Чёрные лебеди (СИ)

— Ну не остались же.
— Вот только… — рыжебородый задумчиво почесал макушку, — … не пойму, брат, если она Небесная с северных склонов, то, как вы… идёте с Севера на Север?
Уклончивые ответы кончились. Легче свалить на землю молодого бычка, чем отвечать на такие вопросы. И всё же раскрасневшийся от напряжения Праворукий пытался выглядеть хладнокровным.
— Мы здесь… понимаешь… делаем крюк.
— Крюк? — удивлённо переспросил тонкоголосый великан.
— Ну да, крюк болотами, — более уверенно повторил Праворукий. Это всё, что пришло ему в голову. На большее не хватало мыслительных способностей.
— Так-то… крюк-то уж больно… хм, — увалень озадаченно чесал загривок.
— Уж, какой есть. Крюк он… крюк. — Праворукий перестал дышать, ожидая всякое.
— Ладно, — как-то вдруг живо согласился лесоруб. Полученный ответ видимо полностью удовлетворил его.
— А этот, что с вами? — поинтересовался Мизинец, имея в виду сержанта.
— Не обращай внимания. Мой помощник, — отмахнулся Праворукий.
— Ладно, — так же скоро теперь согласился паренёк.
Казалось, великан и малец остались вполне довольны полученными пояснениями.
— Стало быть, планировали здесь у порогов Каменных Слёз перейти вброд, и потом на Север?
— И дальше в Гелеи, — Праворукий многозначительно указал протезом в небо.
— Ну да, понятно, — кивнул великан. Что он понял, осталось загадкой. — Еды в горах нет, но есть золотые жилы.
— Да? Золото? — оживился Корвал-Мизинец.
— Может быть, — уклончиво ответил Праворукий.
— Ну да, понятно, она же Небесная, — теперь пришла очередь Мизинца понять что-то загадочное и непостижимое для Праворукого. Покусывая синеватые губы, паренёк, наконец, решился на главное: — Мы с парнями тут посовещались. Надоело месить грязь за полплошки гороховой похлёбки, да и та бывает через раз. С Поло всё шло как-то через задницу. Делил нечестно, хитрил. Мы даже благодарны тебе за него, сами не могли нарушить клятву. Бесноватый богател, а мы… ни еды, ни золота. Так вот, однорукий… — он набрал полные лёгкие воздуха и выдохнул без остановки: — Старики сказали, Небесная приносит удачу. Как, твоя из таких?
— Раз у меня уши на месте, как думаешь? — двусмысленно ответил Праворукий.
— Резонно вещаешь. Вот и думается нам, что лучше с ней, чем со старшим сынком покойного Тридора. Хрен редьки не слаще. С младшим уж нахлебались по горло. А она всё же Небесная.
Слово «Небесная» Мизинец произнёс так, будто связывал с ним исполнение самых заветных мечтаний.
— Правда, что они чуют золото в горах? — крайне возбуждённо поинтересовался рыжебородый.
— Поговаривают, — обтекаемо парировал Праворукий.
Выглядело глупо, но стоило попробовать, и Праворукий решился:
— За золотом не пойдём. Пока. Нет ни еды, ни снаряжения. Оставим Небесную в Гессе, а сами в Кустаркан. Подготовимся…
— Эй! — напрягся Мизинец, — без неё никак. Удачи не будет!..и почему в Гессе? — И уже мягче добавил: — Не переживай, в Кустаркане и еду и снаряжение достанем.
— Ладно, там посмотрим, — туманно буркнул Праворукий, косясь на дверь хибары, где спала принцесса. Время покажет, а пока стоило подольше удерживать неопределённость.
— Эй, парни! Считай, золото наше! — крикнул Мизинец прислушивающимся к разговору лесорубам.
Толпа одобрительно загалдела.
— Она как захочет, кровью или как? — ликующий Мизинец торжественно скалился, сверкая как новенький томанер, словно решение уже принято.
— Что? — не понял Праворукий.
— Клятву приносить, как будем? Кровью как давали Поло или…
Праворукий покачал головой — ох уж эти традиционные ритуалы Синелесья.
— Составим договор, — отмахнулся он и попытался встать, но рыжебородый хлопнул по плечу так, что чуть не свалил с бревна, и радостно пропищал:
— Пиши, брат, договор! Подмахнём! Всё одно читать не умеем!
* * *
— Они что-то ищут, — прошептал один из лесорубов.
