Божья коровка (СИ)

– Мясорубка, – старшина махнул рукой. – Там китайцев море полегло, но и нашим прилетело. Рассказать вам больше не могу – не имею права.
– Понял, – закивал мужчина. – Вижу, что билеты вы купили. Скоро самолет?
– Через час пятнадцать, – ответил старшина, бросив взгляд на циферблат часов.
– Помогу вам отвести товарища, – вызвался мужчина. – Наш рейс надолго отложили…
* * *
Путь до Минска Ан-24 преодолел за два часа. В самолете Сергей пришел в себя и посадку встретил в бодром состоянии.
– Наконец-то дома! – сообщил Борису, когда двигатели смолкли.
– Проспался, алкоголик? – хмыкнул тот в ответ. – Сможешь сам идти?
– Обижаешь! – улыбнулся друг. – Свежий, словно огурец.
– С патрулем опять не задерись, – укорил Борис. – Надо тебе было?
– Пусть не лезут к пограничнику, – сморщился Сергей. – Тоже мне, шурупы комендантские. Уважать должны героев.
В ответ Борис вздохнул. Встречи в коллективах, благодарственные речи в адрес пограничников и восторженные взгляды девушек – все это повлияло на товарища не лучшим образом. Он почувствовал себя героем и начал пыжиться. С одной стороны, это было хорошо – перестал терзаться тем, что инвалид. А, с другой, грозило неприятностями. В Шереметьево едва не загремели под арест. Оскорблять патруль солдату не положено, да еще залив глаза. Комендантским наплевать, что ты герой! Куковали бы сейчас на гауптвахте…
Стюардесса пригласила пассажиров к выходу. Пограничники сидели впереди, потому на бетон аэродрома сошли раньше остальных.
– Мы сейчас ко мне, – сообщил Сергей на пути к аэровокзалу. – Посидим, немного выпьем, возвращение домой отметим.
– Я к себе поеду, – попытался соскочить Борис.
– А тебя там кто-то ждет? – хмыкнул друг.
– Нет, – признался старшина.
– Возражений суд не принимает, – заключил Сергей. – Ты со мной не спорь. У меня отец – юрист, профессор, между прочим. Кафедрой заведует. У него я научился. Все ваши доводы уйдут в корзину, подсудимый, – он захохотал. – Не хмурься, Боря. Я родителям из Хабаровска телеграммой сообщил, что приедем вместе.
– Когда успел-то? – удивился Борис.
– Пока ты за билетами ходил. Ждут нас, обоих.
На площади перед аэровокзалом Сергей подошел к стоявшей у бордюра белой «волге» с шашечками на борту.
– Свободен? – поинтересовался у таксиста, открыв дверь со стороны пассажира.
– Далеко вам? – спросил немолодой водитель.
– Дом номер пять на бульваре Луначарского. За ЦУМом сразу.
– Это рядом, – сморщился таксист. – На троллейбусе доедете.
– Ну, а так? – Сергей достал бумажку в пять рублей и протянул ее водителю. – Без сдачи.
– Садитесь! – согласился тот.
– Товарищ старшина, вы, как старший боевой машины, садись впереди, – сказал Сергей другу. – Я устроюсь позади, мне так удобнее.
Он хохотнул, снял с плеча гитару и полез на заднее сиденье. Чемодан поставил на пол у сиденья. Борис бросил к нему под ноги рюкзак, снял вещевой мешок и сел к водителю. Тот завел мотор, и «волга» тронулась с места. Без проблем, однако, прибыть им не удалось. Для начала Сергей взял гитару и ударил пальцами по струнам.
Старшина построил роту, пограничную пехоту.
– До свиданья, старички!
И под музыку «Славянки» прямо с плаца на гражданку.
Де-мо-би-ли-зация…
«Научил на свою голову», – мысленно вздохнул Сергей. Этой песни здесь еще не знали, вот он и подсуетился. Допев, Сергей положил гитару на сиденье, снял ремень и расстегнул шинель.
– Жарко в Минске, – сообщил в пространство. – Это не Москва.
Внезапно «волга» резко затормозила возле тротуара. Водитель, выскочив, распахнул заднюю дверцу и, схватив Сергея за грудки, стал вытаскивать его наружу.
– Вон из моей машины!
– В чем дело, товарищ?
Борис, в свою очередь выскочив из такси, оторвал водителя от друга.
– Да как он смел?! – водитель указал на «Славу» на груди Сергея. – Знаешь, что это за орден? Его так просто не давали – только за подвиг на поле боя. Где он его взял?
