Из любви к искусству (СИ)

Я выругалась, но, против собственных обыкновений, про себя.
– Нас полностью устраивает ларэ Уиллер, – с легкой издевкой заявил Аэн.
Корона и трон из моих фантазий тут же испарились. Кажется, у нелюдей имелся какой-то свой, и довольно коварный, план, ради осуществления которого они и желают оставить меня в проекте на прежней позиции.
Коварные долгоживущие твари.
ГЛАВА 3
Терри, хитрый, как лис, смесок, в крови которого, кажется, успели наследить представители всех рас, кроме разве что оборотней, явился ближе к обеду и делал вид, что именно так и надо. Я честно постаралась закатить ему скандал, в конце концов, задержка стоила мне кучи нервов, но Терри, как всегда, заболтал до звона в ушах, в итоге заставив верить, что все будет хорошо или даже еще лучше. А главным условием «еще лучше» стало мое абсолютное молчание. Рот мне следовало открывать только с личного благословения Терри и после его долгого инструктажа.
– Потому что, Лэйси, драгоценная наша, когда ты открываешь рот без контроля кого-то умного, случается форменная катастрофа. Вот как сейчас, когда вокруг тебя стражники так и вьются.
Пришлось скрепя сердце признать правоту адвоката. Держать язык за зубами у меня никогда не выходило, особенно, если стоило. Мама-полуэльфийка только диву давалась, гадая, в кого же я могла пойти таким вот бурным темпераментом. Уж точно не в нее и в отца, мои родители оба очень обстоятельные и спокойные. Дед-эльф тоже вряд ли отличался вспыльчивостью, перворожденные – они все больше отрешенные.
– Ладно, пойдем уж, пообщаемся с дознавателями, если они еще к себе в управу не убрались.
Ручаться за то, что Аэн и каэ Орон все еще на студии, я не бралась. Могли и уехать. Конечно, служаки в фиолетовом мелькали то тут, то там, однако это были одни только криминалисты, которые, видимо, собирались задокументировать вообще каждую мелочь вокруг. Хотя я подозревала, что на самом деле стражникам просто любопытно, как снимают сериалы, и вся эта братия хотела до последнего оттянуть свой уход.
В итоге выяснилось, оба дознавателя все еще бродят по съемочным павильонам, пытая каждого встречного, в том числе нашу местную охрану.
– Они время смерти того убогого установили? – осведомился у меня с самым деловым видом Терри, вытаскивая из нагрудного кармана пиджака очочки в тонкой позолоченной оправе. Зрение у адвоката на самом деле было стопроцентным, просто Терри считал, что в очках он выглядит куда представительней и умней.
Я пожала плечами.
– Уже должны были наверняка. Но мне никто ничего не говорил. И даже сакраментальных вопросов на тему, что и когда я делала и с кем, не задавали.
В этом была какая-то странность. К подготовке к роли я подходила не с тщательностью даже, а с фанатичностью, поэтому неплохо представляла себе механизм расследования, пусть и изучала его лишь по книгам и фильмам.
Сперва нужно установить время и место преступления. Я не сомневалась, что голову Фреду проломили вовсе не в шкафу, там просто спрятали труп до поры до времени. Потом, когда станет известно время совершения преступления, нужно выяснить, где находились в этот момент все возможные подозреваемые.
Оба дознавателя ясно дали понять – я для них главная подозреваемая в совершении убийства. Стращали знатно, от всей души, что называется. Вот только ничего конкретного, помимо злых сплетен, так и не предъявили, словно пыль в глаза пускали, честное слово.
Или эти двое просто самоуверенные идиоты, которые о сыске знают еще меньше меня, настоящего чайника? Что-то мне подсказывало, такой вариант один из самых маловероятных.
– Вот же проклятье, – вздохнул расстроенно Терри, а потом понизил голос так, что расслышать его слова могла лишь я. – Так даже и алиби не заготовишь. Если что, Мик скажет, что вы были вместе?
Я тяжело вздохнула и пожала плечами. Ну, предположим, если понадобится, мой агент соврет за милую душу даже под присягой, но заставлять его так сильно подставляться – как-то неприятно, даже подло, если так подумать.
 
