Честь и лукавство

После свадьбы молодые уехали путешествовать в Италию, Аннабелла одаривала своим вниманием барона Морланда, чей дядюшка наконец скончался, а я от всего сердца наслаждалась новообретенным счастьем. Уильям по-прежнему часто посе-щал наш дом, и нам нередко удавалось побыть вдвоем, однако мне хотелось большего, да и в его глазах я видела обещание чувственных радостей. Он ни слова не говорил мне о том, что ему недостаточно кратких часов наших встреч, но моя половинка нашей общей души не нуждалась в словах, а тело вдруг захотело выйти из-под контроля рассудка.
Однажды, в двадцатых числах декабря, Уильям сидел в библиотеке, держа меня на коленях. Мой муж отдыхал, а прислуга никогда не входила в комнаты без стука, так что мы могли не боясь наслаждаться объятиями друг друга.
– Фея моих грез, я хотел бы предложить вам одно приключение, долженствующее помочь нам побыть вдвоем и повеселиться без бдительных глаз любительниц посплетничать, – прошептал он, по обыкновению, прямо мне в ушко, поскольку наверняка чувствовал, как это будоражит мою чувственность.
– О каком приключении вы говорите, милый мой вампир? – отвечала я, как и всегда в подобных случаях, шутливым тоном, скрывающим мое волнение.
– Вы наверняка слышали от подруг, что в рождественскую неделю в театрах устраиваются маскарады, куда может прийти любой желающий и остаться неузнанным.
Я невольно вздрогнула при упоминании этого мероприятия. Еще бы, больше всего мне хотелось забыть о нем и в то же время я была рада, что освободилась от такой неприятности, как девственность при наличии мужа.
– Да, Кэтрин говорила мне о них, и Аннабелла тоже. Но в чем заключается ваше предложение? Вы хотите отправиться на маскарад?
– Да, дорогая. Вместе с вами. В масках никто не узнает нас, и мы можем танцевать хоть до утра без этой досадной необходимости менять партнеров после каждых двух танцев. Думаю, ваш супруг отпустит вас, если я пообещаю заботиться о вашей безопасности.
– В этом я не сомневаюсь, граф очень добр и не будет ханжески осуждать неприличие подобного поступка. Надеюсь, там нет воров и грабителей?
– Не беспокойтесь, мы наденем простые платья и притворимся собственными слугами.
– Вы часто бывали там? – спросила я не без трепета: вдруг он видел меня в прошлом году и узнает в маскарадном костюме?
– Нет, всего несколько раз. На маскараде весело только в том случае, если хочешь укрыться от любопытных глаз, а мне до сих пор этого не требовалось. Так мы условились?
– Да, поедем в первый же день. Я попытаюсь найти себе подходящий костюм.
Мой супруг и не думал запрещать мне эту эскападу, сказав, что и сам в молодости любил подобные маленькие приключения, и посетовав, что слишком слаб, чтобы свозить меня на настоящий маскарад в Венецию.
Следующим вечером мы встретились с Россетером у театра. Я приехала на извозчике, он – в простой карете без гербов.
Я пожалела, что не сохранила свое прошлогоднее платье, но новый костюм нимфы мне очень нравился, так как выглядел весьма соблазнительно и должен был напоминать Уильяму о моем сказочном происхождении. Герцог облачился в костюм разбойника – зеленый бархат и серебро, шапочка с пером и пистолеты за поясом.
Маскарад ничем не отличался от прошлогоднего, но я старательно делала вид, что мне все это внове, немного жалея, что должна притворяться перед любимым человеком. Мы танцевали два часа подряд, после чего Уильям при помощи золота раздобыл где-то бутылку шампанского, не имеющую ничего общего с тем, которое продавалось на маскараде. Освежившись бокалом игристого напитка, мы снова пошли танцевать, с удовольствием прижимаясь друг к другу и представляя, какие глаза были бы у дам из семейства Гринхауз, увидь они нас в этот момент. Уильям сообщил мне, что многие светские дамы и джентльмены приходят сюда веселиться, и мы старались держаться в тени, хотя шансов, что нас узнают, было совсем немного: театр оказался весь заполнен народом в плотных масках, прикрывающих лицо и волосы.
Около двух часов ночи Уильям сказал, что настало время еще одного сюрприза, и вывел меня на улицу. Он усадил меня в свою карету, а сам стал править ею. Я не стала спрашивать, куда он везет меня, предвкушая необыкновенное продолжение этой романтической ночи. Ожидания вполне оправдались, когда карета остановилась у ворот маленького домика, окруженного густым садом. Уильям признался мне, что приобрел домик специально ради того, чтобы у нас было гнездышко, где мы могли бы ворковать друг с другом без опасений.
 
