Вик Разрушитель 5 (СИ)
— Якобы? — вздернула красивые брови Аксинья.
— Ну, это мое мнение, — чуть смутился князь. — Омрын даже не сомневается. Ты представляешь, он при виде Андрея чуть ли не в ноги ему падает.
— Едва ли это можно назвать показателем возросшей Силы нашего мальчика, — рассмеялась княгиня. — Сам ты как думаешь, что с ним?
— Куан уверяет, что у него возросла ментальная сила. Если это так на самом деле, то защищаться и нападать Андрей сможет и без всяких Стихийных атрибутов.
— Мы делаем ошибку, отпуская на самотек развитие духовных практик сына, — вздохнула Аксинья. — Тебе добавки?
— Нет, спасибо, — отодвинул от себя пустую тарелку Георгий. — Если не затруднит, чайку налей. Только в большую кружку, а не в эти наперстки.
В этом доме у него не было необходимости скрывать свои мелкие слабости и желания.
Аксинья поставила перед мужем чашку из гжельского сервиза с ароматным чаем, тарелку свежевыпеченных лепешек и малиновое варенье в розетке, потом осторожно спросила:
— Если вопрос с Дианой закрыт, то какие у нас появляются варианты?
— Не терпится женить сына? — хмыкнул Глава рода и ловко макнул лепешку в варенье, подкрутил ее и отправил в рот, не уронив ни капли на стол.
— Меня беспокоит излишняя самостоятельность Андрея. Семейная жизнь сдержит его порывы и хоть как-то остепенит.
— Поняла, почему я так беспокоюсь за него? — рассмеялся Георгий. — Ты же сама просила не давить на него, пока привыкает к семье. Боюсь только, до женитьбы Андрей наворотит дел и прибавит мне седых волос на голове. А это, минимум, пять лет жизни на иголках.
— За это время можно найти подходящую партию.
— Да не переживай так сильно. Парень без женского внимания не останется. Но ты права: чем раньше мы взнуздаем его, тем спокойнее всем нам будет. И одна из кандидаток — Лидия Мстиславская с великолепным приданым, с мощным кланом за спиной.
— Ты же сам такой вариант не приемлешь, — удивилась Аксинья. — Зачем нам лиса в курятнике — не твои ли слова?
— А я и сейчас не отказываюсь от своих слов, — Георгий легонько сжал в своей руке тонкие пальцы жены. — Знаешь, иногда по ночам просыпаюсь, а сердце сжимает страх. А не в наказание ли всем нам боги сделали Андрея таким, какой он сейчас? Почему именно он получил дар Разрушителя? Что это — предтеча каких-то глобальных изменений в нашей жизни? К чему нам готовиться? Может, и в самом деле не привязывать его насильно к Роду, а дать возможность идти своим путем?
— Без семьи он не пропадет, но в душе будет сумятица, — вздохнула Аксинья, ощутив холодок, пробежавший по спине. Ее тоже посещали такие мысли, а когда Георгий озвучил их вслух, испугалась. Не могло ли это быть влиянием новой Силы Андрея, его возросших ментальных возможностей? Ненавязчиво внушил отцу и матери, какой он хочет видеть свою жизнь. Встряхнувшись — так недолго и в паранойю впасть — она посмотрела на мужа. — А так ты прав. Не стоит насильно втягивать сына в семейный круг. Мне кажется, никто особо не огорчится, если Андрей останется в Москве. Ему сейчас комфортно, и единственные, кто переживает за него — мы оба. Но какой-то якорь, который не позволит пойти ему во все тяжкие, нужен.
— Конечно, я не могу просто так махнуть рукой на сына, — Георгий встал из-за стола, и засунув руки в карманы брюк, прошелся по столовой. — Мстиславские очень чутко следят за нашими взаимоотношениями, и любая оплошность даст им сильные козыри. Их стратегия неизменна: подчинить себе все независимые княжеские кланы и в перспективе полностью выстроить вертикаль власти из своих людей. Я не имею права спустить в канализацию все достижения нашего Рода, но опасаюсь, что императорский клан может пойти на обострение ситуации.
— Чем же так ценен Андрюша? — грустно улыбнулась Аксинья. — Свой Дар он детям передать не сможет, и остается у него только небольшая перспектива закрепиться в аристократическом обществе…
— Служба на благо России, — кивнул князь Мамонов и недовольно поморщился. — То бишь Мстиславским.
