Из любви к искусству (СИ)

– Значит, вовремя забеспокоился дийэ Риэнхарн и не без причины. Ох уж эта ваша... популярная культура. И все-таки вы слишком хороши собой для того, чтобы играть Третью леди каэ Орон, – в конце концов выдал вроде бы как комплимент коллега, осмотрев меня с ног до головы.
Очередное упоминание того, что я красива, вызвало только глухое раздражение.
– Ничего, гримеры это исправят буквально за четверть часа, – махнула я рукой. – Нарисовать на красивом лице некрасивое – плевое дело.
ГЛАВА 5
Впрочем, ничего такого непритязательного на моем личике изображать не стали. Остановились на том варианте, который был в первой отснятой с Миладом сцене. Просто мое лицо без дополнительных украшательств. Макияж максимально естественный, никаких блесток, никаких попыток увеличить глаза или подчеркнуть губы.
– И все равно красивая, – вынес свой неутешительный вердикт Милад, напугав этими словами и режиссера, и гримеров едва не до одури.
Но так как все недовольство ларэ Милада ограничилось одной только этой фразой, все сделали вывод, что вездесущий и почти всемогущий Риэнхарн Аэн позволил своей сестре выглядеть на экранах визоров хоть сколько-то привлекательно.
– Лэйси, душенька моя, я понимаю, ты в курсе. Но на всякий случай, ты теперь умная, а не красивая, – обратился ко мне Сэм.
Я торжествующе усмехнулась, предчувствуя долгую и даже, наверное, увлекательную борьбу с собой и окружающими за образ моей героини.
– Да-да, Сэм, ужас какой! – картинно всплеснула я руками. – Так расстроена, что, кажется, вот-вот тушь потечет.
Динес Милад за моими кривляниями наблюдал с высокомерной снисходительностью, которая изрядно раздражала. Нет, разумеется, я не Николсон, почтением со стороны коллег совершенно не избалована, стало быть, отношение кахэ переносила не так тяжело… Однако же «не так тяжело» вовсе не означает, будто выразительные взгляды и усмешки южанина не причиняли совсем никакой боли.
– Ладно, ребятки, давайте-ка за дело. И покажите класс, раз уж мы вдруг стали серьезным историческим проектом.
Последнюю фразу ларо Дрэйк сказал, даже не пытаясь скрывать, насколько его расстраивает чужое наглое вмешательство в творческие замыслы. Но выступать против Риэнхарна Аэна режиссер все-таки не рискнул, хотя по глазам было видно, как хотелось.
– Ну, готовы, ларэ Уиллер? – осведомился кахэ.
У меня тут же появилось ну очень нехорошее предчувствие. К примеру, что съемки окажутся для меня или болезненными, или унизительными, или все разом. Иначе с чего бы Миладу так радоваться?
Да и сама сцена невероятно сложная: с одной стороны, Риннэлис по сути сама позволила фигуранту бежать из камеры, при этом еще и взяв себя в заложники, однако, как писала сама Тьен, в тот день она испытала еще и смертный ужас. Шантажировать Риэнхарна Аэна благополучием его племянника Таэллона было опасным решением. Лично я не понимала, как у дознавателя хватило духу выкинуть подобный фортель. С Аэна сталось бы ей и шею свернуть. Плевое дело.
– Потом доснимем подводку к этому эпизоду, – сообщил режиссер, – а пока просто дайте мне страсть и накал. Да не надо на меня так смотреть, ларо Милад. Отсутствие любовной линии вовсе не мешает показать страсть в кадре. Лэйси, дорогуша. Побольше стали и силы. Помни, все это – один большой план самой Тьен.
Я молча закатила глаза, без слов намекая, насколько излишне подобное напоминание. А то я не знала истории с арестом Риэнхарна Аэна по обвинению в убийстве герцогской дочери.
И вот мы снова друг напротив друга с Миладом в допросной, меряемся мрачностью взглядов. Я в чуть расслабленной позе. На губах играет улыбка, то ли беззаботная, то ли зловещая, вот так сразу и не разобрать. Кахэ прятал злорадство под тенью длинных ресниц, но глаза все равно подозрительно посверкивали.
Несколько секунд ничего не происходило. Сперва я даже не поняла, в чем проблема, сцену мы с партнером не репетировали раньше. Нужно показать чистовой вариант сходу, желательно такой, чтобы его можно было тут же снимать.
 