Скрываясь за еловым лапником, синелесцы увлечённо наблюдали, как на берегу вдоль порогов отакийские солдаты баграми ощупывают дно стремнины. Южан было человек двадцать — вдвое меньше, чем синелесцев — и всё же то были не горстка лесных разбойников, а настоящие воины. Добротная экипировка, дорогие латы, привязанные в кустарнике молодые горячие кони — всё указывало на элитный отряд.
 
— Надо обдумать, — хмурился Дрюдор, оценивая боеспособность отакийцев.
— Что тут думать? — зашипели рядом. — Это же южане. Рубить надо.
— Войну выигрывают головой, а не топором, — ответно прошипел сержант тоном видавшего виды вояки, и чуть повысив голос, скомандовал: — Никому не высовываться.
— Ты нам не командир, так что заткнись, — огрызнулся худощавый парень с рыжей от ржавчины секирой на сухопаром плече.
— Да, не командир, — чуть слышно подхватили остальные.
— А надо бы, — зло осклабился Дрюдор.
Вдруг в стороне послышались резкие призывные выкрики. С десяток лесорубов, грозно размахивая топорами, бросились на берег, воинственно горланя и метая в отакийцев дротики. Южане, побросав багры, кинулись к лошадям. Несколько дротиков достигло цели и на прибрежной гальке остались два мёртвых тела.
— Чего ждём?! — раздался призывный возглас Корвала-Мизинца.
— Стоять идиоты! — выкрикнул Дрюдор, указывая влево, где небольшое звено из десятка арбалетчиков спешно вкладывали в ложа болты. — Всем в укрытие!
Но опьянённые храбростью простаки-лесорубы уже неслись на основные силы неприятеля.
Град болтов посыпался на головы атакующих, разделив отряд надвое. Ровно половина осталась лежать у воды, остальные, развернувшись на бегу ринулись в лес, и пока стрелки перезаряжали арбалеты, успели укрыться в чаще. В это время конные латники уже вскочили в сёдла, и, выстроившись шеренгой, готовили к бою пики и короткие кавалерийские мечи. Всадник на белом жеребце, с капитанской лентой на руке коротко и хлёстко выдавал команды. Прикрываемый арбалетной стрельбой, с пиками наперевес, конный строй походил на ощетинившегося дикобраза.
— Кой дурак… на латников в открытую? — грязно ругался Дрюдор.
Раздался глухой треск лопающейся древесины — арбалетные болты дождём вонзались в стволы деревьев.
— Где ваши щиты? — крикнул Дрюдор. Он был в бешенстве.
— Нам они ни к чему, мы же дровосеки, — отозвался рыжебородый тоном человека, свято верующего в логичность такого ответа.
Кавалерийская атака началась. Между деревьями замелькали потные лошадиные крупы, пики целились в животы, спины и головы лесорубов. Лязг доспехов, глухие удары мечей, беспорядочное конское ржание — звуки боя заглушали крики раненых.
— Дровосеки — самые бестолковые солдаты! — негодующий Дрюдор изрыгал проклятья. — Злости много, ума нет!
Его распахнутый рот брызгал слюной. Ухватив за куртку одного их синелесцев, гаркнул прямо в ухо:
— Эй, ты… бери тех двоих и дуй на левый фланг! А этих туда! Рубите деревья, преграждайте лошадям путь! Рубить-то вы не разучились, болваны?
Несколько лесорубов тут же бросились выполнять полученный приказ, и уже через минуту молодые сосны бодро валились, преграждая путь отакийским всадникам, заставляя лошадей вставать на дыбы и пятиться назад к реке.
— С топорами на верховых — самоубийцы! — Сержант ругался так же, как и всегда в бою. — Где лучники? Всего двое? Сенгаки, вашу… между ног! — По-другому он воевать не умел.
Неподалёку древний старик с луком в иссохшей руке целился долго и судорожно, да так, что натянувшая тетиву рука дрожала как застывшее желе на трясущемся от танца свадебном столе. Рядом молодой паренёк, тоже лучник, похоже, внук старика, застыл столбом и даже не пытался поднять лук.
— Вы двое, ко мне! — во всё горло заверещал Дрюдор, да так властно, что дед и внук тут же вытянулись по стойке смирно. — Ты, старый и он… не пытайтесь попасть в ездоков. Цельтесь в коней. В них-то уж точно не промахнуться. — И развернувшись к остальным, трубным голосом распорядился: — Всем рассыпаться и залечь! Чтоб верховые пиками не достали!