Божья коровка (СИ)

– Я – домой, – сказал напарнику, снимая рукавицы.
– Зачем? – удивился дядя Миша.
– Обедать.
– Тебе разве не сказали? – хмыкнул грузчик. – Всех кормят здесь, у Алексеевны таков порядок. Продавцов – за деньги, к слову, небольшие, поэтому они охотно платят. А грузчиков – бесплатно, – он улыбнулся, показав прокуренные зубы. – У нас зарплата меньше всех. И мяса два куска кладут, а не один.
– Почему? – удивился Николай.
– А чтобы ты в холодильную камеру не заскочил и не жрал там колбасу, – заржал напарник. – Алексеевна – баба с головой.
Кормили вправду сытно. Борщ на бульоне с кусочками свинины, говядина в кисло-сладком соусе с картофельным пюре, компот из сухофруктов. Говядины Борису с дядей Мишей, как тот и говорил, положили два куска. Все было очень вкусно, и Лосев жадно ел, стараясь делать это аккуратно. Закончив, уловил на себе заинтересованные взгляды. Смотрели молодые девушки и женщины постарше, но еще вполне в соку. По меркам Лосева, конечно, а не Бори.
– Где вы отыскали такого грузчика, Валентина Алексеевна? – спросила пухлая блондинка с приятным бюстом. Размер примерно третий, как прикинул Лосев. – Красавчик, хоть в кино снимай.
– Сам на работу попросился, – ответила директор. Она сидела с ними за одним столом, что Николаю понравилось – не ест отдельно в кабинете. – Парень – сирота. Мать у него недавно умерла, а батьки нету. Посмотрим, как работать будет. Понравится – возьмем на постоянно.
– Берите, – блондинка облизала губы. – В нашем бабском коллективе такого очень не хватает.
Все дружно рассмеялись.
– Смотри мне, Клава! – директор погрозила кулаком. – Не порти парня. Ему всего семнадцать.
– И что? – нисколько не смутилась Клава. – Женилка выросла, наверное. Я бы посмотрела.
За столом захохотали, директор покачала головой. Смеясь, все встали с лавок и стали расходиться. Две женщины собрали грязную посуду, сложив алюминиевые миски и приборы в такую же кастрюлю с ручками. На ней имелась надпись краской – «столовая». «Еду сюда привозят, – понял Николай. – Директор вправду молодец, организовала для людей».
– Покурим? – предложил ему напарник, достав из кармана пачку «Примы».
– Я не курю, – ответил Николай. – Но с вами посижу, если не против.
– Сиди, – согласился дядя Миша.
Они вышли во двор, где примостились на ступеньках, ведущих к входу в магазин – служебному, конечно. Для покупателей он с улицы. Напарник чиркнул спичкой, прикурил и, затянувшись, выпустил клуб дыма.
– Пристали к тебе бабы? – хмыкнул, сплюнув. – Ты не тушуйся, Боря. Это магазин. Тут есть такие… – дядя Миша засмеялся. – Вот Клавку взять. Баба – разведенка. У ней же там так чешется – на стенку лезет. А где найдешь? В магазине пара мужиков была: я да Нехайчик. Так я семейный, а Нехайчик – алкоголик. Такому баба не нужна, ему бы лишь бы выпить.
– Мужчин вокруг хватает, – удивился Лосев.
– А где найти? – не согласился дядя Миша. – На танцы не пойдешь – там девки молодые, а Клавке скоро тридцать [20].
– Среди покупателей есть мужчины.
– Клавка на мясе стоит, – покачал головой напарник. – Там в основном женщины берут. Мужик если подойдет, так женатый. Холостые колбасу берут или пельмени. Им готовить лень. Еще толкутся в винно-водочном, да те большей частью – пьянь. Толк от них… – он махнул рукой. – Клавка не одна такая, есть другие разведенки. Ты держись от них подальше.
– Почему?
– Глазом не моргнешь, как охомутают. Бабы тертые. У тебя ж квартира есть?
– В этом доме, – подтвердил Николай. – Во втором подъезде. Одна комната, но она большая. Спальня за перегородкой.
– А-а, полуторка [21], – кивнул напарник. – Ты жених с квартирой, потому завидный. Они все по общагам обретаются, редко у кого комната при общей кухне. Ты пацан не знаешь баб. Даст раз тебе, и ты довольный. Хочешь продолжения – женись. Вот так, Боря.