– Что значит взял? – возмутился Борис. – Вручили. Сергей, покажи ему!
 
Друг хмыкнул, расстегнул китель, достал из внутреннего кармана красную книжицу и протянул водителю. Тот ее развернул и несколько мгновений переводил удивленный взгляд с фотографии в орденской книжке на ее обладателя.
– Извините, – он вернул ее обратно. – Кровь прямо закипела. У меня такой же орден. За него меня осколками побило, полгода по госпиталям валялся. Еле выжил. Полтора метра кишок вырезали. А тут смотрю – пацан боевой орден нацепил…
– Другу тоже досталось, – объяснил Борис. – Ему ногу ампутировали, на протезе ходит. Так что орден заслужил.
– Но войны же нет! – удивился таксист.
– На Даманском была, – возразил Борис.
– Извините, парни, не подумал, – водитель стушевался.
– Боря, покажи ему свои награды! – попросил Сергей. – Чтобы понял.
Борис поколебался, но все же расстегнул крючки шинели и отвел по сторонам борта.
– Твою мать! – выдохнул водитель. – Это что ж ты, парень, совершил?
– Уничтожил роту маоистов, – злорадно стал перечислять Сергей. – Под огнем китайцев вытащил к своим раненых пограничников, в том числе – начальника заставы и меня. Выполнил особо важное задание командования, не позволив маоистам захватить секретный танк. Был там тяжело ранен. Признан инвалидом. Мы с ним больше двух месяцев в госпитале валялись. Так-то вот, отец.
– Понял, – тяжело вздохнул таксист. Он достал пятерку из кармана, протянул ее Сергею.
– Забери!
– Почему? – спросил Борис. – Вы отказываетесь нас везти?
– Довезу, – помотал головой водитель. – Только денег брать не буду. Совесть не позволит. Такса сверх нормы, да еще героев обругал.
– Мы по счетчику заплатим, – предложил Борис.
Таксист поколебался и кивнул. Они вновь расселись по местам. Через пять минут «волга», повернув с проспекта Ленина, встала у девятиэтажки.
– Вот ваш дом, – сообщил водитель.
Борис сунул ему рубль. Таксист взял и выдал сдачу. [103] Друзья выбрались наружу и зашагали к ближнему подъезду. К удивлению Бориса, в доме оказался лифт – он впервые его видел с той поры как переместился. Они зашли в кабину, и Сергей нажал кнопку с цифрой «5».
– Дом для профессуры строили, – сказал, заметив взгляд Бориса. – Квартиры – о-го-го! Большая кухня, туалет и ванная раздельные. Комнаты – само собой, – он бросил взгляд на циферблат часов. – Мои, наверно, дома.
Так оно и оказалось. Друзья не успели позвонить, как дверь в квартиру распахнулась. На площадку, радостно визжа, вылетела девочка-подросток и повисла на Сергее.
– Братик! Братик мой вернулся!
Сергей отступил назад и покачнулся. Борис подпер его руками.
– Слезай с него! – велел девчонке. – Сергею тяжело тебя держать. На протезе ведь стоит.
– Ой! – та спрыгнула на пол и зачастила: – Прости меня, Сережа. Я так тебя ждала! В окно смотрела и увидела, как вы на такси приехали. Обрадовалась…
– Привет, малая! – хмыкнул друг. – А ты такая же болтунья. Знакомься, друг Борис, – это Светка-непоседка. На уши как присядет – голова кругом идет.
– Неправда! – возмутилась Света.
– Сережа!..
От дверей к друзьям метнулась женщина. Обняв Сергея, стала целовать его, а затем заплакала.
– Ну, что ты, мама? – друг гладил вздрагивающие плечи. – Живой ведь и почти здоровый.
Последним на площадку вышел представительный мужчина лет эдак пятьдесят. Борис его узнал. Он с матерью Сергея приходил в городской военкомат проведать сына перед отправкой в часть. Взглянув на обнимавшихся супругу с сыном, он вздохнул и подошел к Борису.
– Щербаченя Павел Леонидович, – сказал, протягивая руку.
Борис ее пожал.
– Спасибо за Сережу, – кивнул профессор. – Мы все знаем – сын нам написал. Как вытащили его, раненого, из-под огня китайцев, как после в госпитале припрягли завод, чтобы сделали ему протез. Сергей им не нахвалится: писал, что нет других таких в Союзе. Космическая вещь!