Мой лучший враг

– А Глория не сильная?
Зачем я это спрашиваю?
– Она хорошая актриса. И Тео на нее плевать.
Я замираю. Щурюсь на придурка.
– Откуда такая уверенность в чувствах этих двоих? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
– Все люди знают что-то, чего не знают другие.
– Не уходи от ответа!
Рейм дергает рукой, поправляя щит.
– Я знаю, что сегодня он прибежит тебя утешать. Если нет – можешь облить меня краской завтра.
Я смотрю на него. Смотрю, пока в стороне наливается белым стена. Особенно ярко.
– Зачем ждать?
С этими словами я хватаю руку аристократа и ныряю ему за спину. Щит вздрагивает и тает. Он не успевает среагировать. Всплеск – и меня окатывает волной брызг.
И еще одной.
Когда Рейм сгибается, а затем разворачивается, когда я отпускаю его, мне чуть легче. Потому что он весь в краске – двойной выстрел-плевок разукрасил его так, что мне и не снилось.
– Лудар… – Он резко трет лицо – то ли взбешенно, то ли просто пытаясь продрать глаза.
Отшатывается, выставляя очередную преграду. Я просто отхожу в сторону от пушки.
Дала обращает на нас внимание и кричит. Остальные тоже отвлекаются. Я скорее вижу, чем слышу новые смешки, хотя гогот Дуласа и общее веселье очевидны.
Зато теперь они принадлежат Рейму, а у меня есть минута передышки.
– Я больше не повторю идиотской ошибки, – сообщаю «напарнику». – Я больше тебе не верю.
Рейм откидывает мокрые волосы со лба. Пытается промокнуть посеревшее лицо рукавом, но это слабо помогает. Только его глаза остаются нормального цвета – и на сером еще опаснее сверкают.
– Нравится выглядеть идиотом? – интересуюсь я.
Он смотрит в сторону площадки и скалится, показывая Дуласу неприличный жест. А затем надвигается на меня.
– Прекрасно, – его голос звучит зловеще. – Полегчало, бесенок? Хочешь секрет? Мне плевать, как я выгляжу в чужих глазах. В мире очень мало людей, чье мнение стоит хоть грош. Среди них, – он раздраженно кивает на площадку, отчего с волос летят брызги, – лучше даже не ищи.
Я недоверчиво усмехаюсь.
– Да, конечно. Поэтому ты выбираешь одежду по цене лошади. Поэтому не бегаешь за девицами и ведешь себя так, чтобы тебя боялись.
– Одежда удобная. Бегать за тем, чего и так в избытке или что нужно добыть иным способом, – глупо.
– По этой же логике тебе нравится быть отвратительным придурком, да?
Лицо Рейма темнеет.
Несколько секунд он смотрит на меня сверху вниз. В неравномерно серых тонах он мог бы сойти за статую. Потом его губы двигаются, сжимаются, и взгляд становится неожиданно мрачным.
– Вроде того.
Что у него в голове? Я вдруг понимаю, что могла бы поменьше задаваться этим вопросом после четырех лет знакомства. Или просто поменьше.
– Подставишь меня еще раз, хоть в мелочи, – и я пойду к Илману, Рейм, – говорю я холодно и твердо. – Откажусь от нашей пары и факультета. И если ты ошибся насчет Альнара сегодня – пожалуй, тоже.
Обхожу его и возвращаюсь к пушке. До конца занятия мы отбиваем шары и перекидываемся лишь десятком слов. Когда все заканчивается, я тащу усталые ноги на часовой перерыв, по-прежнему игнорируя «избранника».
Иду в душ в небольшой садовой постройке и, наконец, отмываюсь. Делать это куда приятнее, чем в наших комнатах.
* * *
Из душа, переодевшись в чистую форму, я выхожу последней. Сбежала и Тал, которая долго пыталась узнать, что случилось у нас с Реймом, и еще пара девчонок, ну а остальные сразу вернулись в общежитие. Я только за.
Радуюсь такой малости, как свежесть на коже, и раздумываю, поздно ли зайти в столовую за соком.
А потом вижу сидящего на узкой скамье у стены Альнара.
Меня будто током бьет. Хочется протереть глаза. Ал поворачивает голову и по всем правилам наших встреч должен улыбнуться, но не делает этого. Просто встает и идет ко мне.
– Келли. Как ты?
Мне очень сложно не замереть, настороженно на него глядя.