– Считайте, что это мой рождественский подарок, любовь моя, – прошептал он, на руках внеся меня в маленькую гостиную, где был накрыт ужин с неизменным тортом впридачу.
– Я так счастлива, любимый!
Как же приятно произносить эти слова!
Приходящих слуг Уильям отправил по домам, и кроме нас в домике никого не было. Я так волновалась, что у меня даже пропал аппетит. Уильям разделял мои чувства и сразу же усадил меня на низкий диванчик со множеством подушек.
– Это будет храм нашей любви. – Он медленно снял с меня шарф, укрывающий плечи…
Несмотря на растущую свободу нравов, я не стану приводить описание событий этой ночи. Каждый, кто был влюблен и имел счастье испытать все сладости любви, легко может вообразить себе все, что произошло между мной и Уильямом сначала на диванчике, а потом в уютной спаленке во втором этаже. Я узнала сокровенную тайну и одновременно поняла, что она так многогранна, что ее можно открывать заново каждый раз в течение всей жизни.
В пять часов Уильям отвез меня, снова одетую в маскарадный костюм, к задней двери нашего дома, куда я и проскользнула тайком, не потревожив ничей сон.
  
Глава 26
 
На следующий день супруг спросил, как мне понравился бал, и я честно ответила, что никогда еще мне не было так весело. А вечером все повторилось, правда, танцы были сокращены до минимума.
Наступление нового года ознаменовало закрытие маскарадов. Мы уже не могли проводить вдвоем ночи, но находили повод на пару часов уединиться в своем гнездышке, тщательно соблюдая осторожность. Я боялась не гнева мужа, а скандала вокруг его имени, и прилагала все усилия, чтобы никто не заподозрил меня в наличии любовника. Мы никогда не говорили с Уильямом о его невесте, и я почти совсем забыла о ее существовании, не испытывая ни ревности, ни зависти. Это было чудесное время, я не замечала ни жестоких холодов, ни неожиданных оттепелей той зимы, находясь все время среди живых цветов и согреваясь светом любимых глаз.
Я была уверена, что мой супруг не остается в неведении, так как он явно повеселел и частенько бросал любопытные взгляды на мою талию, словно ожидая ее увеличения. Однако граф ни единым намеком не смущал мою совесть, и наша дружба только укреплялась. В середине февраля меня неожиданно стала мучить тошнота, и я не была уже столь наивной, чтобы сразу не догадаться, в чем дело. Чувство глубокой радости охватило меня, но я не собиралась делиться им с Уильямом. Это был первый секрет от него за все то время, что мы были вместе.
Зато мужа своего я поспешила обрадовать, хотя и сильно смущаясь и чувствуя неловкость:
– Сэр, я хочу сообщить вам одну новость, которая, правда, еще не подтверждена ничьим авторитетным свидетельством, но мне кажется, что через несколько месяцев у вас появится долгожданный наследник.
Граф побледнел и едва не прослезился:
– Счастью моему нет предела. Одно время я перестал надеяться, что успею подержать его на руках, но потом надежда снова пришла ко мне, и, как оказалось, не напрасно. Мы немедленно пригласим самого лучшего доктора, чтобы он осмотрел вас и назначил правильный режим и питание.
Я не стала уточнять у графа, в связи с чем погасшая надежда вернулась к нему, но мне необходимо было посоветоваться, как быть дальше.
– Сэр, я непрестанно думала о выполнении своего обещания, но это оказалось для меня тяжелее, чем я полагала раньше. Однако теперь, если все подтвердится, как нам поступить, чтобы не пробудить… ничьих подозрений?