В поисках смысла (СИ)

— Что, скажешь, и эта не годится? — С прищуром спросил Карл Андреевич.
— Уже лучше. Но колеса лишние.
— Так позволь, как же мне грести? Сам же чертежи аквапеда отдал. Очень удобно будет.
— Задумка хорошая, но движитель нужен другой.
— Какой?
— Пока не знаю. Есть варианты подумать, но и говорить не буду, пока сам не определюсь.
— Хм, любопытно. Я буду ждать. А вот ракеты твои мы без церемоний определим. Представляешь, пуск прямо из под воды! Враг ничего не ждет, стоит себе на якоре да ядра пускает по береговым укреплениям. А тут из ниоткуда фыр, бах, и все в щепки! — Шильдер задел пустой стакан рукой.
— Первые атаки такие и будут. Потом сети ставить начнут, бомбы изобретать. Надо сразу делать такую, чтоб и на рейде, и в движении могла поразить.
— Это ты, брат, загнул. Оригинал ты известный, но до такого чуда и тебе далеко.
— Мне далеко. А вот нам вместе не очень. Сам желал меня в консультанты? Получай. К тому же не только для армии такая лодка нужна.
— А для чего? — искренне удивился Шильдер.
— Для нас. Для Подводной компании.
— К чему?
— У английских частных компаний свой флот с пушками. У нас такого нет, так почему бы не быть? К тому же, сам видишь, какая бюрократия неповоротливая. А мы доведем до ума и используем во благо Отечества.
— Про бюрократию, это ты за ракеты обиделся? И, милый ты мой. Знаешь, какой вой чиновники с генералами подняли? Хоть уши затыкай. И конвенции, и международное осуждение, и угрозу миру приплели.
— Поэтому я и не хочу толкать это через военную машину. Да и ни к чему раньше времени карты раскрывать.
— Я думал, ты, как Соболевский, обидишься. Замкнешься в болоте своем.
— Напротив, я рад отказу, хоть его и не озвучили официально. Теперь желательно, чтоб побыстрей забыли о том. Могу секретный вопрос задать?
— Если секретный, то не уверен, что отвечу.
— Тебе, как акционеру Подводной компании, изрядная доля золота причитается. Пожертвовал?
— Так же, как и ты, думаю, раз спрашиваешь такое. Зато имею теперь благосклонность Государя и линию в банке. Теперь не нужно продавать имение, как Засядке, чтоб деньги на опыты найти. Глядишь, еще и ему подсобим.
— А поехали к нему?
Александр Дмитриевич нас принял не сразу. Кому-то выговаривал, а потом вышел в приемную, обнял нас. Денщик послан в трактир за водкой и закуской. А мы идем смотреть ракеты.
В особом секретном цеху за двумя постами на столе закреплена ракета около двух метров длиной и около двадцати сантиметров в диаметре. Вижу в носовой части отверстие под взрыватель. 
— Вот, будущее артиллерии, — гордо поднял голову Засядко, — только пока очень капризно летит.
— Кувыркается? — Спрашиваю я.
— Еще как. Хотел удивить вас по прибытии, но пока нечем.
— Так надо стабилизировать.
— Чем такую дылду спрямишь? Для ракет Конгрива диаметром в три с половиной дюйма деревянный шест в шесть ярдов используют. Но у вас — то без шеста летела!
— Я несилен в ракетной технике. Надо центр тяжести искать и все такое прочее. У меня ракета вращается под действием пороховых газов, выходящих через дырочки. Но я не ставил задачей дальность. Мне нужна точность. А вам можно стабилизаторы попробовать.
— Голландцы пытались. Неважно вышло.
— А вы сделайте важно. Есть бумага?
Мы усаживаемся за стол. Я рисую детскую ракету самую простую. И разные виды стабилизаторов. Потом черчу установку из рельс с подвешенными ракетами. 
— Вам же не нужно пробивать борт, насколько я понимаю, а накрыть наступающую пехоту или конницу. Важнее фугасное действие.
— Почему это не нужно? — подал голос Шильдер, — очень даже необходимо. Мишень разлетелась в щепки изнутри. Как вы это сделали?
— Дорогие мои, еще водку не принесли, а я уже тут разрисовался. А потом мои фантазии окажутся ошибочными, будете винить.
— Ну что вы! Мы и сами так мечтаем, с карандашом и листом, — улыбнулся Александр Дмитриевич, — а вот и хлебное вино подоспело.
Я много не пил, больше ел. По случаю поста разварной судак в польском соусе был восхитителен. Надо думать, о чем говорить. Но уйти в себя мне не дают.