– Нормально. Ты ждешь Глорию? – это практически единственная моя версия: что я не заметила злобную брюнетку и она все-таки где-то здесь. Ну, еще парочка сумасшедших: Рейм ему заплатил? Они в тайном сговоре? Демоны, я сама не своя.
 
Ал качает головой.
– Тебя.
Меня.
– Что у вас произошло? – Лицо парня моей мечты – серьезнее некуда. Место тренировочной формы уже заняли рубашка и брюки, и выглядит он прекрасно.
Какая-то часть меня – совсем слабая. Она хочет подойти, уткнуться носом ему в плечо и действительно искать утешения. Разумеется, я так не поступлю. Но тут же вспоминаю слова Рейма о силе, едва не морщусь, и в груди взвивается буря.
– Мы просто поссорились. На тесте, – говорю я вместо каких-либо глупостей. – Результат ты видел.
– Что он сделал?
– Кое-что, после чего… – «… хочется его убить». Фраза вдруг кажется слишком кровожадной. Я прикусываю язык, а миг спустя уже кляну себя за то, что вообще так потеряна. – В общем, кое-что плохое.
Ал трогает ремешок на запястье, а потом словно вспоминает:
– Хочешь пить?
– А?
– Я принес тебе кое-что.
Пораженно слежу за движением его красивого подбородка. Только сейчас замечаю на скамье тарелку с печеньем и стаканом морковного сока. О Стихии.
Я вообще не понимаю, что происходит, но наконец выхожу из ступора. Вдыхаю глубоко, немного расслабляюсь и искренне улыбаюсь Алу. Мне кажется, получается все равно кривовато, но мы садимся рядом на скамью.
Надо признать: злость на Рейма, обида и горечь отходят на второй план. Не то чтобы я уже забыла про них, но на что бы ни рассчитывал мой враг-напарник, все у него получилось. Альнар пришел меня защищать? Кажется, так.
– Спасибо, – благодарю я. Мое плечо совсем рядом с плечом Ала. Он сидит вполоборота, теплые глаза изучают меня, и я почти тону в них. – На самом деле, не стоило…
Не стоило. Я сама могла бы дойти до столовой. И сказать об этом – совершенно естественно, мне ведь не хочется, чтобы Альнар думал, что я не в силах проделать двести шагов? Но я вдруг вижу, как он хмурится. Ему что, действительно неприятно?
– Мне несложно, Келли.
– Да, конечно. Спасибо, – бормочу я снова.
И быстро прикладываюсь к соку.
– Я просто имела в виду… Глория, надеюсь, не против?
Кажется, это вопрос чуть лучше.
– Не знаю.
– Как у вас прошел тест? А тренировка?
Альнар рассказывает – причем, казалось бы, у них все замечательно, но он не делает на этом акцент. То ли щадя мои чувства, то ли по другой причине. Мне нравится, когда он говорит, тем более что Глории в его рассказах почти нет. Ал – такой же огневик, как и я, и мы обсуждаем пушки, способы борьбы с ними и даже как сложно отмывать краску. Вспоминаем забавные случаи из прошлых лет.
А потом его лицо вновь становится серьезнее.
– Послушай. Насчет Рейма… – Он морщится, словно хотел подвести разговор к этому раньше, но лишь теперь собрался с силами. – Я плохо относился к нему всегда. Но сейчас у меня есть причины думать о нем еще хуже.
Замираю. Выныриваю из приятного мирка, в который успела погрузиться. Что он имеет в виду? Отношения этих двоих действительно какие-то странные. Мне не кажется.
– Что произошло между ним, тобой и Глорией? – спрашиваю настороженно.
– Я не знаю подробностей. Знаю, что ее родители разорвали их помолвку из-за какого-то его проступка. Достаточно опасного, чтобы забыть про связи и прочие преимущества, которые можно получить, породнившись с Реймами.
Звучит плохо. И неожиданно. Рейм натворил что-то еще хуже, чем обычно?
Он сказал, что их с Глорией родители поссорились, – под заклятьем правды, и это единственный повод вспомнить его слова, – но не сказал, из-за чего.
Уж не поэтому ли он знал, что Альнар будет за меня беспокоиться больше обычного?
Я пытаюсь все это переварить. Как-то взвесить. Разумеется, новости мне не нравятся, даже несмотря на заботу Ала.
– Прости, – поднимает руки тот. – Я не хотел добавлять тебе тревог. Может, мне просто слишком сложно принять, что это ты рядом с ним. Ну, потому что…