Будильник (СИ)

Дойдя до врат я в этом убедился — они были холодны, да и минералы, из которых собирали створку, я узнавал, пусть и не все, да и названий не упомню.
Но работа, сам её вид, завораживала. Врата имели сложнейшую структуру, сочетая в себе под сотню различных минералов, собранных в многослойную мозаику, а кое где просто инкрустированных в общий узор.
Ещё одна «приятная» особенность: какие-либо петли у титанических врат попросту отсутствовали, а вместо них тоже светилось… ничто. Или нечто.
Оно отличалось от опор башни по тону, было чуть светлее, но имело ту же природу (монах его знает какую, но ведь какую-то должно иметь).
Я попробовал дотронуться и до этого света, предположив, что это запоры, но это оказалось что-то иное. Этот свет не имел ни плотности, ни осязаемости, ни какой бы то ни было информации в себе.
Чуть замявшись, я всё же решился и попробовал открыть дверь. Она была легка как перо, но толщина её давала ясно понять, что она не уступает стенам в прочности, да и вес её столь огромен, что ни одна петля этого попросту не выдержала бы. Тогда как, чёрт побери?
Насмотревшись на дверь, я поднял глаза в сторону предполагаемого горизонта. Вместо него взгляд мой уткнулся в лицо милой, светловолосой девушки в аккуратном светлом платье, парившей в паре метров передомной.
Девушка была одета в лёгкое светлое платье, поверх которого накинула идеально белый шёлковый плащ с откинутым на спину капюшоном. Края платья и плаща в нижней его части казались изрезанными, но их золотистая окантовка намекала, что так и задумано. Действительно, выглядит словно застывшие языки белого пламени, развивающиеся позади неё.
Девушка словно плыла в воздухе — даже волосы её парили, как и части её одежды, а ступни не касались пыльной грунтовки.
Наклонившись ко мне, она произнесла приятным мягким голосом:
— Мы ждём, поторопись…
  
Глава 3
 
Проснулся я уже под совершенно иной аккомпанемент. Влажная атмосфера леса и старый, тяжёлый рок, заботливо убавленный до минимума, но не выключенный.
Впрочем Борода, страстный аудиофил, давно плюнул на музыку и весь погрузился в вождение. Хотя к этому процессу подойдёт скорее термин «рулёжка», хоть он и из иной области: он так старательно перевесился за руль и вглядывался куда-то туда, в темноту, словно пытался угадать маршрут на минном поле по запаху и звёздам, полагаясь только на слепую удачу. Ну, не мудрено — судя по качке, ехали мы уже по грунтовке, при том очень плохой, с громадными ухабами, да и темно за ок… что? Так, стоп!
— Стемнело?! — подскочил я, резко садясь.
От моего выкрика Борода всем телом рухнул на педаль тормоза и машина резко встала.
— Шо ты орёшь, скотина? Я ж чуть не родил тут! Барин, блин, проснуться изволил. Весь день, главное, спал, а тут… Зашевелился, зашелестел, когда не надо, агась. Чего тебе, старче?
— А мы где? Откуда, нахрен, лес вообще взялся?
— Хрен знает. У твоей дачи, не? Навигатор говорит, что почти на месте. Я как раз тебя будить собрался, приехали ведь почти. Хех. Традиция, видать, у нас теперь такая — будить тебя перед прибытием. Извольте уточнить, а какого лешего дорога так заросла?
— Какая, на фиг, дорога? Серёг, я конечно понимаю, что в России дорогой можно считать всё, по чему можно хоть как-то ехать, но оно же хотя бы укатано должно быть! — Я отвесил рулевому подзатыльник. — Ты как в лес попал, зараза?!
— Да как мне ГПРС говорит рулить, так я и это… рулю, агась. А что, не туда?
Я презрительно скосил взгляд на экран хвалёного навигатора и невольно выругался.
— Серёг, а чего ты меня раньше не разбудил, чтобы уточнить?
— Да я по приборам шёл. Видимость нулевая, я реально по приборам, ощупкой шёл, агась. А что, леса нет у тебя?
— Ну… ну есть, там, за селом. Но не на въезде же в… Нет, я, конечно, тут пять лет как не был, тем более машиной, но…
— Вот и не реви, навигатору сегодня виднее. Вот, смотри сам: твой посёлок вбит. И мы уже… в тайге. Что? А, вот: мы уже в километре-двух. В смысле — в Кремле? Так, железные мозги, у меня для вас болгарка всегда припасена! А ну не дури, а то быстро располовиню. Даже винтиков себе не оставлю, агась. Во, опять верно кажет. Сотона железная.
 