 
— Хорошо. Мы поражаем пехоту, — крякнул после рюмки Засядко, — лучшее, что есть, это картечные гранаты Генри Шрэпнела. Но ракете не достичь скорости ядра. Значит, скорость картечин тоже будет мала. А пороха хватает только лишь разрушить корпус гранаты и освободить картечь. Тут только за счет массовости удара можно действовать. Десятки ракет одновременно взлетят с таких станков. Даже рассеивание не спасет и даже поможет, сели наступление в колонне.
— Причем тут скорость ядра? — Обмакиваю я кусок в хрен со сметаной.
— Давайте нарисую, вам простительно, вы — не артиллерист, — Засядко снисходительно берет лист и карандаш.
Возникает изображение ядра с картечью внутри и трубкой.
— Если трубку укоротить, то и взрыв будет ближе. В этом гениальность изобретения. Шрэпнел был капитаном, когда предложил это. А через два года стал полковником. Сейчас уже давно генерал. И заслуженно.
Я поискал, чем вытереть руки, вытащил салфетку из-за воротника. В нее же и высморкался. Хрен уж очень ядреный.
— Пардон, понахватался дурных манер у индейцев, — я растянул уголок рта и, не обращая внимание на конфуз, взял карандаш, — ракета позволяет установить не круглый, а вытянутый снаряд. Ставим вышибной заряд, диафрагму, а за ней укладываем рядами картечь. И плевать нам на скорость ядра. Получаем маленькую одноразовую пушку. Только продумать надо замедлитель.
Я изобразил классический шрапнельный снаряд из книги моего детства «Артиллерия» и поднял голову. Меня испугал сумасшедший огонек зрачков Александра Дмитриевича. В его глазах ракеты летели и взрывались над полем боя. Пучки картечи неслись к земле. И смерть следовала за ними. Я щелкнул пальцами. Он встрепенулся и подскочил к двери: «Начальника караула ко мне. Выставить два дополнительных поста и никого ко мне не пускать».
— Вы понимаете, что это? — с придыханием спросил он меня.
— Понимаю. Пока нет возможности сделать это на орудиях. Почему бы не устроить на ракетах?
— Нет, не понимаете. Это не должно знать никому, кроме нас троих. Прошу воздержаться от докладов, Карл Андреевич, вышестоящим лицам. Предлагаю сделать образец.
— Сначала надо, чтоб ракеты твои предсказуемо летали, — Шильдер вытащил салфетку и вытер пот с лица.
— Ничего, первые полетят на палках, пока над стабилизаторами работать буду.
— Продолжу мысль, — налил я в рюмки, — чтоб не обидно было, расскажу, почему моя ракета внутри взорвалась.
Я рисую схему кумулятивного заряда.
— Сделано воронкой, которую выстилает медный лист в три миллиметра. В результате получаем направленную струю.
Теперь пыхтит Шильдер. 
— Гениально! Но мне этого не сделать одному.
— Так я и говорю, все в команде лучше. Чтоб не было препятствий, надо везде своих людей иметь. И не за деньги верных, а за идею.
— Мы так до масонов договоримся, — сжал губы Засядко.
— Про масонов не знаю ничего. Верно, идеи у них свои. А мы будем за Отечество радеть.
— Тайком от Государя? — поднимает брови Шильдер.
— Зачем тайком? Узнает обязательно. Но обязательно тайно и, не взирая на чины, титулы и сословия.
— И что же это будет?
— Научно-патриотический союз, — сказал я первое, что пришло в голову, — будем поддерживать изобретателей, держать под присмотром ученых, направлять в нужное русло.
— Здравая мысль, — кивнул Карл Андреевич.
— Да он уже есть, — закусил я, — только в нем пока мы трое.
— Если он уже есть, зачем еще придумывать что-то? — Пожал плечами Засядко.
— Тогда на том и порешим, — говорю я, — у нас свой круг, и если будет достойный человек, то вместе его рассмотрим.
— Это правильно, — снимает напряжение Шильдер, — давайте поднимем чарки за наш круг друзей и верных сынов Отечества.
Я понимаю, что после восстания декабристов они опасаются любых союзов. Пусть самых безобидный. Тем более, тайные общества запрещены еще Александром Павловичем. Но мне нужен выход на ученых. Всех подряд не перевербуешь. Некоторые проекты можно было бы отправить на аутсорсинг. Да некому. И я понимаю, что о беседе куратору, да и Николаю Павловичу, все рано расскажут. Не потому, что стукачи, а потому, что честные. И верят, что раз на службе, да еще и не в последних, то должны быть преданными и душой, и телом. Но на то и расчет. Если есть секретная лаборатория, то почему не быть секретному сообществу?