Пропавшая кузина (СИ)
— А точно в Графенау? — спросил я, подпустив в голос строгости.
— Обижаете, ваша милость! — кажется, малый и вправду обиделся. — Самолично слышал, как один солдат другому жалился, что вчерась, значит, в обед проиграл денег в карты кучеру Лехнеру, а когда отыграться сможет, и сам не знает, потому как Лехнера к ночи отослали в Графенау, отвозить туда барышню и господ со слугами из гостевого дома!
Что ж, собранные Вастлем и его помощниками сведения на звание хороших новостей не тянули никак, но давали хоть какое-то более-менее внятное представление о происходящем. Поэтому я без колебаний вручил парню серебряный баварский полтинник да еще гульден медяками разного достоинства, и мы расстались довольные друг другом. Вастль побежал куда-то по своим мальчишеским делам, а я поспешил в гостиницу.
— Так, — только и смог сказать доктор Грубер, выслушав мое сообщение. — Так, — снова произнес он после почти минутной паузы.
Что там было у него «так», я не понимал, но чувствовал, что от Альберта сейчас толку мало и придется ждать, когда доктор соберется с мыслями. На это доктору Груберу хватило еще полминуты, после чего он заговорил четко и внятно.
— Итак, получается, что полицмейстер фон Прюлль прямо связан если не с самим похищением баронессы фон Майхоффен, то как минимум с ее похитителями. Поэтому сообщать фон Прюллю сведения, с такой изобретательностью добытые вами, экселленц, — последовал полупоклон в мою сторону, — было бы не только бессмысленно, поскольку ему они и так известны, но и неразумно, ибо тем самым мы показали бы, что знаем больше, нежели он об этом думает.
Хм, и не поспоришь. Я, кстати, пока вообще не представлял, как с нашими новыми знаниями поступить. Что ж, как говорится, ум хорошо, а два лучше. Ну у нас-то сейчас вообще прямо трехглавый Змей Горыныч, значит, и вообще чудесно.
— В связи с этим встает вопрос, — продолжил доктор Грубер, — о наших дальнейших действиях.
— Вопрос?! — Альберт вскочил со стула. — Какой еще вопрос?! Надо ехать в Графенау! И так уже десять дней прошло, как Катарину похитили!
Грубер посмотрел на графа как на неразумного ребенка, но говорить ничего не стал. Ждет, когда скажу я? А я что, я скажу…
— Надо, — подтвердил я, и, поймав разочарованный взгляд доктора, добавил: — Но если мы поедем в Графенау отсюда, фон Прюлль узнает об этом едва ли не раньше, чем мы наймем повозку.
— Но как же тогда… — начал былоАльберт, но я не дал ему договорить.
— Просто ехать в Графенау нужно не из Пассау. Вот, скажем, из Ландсхута было бы лучше.
— Из Ландсхута? — недоверчиво переспросил Альберт. — Если помнишь, когда мы ехали оттуда сюда, нас встречали не очень приветливо.
— Помню, — согласился я, — и знаю, как не допустить такого на этот раз.
— Тогда нужно немедленно возвращаться в Ландсхут! — ох, все бы Альберту немедленно… Прямо «здесь и сейчас», как говорится.
— А вот этого как раз делать и не следует, — возразил я приятелю. — Потому что в этом случае фон Прюлль сразу сообразит, что хоть что-то мы накопали. Тогда он может начать копать сам и, не дай Господь, доберется до мальчишек.
— И что же тогда нам делать? — опечалился Альберт.
— Изображать поиски, — пожал я плечами. По-моему, это было очевидно. — И пусть фон Прюлль требует от нас покинуть Пассау. Желательно в письменном виде, — закончил я под одобрительное кивание доктора.
Изображать поиски мы взялись сразу после обеда. Больше, правда, гуляли по городу, благо посмотреть здесь было что. По мне, так Пассау выглядел поинтереснее Ландсхута — и из-за холмов, на которых располагался, и из-за трех рек, на слиянии которых стоял, и из-за домов с улицами, которые были красивыми и ухоженными, но не смотрелись игрушечными, да и обе крепости — тот же Нидерхаус и еще Оберхаус — прибавляли городу солидности и основательности.