Но почему Милад ничего не делает? Даже в нашем идиотском сценарии написано, что Риэнхарн Аэн нападает на Риннэлис Тьен, применив атакующее заклинание.
Потом дошло в чем проблема: Риннэлис Тьен-и-Аэн все до единого называли умелым боевым магом, Аэн не попер бы на нее в лоб, тем более, измотанный не самым легким для себя пребыванием в застенках управы, где ему едва шею не свернули.
Для нападения требовалась подходящая возможность.
– Думаю, ларо, мы многое можем сказать друг другу, не так ли? – осведомилась я самым любезным тоном у южанина, плавно поднимаясь на ноги.
После я вышла из-за стола, поразминала якобы затекшие плечи, ожидая дальнейших действий партнера.
Раздался щелчок ассистента режиссера, сообщивший, что ко мне кахэ «применил заклинание» и я должна замереть на месте.
Я коротко втянула воздух и застыла, прикрыв глаза.
– А вот теперь мы действительно поговорим, моя милая дийес, – тоном триумфатора возвестил партнер и подошел ко мне так, чтобы смотреть прямо в глаза.
Моя улыбка стала самую малость шире и довольней. И чем дольше глядел на меня кахэ, тем более явственно на его лице проступало сомнение в правильности собственных действий. Вот же проклятие! Милад не играл Риэнхарна Аэна, он им буквально становился!
И теперь этот Аэн весьма достоверно колебался, понимая, что где-то просчитался и, похоже, попал в очередную западню коварного человеческого дознавателя. Но отступать – это не для мужчины и не для кахэ.
– Надеюсь, вы не против совместной прогулки, дийес? – попытался сохранить самообладание Риэнхарн Аэн.
Я добавила во взор укоризны.
– Я, кажется, говорила вам, что обращение «дийес» ко мне неуместно?
Мне не приходилось вспоминать заученные строки, я просто говорила то, что шло изнутри. Вряд ли удастся приблизиться к естественности Динеса Милада, но Лесли Николсону нос утереть гарантированно удастся! Так-то!
– Неужели вы не понимаете, что на этот раз вы проиграли? – отчаянно цеплялся кахэ за изрядно пострадавшую в неравном бою уверенность в себе.
– О нет, ларо Риэнхарн, это вы все еще чего-то не понимаете.
После того как Сэм скомандовал «Стоп!», его первым вопросом стал:
– Эй, ребята, а вам точно требуются репетиции? Как по мне, вас двоих хоть сейчас в прямой эфир пускай, никто и слова поперек не скажет! Ну, с ларо Миладом, допустим, все ясно, абы кого ларо Аэн играть самого себя и не отправил бы, но наша Лэйси просто нечто! Давай и дальше так, девочка! Я даже сам начал тебя немного бояться.
Будто до появления кахэ на площадке кому-то требовалось меня пугаться. Другие ведь задачи ставил ларо режиссер перед звездой сериалов.
Против съемки без репетиций были мы оба, и Милад, и я. Лучше уж сперва испытать друг друга, проверить, как партнер отзывается на то или другое слово, действие. Да, пока мы идеально чувствуем друг друга, но волшебство может испариться в любой момент.
– Нет уж, работаем как положено, – махнул рукой на восторги режиссера южанин. – Излишняя самоуверенность никогда и никому не идет во благо.
Спустя несколько часов съемок, надо сказать, весьма плодотворных, продюсер сообщил нам, что в одном из залов студии будет проведена гражданская панихида по Фреду Хэмптону, тело которого, наконец, выдал морг стражи... Только оказалось, останки никому и даром не нужны. Родственники покойного запрашивать труп не спешили, звонки агента Хэмптона игнорировали, а сами связаться с кем-то не спешили. Друзья Фреда любили его, очевидно, не настолько сильно, чтобы связываться с организацией похорон. Неизвестная покровительница молодого актера тоже не давала знать о своем существовании и явно не собиралась брать на себя заботу о последнем путешествии покойного.
 
Мне почему-то даже горько стало. Каким бы паршивым актеришкой ни был Фред, он не заслужил того, чтобы после смерти все, с кем он был близок, бросили его словно сдохшую собаку на обочине дороги. Нужен он был при жизни, веселый, красивый.