— Многие дворяне служат не за честь государя, а родине, — возразила жена. — Кто мешает Андрею быть таким человеком?
— Неужели ты хочешь, чтобы сын участвовал в бесконечных военных конфликтах и со страхом ждать его гибели? — повысил голос Глава рода и сразу же показал извиняющий жест. — Прости. Что-то разнервничался. Может, и вправду образовать альянс с Мстиславскими? Иван, мне показалось, был разочарован моим отказом по браку Лидии с Андреем, но виду не подал. Он еще тот хитрый лис. Цесаревич — тот боится антимагии нашего сына и не скрывает этого.
— Так пусть и дальше боится, — пожала плечами Аксинья. — Рано или поздно все равно узнает, вот тогда и посмотрим, как наследник завертится.
— Молодец, начинаешь понимать высокую политику кланов, — снова рассмеялся Георгий, и наклонившись, приобнял жену, до сих пор сидевшую за столом. — Когда Мстиславские начнут подчинять себе слабые Роды и расшатывать кланы противников, мы можем оказаться на стороне победителей, и равновесие между ними и родом Мамоновых обеспечит Андрей. К тому времени он уже заматереет, наберется ума и не будет столь податлив внушениям Лидии.
— В случае их женитьбы, — поправила Аксинья.
— Я об этом и говорю.
— Ты все же что-то решил. Семье это не понравится.
— А кто несколько минут назад говорил, что моих родственников устраивает, что Андрей живет в Москве? — Мамонов ухмыльнулся. — Им-то какое дело, на ком женится младший княжич, да еще оторванный от клана?
— А вдруг ему приглянется Илана Рудакова? Как ты поступишь?
— Я этого не допущу, — мотнул головой князь. — Кто Андрей, и кто эта девочка, дочь военного, да еще взявшего фамилию жены? Нет, такая кровь мне не нужна. И уж за этим я присмотрю, поверь.
— Ладно, — похлопала его по руке Аксинья, сворачивая тонкую тему. — Мы слегка опережаем события. Пойдем спать. И постарайся сегодня не думать о своих противниках.
Георгий подумал, насколько легко дается младшей жене успокоить его иронией или шуткой. Пятнадцать лет прожив порознь, у Аксиньи остались силы любить и поддерживать своего мужа, а заодно делить его с Ириной и Еленой, когда вновь обрела семейное счастье. Оттого и старался быть с ней почаще, одаривая нерастраченным за долгие годы вниманием.
— Ты ложись, а я проверю почту, — поднимаясь по лестнице на верхний этаж, сказал Георгий. — Обещаю, надолго не задержусь.
— Слово князя? — усмехнулась Аксинья.
— Слово, — Мамонов поцеловал жену и пошел в свой кабинет. Он и не собирался засиживаться до глубокой ночи. Нужно было лишь рассортировать по степени важности пришедшие письма, чтобы с утра уже вплотную заняться ими. Большая часть относилась к контрактам на поставку оборудования и деталей к нему. Высокопроизводительная добыча шла на Вилюе, а в остальном прииски были разбросаны на огромных пространствах, куда оборудование забрасывали только на вертолетах. Проще говоря, оно отличалось только размерами. С лотками уже давно никто не работал, разве что на самых дальних таежных точках, а вот редукторы, трафареты, шлюзы обогащения, бункеры для загрузки горной породы, барабаны для орошения и дробления, двигатели и генераторы — всем этим было важно укомплектовать основные прииски до начала рабочего сезона.
Георгий сначала не обратил внимания на мигающий зеленым значок телефонной трубки. Кто-то пытался дозвониться до него по видеосвязи. Сначала князь хотел проигнорировать вызов, памятуя про обещание Аксинье не задерживаться в кабинете, но потом все же щелкнул на пиктограмму.
Раздался характерный звуковой сигнал, и на мониторе появился воевода Иртеньев, сидящий под портретом государя. Глава СБ, обнаружив, что абонент, находившийся за тысячи километров от Москвы, все же соизволил ответить на звонок, оживился.
— Прошу прощения, князь, — он изобразил улыбку, по его мнению, могущую растопить недовольство человека, которого оторвали ото сна. — Я намеренно позвонил в это время, чтобы вас ничто не отвлекало. Так сказать, с глазу на глаз. Следил за активностью вашей почты, и сразу же связался.