Ну и зарабатывать себе изгнание из Пассау мы тоже не забывали. Приставали с дурацкими вопросами к городским лавочникам, железнодорожным служащим, работникам на причалах, с демонстративно заинтересованным видом разглядывали пассажиров проезжавших мимо нас повозок, в общем, как говорилось в бывшем моем мире, старательно палились. В итоге желаемое получили, причем очень быстро — уже вечером полицмейстер вызвал нас к себе и вручил предписание покинуть Пассау и заранее запросить его, фон Прюлля, разрешение, если мы вдруг захотим снова посетить город. Так что я вспомнил еще одно выражение из полузабытой прошлой жизни — «каждая подпись ведет к тюрьме» — и попросил доктора Грубера сохранить сей исторический документ, чтобы впоследствии можно было использовать его против фон Прюлля. Впрочем, важность этой бумаги доктор оценил и без меня.
Рано утром мы, под надзором полицейского вахмистра, сели в поезд и еще до обеда снова оказались в Ландсхуте. Честно говоря, полицмейстеру фон Штеккену я обрадовался прямо как родному, да и он, похоже, рад был видеть нас снова. Тому, как у нас сложились (точнее, не сложились) отношения с полицмейстером Пассау, он не удивился, и отреагировал на наш рассказ привычным для себя и для нас образом — вспомнив жопу, дерьмо, свинью и очень тихо, едва слышно, пробормотав себе под нос что-то непонятное про Империю и ее тень. А мог бы, кстати, и заранее сказать. Или намекнуть хотя бы…
История с нападением разбойников вызвала у фон Штеккена куда больший интерес. Когда я предположил, что о нашем выезде из Ландсхута кто-то сообщил по телефону тем, кто уже непосредственно посылал этих уродов на дело, полицмейстер сразу со мной согласился. Я, кстати, был почти уверен, что он даже предполагал, кто бы это мог быть, но нам так и не сказал. Видимо, не хотел выносить сор из избы. Да и ладно, пусть сам со своими городскими делами разбирается, нам-то эти разборки вообще ни к чему, нам Альбертову кузину найти надо. Хорошо хоть, что фон Штеккен пошел нам навстречу в сокрытии нашего следующего выезда из города, а заодно дал пару полезных советов.
— Вообще-то в Графенау фон Прюлль считай что никто, — пояснил он. — Командовать там он может только своими людьми, которых туда послал. За порядок в округе отвечает земельная стража с управлением во Фрайунге, это по соседству. Там ротмистр Бек главный, зайдите к нему и в разговоре упомяните, что с фон Прюллем у вас, хм, отношения не сложились. Не скажу, что Бек после этого сильно вам поможет, но мешать не станет, это уж точно. И в самом Графенау лучше не останавливайтесь. Вы там чужих увидите, конечно, сразу, но и они вас увидят как бы не еще скорее. А раз на вас уже этих безмозглых разбойников натравливали, черт его знает, что может выйти. Там между Фрайунгом и Яндельсбрунном есть большой постоялый двор Хютенхоф, лучше места, чтобы квартировать, вы не найдете. Хозяину, Арнольду Пастеру, я с вами письмецо передам, все в лучшем виде будет.
Что ж, как говорится, и на том спасибо. Впрочем, меньше чем через час у нас состоялась еще одна полезная встреча — в полицию явился уже знакомый нам Герхард Мюллер. Собственно, фон Штеккен по нашей просьбе и послал за ним полицейского, в присутствии нескольких человек объявившего кучеру, что господин полицмейстер желает еще раз его допросить по поводу разбойного нападения. Не хотелось, чтобы нашу встречу с Герхардом кто-то отследил. В этот раз мы собирались нанять Герхарда с его экипажем и лошадьми не просто для разовой поездки, а на какое-то время — без транспорта в сельской местности делать нечего. Опять же, человек побывал с нами в деле, показал себя очень хорошо, так что для нас это был бы, пожалуй, идеальный вариант.
Видимо, и мы в качестве нанимателей Герхарду понравились, потому что к соглашению стороны пришли быстро. Вопрос с хозяином гостиницы, которую мы собирались покинуть, не прощаясь, взялся урегулировать фон Штеккен, вещи наши Герхард забрал ближе к вечеру, а в предрассветной темноте мы тихо выбрались на улицу, добрались до условленного места где Герхард уже нас поджидал, и рассвет встретили в дороге.
Глава 13
Дела имперские и дела наши
— Кстати, доктор, а что говорил полицмейстер фон Штеккен про какую-то «тень Империи»? — я решил малость развеять дорожную скуку, а заодно и разжиться новыми знаниями. Рассвет только-только занимался, Альберт бессовестно дрых, вот я к доктору и пристал.