись. Это сенсорный шок. Ты был пуст по мане и эссенции. А тут её столько, что хоть вёдрами черпай. Меньше не станет.
— Охренеть, — говорю на вдохе. — Такое ощущение, что у меня сейчас глаза из орбит вылезут.
Спина мгновенно вспотела. Воздух и впрямь насыщен влагой до предела. Даже просто дышать им сложно. Духовное тело буквально горит от переизбытка маны в окружающей среде.
Хомячкович крепко держит меня за плечи.
— Держись! — лицо магистра стало серьёзным до предела. — Если расслабишься, потоки маны в духовном теле пойдут вразнос. И тогда всё! Конец твоему пути одарённого.
Напрягая волю и дух, беру потоки маны под свой контроль. Рядом ободряюще шепчет Эмилия.
— Вот так… Не дай мане разорвать тебя. Благодари судьбу за то, что у тебя предельно высокое родство с пневмой. Иначе ты бы тут и минуты не продержался.
Эманации — вторая после монстров главная угроза зон аномалий. Они, как и радиация, потихоньку убивают тех, кто не защищается от них доспехом духа. Как-то видел в интернете случай с самовозгоранием человека. Потом выяснилось, что его тело перенасытилось эманациями стихии огня. Ещё есть вода, земля, воздух, смерть, пространство и бог его знает, что ещё. Один мужик в Канаде превратился в железного человека… посмертно.
Смысл в том, что зоны аномалий смертельно опасны. Нахождение в них для простого человека — это верная смерть. Ассоциация Охотников не просто так ввела ограничение, что в аномалии выше третьего ранга без доспеха духа никому заходить нельзя.
Эмилия наконец отпустила меня и сделала шаг назад.
— Дыши и контролируй потоки маны, — она стёрла со лба уже проступивший пот и усмехнулась. — О боги! Не верится, что человек без доспеха духа способен выжить в аномалии рода Лей. По шкале Люшера тут семь с половиной единиц эссенций на единицу пространства. Электроника выходит из строя в два счёта. Огнестрел постоянно клинит. Мох прорастает прямо внутри оружия меньше чем за час. Хло́пок приходит в негодность за пару часов. Синтетика держится чуть подольше.
Отдышавшись, вдруг понял, что мне совсем нежарко. Наоборот, телу очень даже хорошо. Такое ощущение, будто после пережитой пыльной бури в пустыне оказался в ванне с нежнейшим целебным раствором. Исцарапанная кожа его впитывает, полезные вещества проникают в организм.
Морщась от удовольствия, вдыхаю влажный воздух полной грудью.
— Кайф!
— Вот ты… жук! Твоё родство с пневмой, это что-то с чем-то. — магистр торопливо осматривает окрестности. — Крупных тварей пока рядом не чувствую.
Хомячкович, недовольно фыркнув, снова протёрла лоб от пота.
— Как ощущения? Ещё чувствуешь, что жизнь покидает тело?
— Нет, наоборот, — с силой сжимаю пальцы в кулак. Кожа аж скрипит от натуги. — Такое ощущение, будто именно тут я и должен находиться. Каждая мышца, каждая косточка и капля крови в моём теле напитываются небывалой силой. Эссенция пневмы если и убывает из тела, то я этого даже заметить не успеваю.
Хомячкович нахмурилась, подняла руки, собираясь сплести технику, но передумала.
— Вспышки маны тут гасят артефакты рода Лей. Рядом с платформой ничего из техник применить нельзя, — магистр хмурым взглядом указала на пустующий круг телепортации. — Ждём сотрудников Ассоциации. Вместе с ними прибудет разведотряд от «Романов и КО».
В памяти всплывает график дел на ближайшие пару месяцев. Наши склады, охранный бизнес для морпехов, временно списанных на берег, переговоры с МорФлотом, и, разумеется, разведка аномалий, на которые нацелены команды крейсера «Суворов» и судна «Иван Рогов».
— Разведка аномалии рода Лей? — в памяти наконец всплывает нужный день. — Мы же запланировали её на середину декабря. А сам рейд и вовсе на февраль следующего года.
Целительница невесело усмехнулась.
— Из-за кое-кого, — пальчик Хомячкович указал аккурат на меня. — Сроки придётся передвинуть. Михаил, тебе тут придётся жить безвылазно до тех пор, пока не сможешь сам ставить «доспех духа». По-другому действие той печати призыва не прервать. Выйдешь отсюда раньше, и Матерь Чудовищ высосет из тебя все жизненные соки. А Гаус скорее удавится, чем пойдёт на попятную. Просто так он ту печать не отменит.
…
Ожидая команду разведки, мы с недовольно ворчащей целительницей успели осмотреть лагерь, когда-то разбитый родом Лей. Он находился в поистине крупной пещере внутри скалы, проделанной пересохшей речкой. Высота свода тут не меньше полусотни метров, весь периметр перекрыт защитными артефактами стационарного типа. Через рукотворные проломы в потолке внутрь попадает свет. Площадка для лагеря хорошо обустроена, в ширину не меньше сотни метров. Накрытые брезентом ящики стоят вдоль обеих стен.
— Семь лет назад здесь уже пытались провести зачистку. Закончилсось всё плохо. Потом род Лей выкупил права у Ассоциации и провёл повторную разведку, — Хомячкович указала на ряд крестиков, выщербленных на стенах сухой пещеры. — Запомни эти знаки, Довлатов. Это традиция Охотников из Ассоциации. Так те, кто был до нас, предупреждают о количестве погибших и их рангах. Вертикальная черта, это человек. Количество горизонтальных линий, это их ранги. В тот раз погибло почти двести Охотников в рангах от ветерана и выше.
— Разведчики ошиблись в оценке силы тварей?
— Сложно сказать, — Хомячкович неуверенно пожала плечами. — Когда начался бой, из спячки вышли разом все пять монстров-архонтов [6]. Стратег, руководивший боевой операцией, тогда пришёл к выводу, что между ними своего рода договор о взаимовыручке. Биться надо со всеми одновременно и иметь подавляющее преимущество в силе. По-другому эту аномалию никогда не зачистить.
…
Команда из десяти человек для проведения разведки прибыла через два часа. Почти все мне незнакомы, не считая мрачного Железкина в боевой экипировке. Секира в человеческий рост за спиной напомнила о том, что боцман не хухры-мухры, а целый магистр [4] стихии земли. Это на гражданке он одевается по-простому. Во время службы он боевой офицер и третий по силе на крейсере «Суворов».
Не прошло и минуты с прибытия команды, а Железкин уже протягивает мне «Рубаку» — меч, который сам же подарил полтора месяца назад.
— Держи оружие при себе, даже если отходишь по нужде.