– Не изображай оскорбленную невинность, Лэйси. Так надо.
Кивнула, хотя выражение лица у меня вряд ли стало более довольным.
– Они тебя сожрут и не подавятся, если не будем хитрить, – в самое ухо мое выдохнул адвокат. – Мы же оба понимаем, ты не способна кого бы то ни было убить. Даже в состоянии аффекта.
Да, Терри Ньеман меня ни капли не боялся и вообще считал добрейшим души существом, сама не знаю, почему. Когда я орала на адвоката или швыряла в него что-то тяжелое, Терри сноровисто уворачивался и шипел как оскорбленный в лучших чувствах кот, но не больше.
– Ты всегда веришь в мои лучшие качества, – хмыкнула я. – Будто и не юрист вовсе.
Тут на нас из-за угла вылетело нечто на первый взгляд совершенно дикое: высокая бесформенная фигура, целиком синяя. Так сперва мне показалось, разумеется. Как только пригляделась, стало ясно, что передо мной просто кто-то, завернутый с головы до ног в ткань. Ну, хорошо, в одежду. Более того, в национальную одежду кахэ. Женскую. Только женщины у кахэ скрывали все тело, а заодно и лицо. Единственное, что выбивалось из общей картины традиционного одеяния – латексные белые перчатки на руках и здоровенный черный чемоданчик, которым женщина размахивала при ходьбе. В остальном же незнакомка выглядела так, словно готовилась сниматься для учебного пособия по культурологии. Нижнее платье с широкой юбкой и наверняка облегающим лифом, который, впрочем, разглядеть не удалось, так как поверх него была надета туника без рукавов прямого кроя длиной по колено и разрезами по бокам до талии. Тунику покрывала вышивка в тон ткани, не приглядишься – не заметишь. Кахэ носили только однотонную одежду, цвета были строго регламентированы. Поверх туники южанка накинула на плечи широкую накидку без застежек с длинными широкими рукавами-крыльями. Волосы кахэ скрывала покрывалом, поверх которого был надет полупрозрачный плат, закрывающий и лицо. Под легкой газовой тканью, знала я, есть еще одна штукенция, которая закрывала лицо ниже глаз.
– Ну, ничего себе, – охнул Терри, бесхитростно пялясь на этакое чудо.
Я на южанку тоже смотрела, но старалась делать это украдкой. Несмотря на редкостную бесцеремонность, которую мне постоянно ставили в вину, нагло разглядывать кого бы то ни было мне казалось слишком невежливым.
Но и правда ведь дивная птица, редкая. Если кахэ-мужчины довольно часто встречались в Эроле и не вызывали особой оторопи, то женщины предпочитали не покидать территорию Южных Домов. А уж встретить такую вот даму в полном традиционном облачении – вообще нечто из разряда невозможного.
Но вот она, стоит прямом перед ними. И откуда взялась – непонятно.
– Вы что-то имеете против моего наряда? – тут же пошла в нападение южанка, уперев свободную руку в бок и воинственно тряханув своим чемоданчиком.
Голос у женщины оказался глубоким, грудным, именно таким, каким, по мнению обывателей, должен быть голос южанки.
– Э… – замычал Терри, все еще пребывая в глубоком культурном шоке.
– Вы не уважаете великую и древнюю культуру моего народа?! – продолжала напирать кахэ, кажется, собираясь прибить моего адвоката тем самым злосчастным чемоданчиком.
Ситуация медленно, но верно накалялась.
– Андрэ, ради духов предков, давай ты сегодня не будешь бороться за право на национальное самоопределение! – вмешался невесть откуда появившийся каэ Орон.
Я вздохнула с облегчением. Но, кажется, радоваться было рано, потому что Фелис каэ Орон глядел на южанку с тоской, обреченностью и очевидной беспомощностью. Так путник в пустыне мог бы смотреть на приближающуюся песчаную бурю: остановить стихию не удастся, да и прятаться негде.
 
Кахэ заявила, что она не Андрэ, а… тут прозвучал набор звуков, красивый, но совершенно непроизносимый и даже невоспринимаемый для меня.
– Андрэ, ну, давай не сейчас, а? – практически взмолился оборотень, молитвенно сложив руки. – Мы же все-таки здесь расследуем убийство, и никто не виноват, что ты полаялась с главой управы… Ты же понимаешь, насколько затрудняешь работу оперативной группы своими национальными закидонами.