Дядя Миша выбросил окурок. «Это мы посмотрим, – мысленно хмыкнул Николай. – Как меня окрутят. Я пацан лишь только с виду». Вслух спросил другое:
 
– Почему вы тут работаете, дядя Миша? Ведь зарплата небольшая.
– Так живу тут, – напарник показал рукой. – За этой улицей – пустырь, дальше – частный сектор. Есть дом свой и хозяйство. Встал, пять минут пешком – и на работе. К тому же я не продавец, и весь день торчать в магазине мне не надо. Машины разгрузил – свободен, пошел домой хозяйством заниматься. Есть и другая выгода, но знать тебе о ней пока что рано. Пойдем! – он глянул на часы. – Машины счас приедут…
После обеда разгружали молоко. Его доставили в ящиках из толстой проволоки. Внутри – гнезда для бутылок. Таскали их крюками из стального прутка с ручкой в форме буквы «О». Им цепляли нижний ящик и волокли по цементному полу стопку, придерживая верхний ящик левой рукой. Не дай бог стопка рухнет и бутылки разобьются! Было тяжело, но Лосев справился. Но не успел передохнуть, как привезли вино в таких же ящиках – и вновь тащи. Он чуть не сдох. Если молока было считанные стопки, то вина доставили фургон, и оно все не кончалось.
– Зачем же столько? – спросил Лосев у напарника, когда всю машину разгрузили. Он был весь мокрый и хватал воздух ртом.
– Разберут за два часа, – хмыкнул дядя Миша. Он достал из ящика полулитровую пивную бутылку, запечатанную белой жестяной пробкой. – Видишь? – ткнул пальцем в этикетку.
– Биле мицне, – прочел Лосев.
– Биомицин, – ухмыльнулся напарник. – Семнадцать оборотов [22], 98 копеек за бутылку. На вкус приятное и мягкое [23], можно пить из горла и не закусывать. А водка дорогая – два восемьдесят семь за пол-литра.
Напарник как в воду глядел. Не успели они затащить в винно-водочный отдел ящики с «биомицином», как к прилавку выстроилась очередь, и она все росла. Складывалось впечатление, что у местных пьяниц работает своя система оповещения [24]. Грузчики упарились таскать сюда ящики с вином, а обратно – опустевшие. Наконец, «биомицин» закончился, о чем продавец объявила покупателям.
– Не бреши! – заорал стоявший у прилавка мужичонка с багровым носом и подбитым глазом. Выглядел он уже поддатым. – Есть еще! Сховали для своих. Покажи подсобку.
Он попытался обойти прилавок, но дорогу ему преградил дядя Миша.
– Посторонним нельзя, – заявил сурово. – Сказано: кончилось, значит, кончилось.
– Да я тебя!..
Мужичонка схватил грузчика за грудки и воткнул спиной в прилавок. Дядя Миша вскрикнул. Николай, метнувшись к ним, без размаха засадил буяну в печень. Тот охнул и выпустил напарника. Николай завернул ему правую за спину, а другой рукой сдавил горло воротом.
– Пусти! – просипел мужичонка.
– Как напарник скажет, – хмыкнул Лосев. – Ты его о прилавок спиной ударил. Его, может быть, в больницу повезут. А тебя – в тюрьму. Срок ты заработал.
– Я не буду больше! – взмолился мужичонка. – Зуб даю!
– Отпусти, – сказал напарник. – Ничего он мне не отбил.
– Ладно.
Николай разжал ладони. Мужичонка отскочил и потер рукою горло.
– Здоров же ты, пацан! – произнес, качая головой. – Вмиг меня скрутил.
– У меня разряд по самбо, – ухмыльнулся Николай. – А еще по боксу. Хочешь испытать еще, милости прошу.
– Нет уж, на хрен, – отказался мужичок. – Лучше подтверди: вино и вправду все? Ты здесь новый человек, до сих пор тебя не видел, гнать пургу не будешь. Мишка-то соврет и не поморщится.
– Кончилось, – ответил Лосев. – И слава богу. Заманались ящики таскать.
– Понял.
Мужичонка повернулся и ушел. Следом рассосалась очередь.
– Ты и вправду самбо знаешь? – спросил напарник, когда они унесли в подсобку опустевшие ящики.
– Нет, конечно! – засмеялся Лосев. – Но его нужно было напугать.