— Серый, не нравятся мне его глюки. А ты уверен, что мы правильно ехали и ты никуда в ненужное русло не свернул, пока я спал?
— Да спал бы дальше, пока мы бы до Владика не доехали.
— Серёг, на вопрос ответь.
— Старче, ну я откуда знаю? Если он дурканул и мы заблудились, то всплывающих окошек не было, меня не оповещало. Внутренний голос меня матами крыл, конечно. Даже тебя растолкать предлагал. А нафига? Ты спишь, довольный. Молча. Эта дура мне гудит — прямо, да прямо. Я и прямо. Там ли мы? Да я даже без понятия, где же мы. Поди, спроси у ясеня, агась.
— Знать бы, как ясень выглядит…
— Оооо, дярёвня ещё называется. Может, и дуб от клёна не отличишь?
— Не, ну не до такой степени. У меня именно с ясенем трудности. Ладно, значит мы… значит, ты уверен, что мы близко?
— Уверен, уверен… ни хрена я не уверен! — Борода почти перешёл на крик, но с его лужёной глоткой ему и напрягаться не приходилось для подобного. В его миру это даже не крик, а просто — краски в беседе. — Проснулся, блин, весь настрой попортил. Теперь паранойя чешется. Ладно, а ну как эта машинка нас новой дорогой короткой повела, которую ты не знаешь? Или закрыли знакомую тебе трассу на ремонт, а она в обход. Может такое быть, Игоряш?
— Может, — неуверенно согласился я. — Если только твоя машинка на подобные хитрости обучена, конечно.
— Ооо, эта пакость на что только не обучена. Она даже спорить обучена. Правда пока плохо. Мне вот проигрывает, агась. Сегодня три раза спорить пыталась, мол: «вам назад, развернитесь и восемь тыщ километров». Долбанулась, скажи? Так я ей в рыльник дал и полный порядок!
— Борода, а может…
— Нет, Игоряш. Пендель от человека компуктирного — он животворящий. Он всякой технике помогает, агась. А вот ты так не делай. Тут умеючи надо. И точку знать, и силу чувствовать. А ещё мантры правильные знать.
— Ну, мантры я твои давно знаю. «Пиво тичёт в тебе и ты един с пивом!», сколь помню?
— Среди прочих. А ты хорош! Так, ладно, дальше не проехать. Вылезай из тачки, бери шмотки, пешком пойдём.
— Как? — изумился я, вглядываясь в бесконечную тьму, в которой тонуло всё, включая краткий свет от фар авто.
— Ножками, Игорюня, ножками! И по навигатору, агась. Хорошо, что он автономныйи на аккумуляторе, правда? Будет нас матюками весёлыми крыть, а мы его. Отличное развлечение в походе, я считаю.
— Пересчитай, Серёг, не сходится. Как экономист тебе говорю.
— Ой, иди пиксели считай, да электричество линейкой меряй, экономист гуманитарный. Можно подумать, я забыл, как у тебя лабы в школе решались. Блин, надеюсь, мы в этой глуши хоть речку с озером найдём. Хрен с ней с дачей, у деда Вовы в багажнике — как в Риме, есть всё! А то куда ж мы без речки, да и вообще, я же…
Продолжая бубнить, Борода начал вылезать из салона. Процесс затянулся.
А я вот напротив, быстро выскочил и проследовал к багажнику, где и стал ждать друга, гоняя мошкару и крупных комаров. Откуда их столько? Вроде, никогда в таких количествах не водились, даже в лесу по осени.
Вообще, интересно Бородач оговорился. Специально, зная его, если не целенаправленно. Зато он вечно спокоен как удав, что любой буддистский монах позавидует.
Выбравшись, наконец, наружу, Борода столкнулся с новой проблемой: путь ему преградило сразу несколько деревьев. Героически втянув пузцо, бородач попытался просочиться меж ними и бортом машины, однако мгновенно потерпел поражение, едва не застряв в этой щели.
— Слышь, Мишка Гамми, не льсти себе и дуй в обход, — буркнул я.
Не дожидаясь друга, который с матом ломился через кусты и ветки, я полез в багажник.
— Борода, вот на кой нам нужен недельный запас на роту солдат?