Песок

— А те, другие двое дайверов? — спросил он у Егери. — Что с ними случилось?
Старый дайв-мастер пожевал набившуюся в рот песчаную крошку, от которой тут не мог избавиться никто.
— Лучше побеспокойтесь о себе, — посоветовал он.
  
5. Нырок
 
Палмер спускался в шахту, чувствуя, как врезаются в подмышки веревки, которые перебирали руками в перчатках люди наверху. Луч фонаря, медленно вращаясь, перемещался по гладким стенам. Хэп парил в нескольких метрах ниже на собственной веревке.
— Чертовски тихо, — сказал Хэп.
Не нарушая тишины, Палмер протянул руку и коснулся стены шахты, ощутив под пальцами слежавшийся пескамень [3]. Шахта была искусственной. Он вспомнил слова Егери насчет двух сотен костюмов, и его пробрал холод.
— Они ее создали, — прошептал он. Они с Хэпом опускались все ниже, продолжая вращаться. — Они используют вибрации, чтобы удерживать стены. И разрыхлять песок, прежде чем его откачать.
Палмер вспомнил мягкий и вязкий песок под ногами, когда они спускались в кратер.
— Дно приближается, — объявил Хэп. — Вижу песок внизу.
Палмер представил, как отключается генератор или кто-то прекращает подачу энергии, удерживающей песчаные стены, и те мгновенно обрушиваются. При мысли о всей этой массе земли у него перехватило дыхание, и он едва не включил свой дайверский костюм, просто на всякий случай.
— Я внизу, — сказал Хэп. — Осторожнее с ластами.
Палмер почувствовал на своей лодыжке руку Хэпа, который направлял его, чтобы он не приземлился на голову напарнику. Снизу шахта казалась очень узкой. Развязав узлы на груди, они дважды потянули за веревки, как говорил Брок.
— Я пойду первым, — предложил Хэп.
Сняв с груди редуктор, он проверил подачу воздуха и, потянувшись через плечо, повернул вентиль. Убедившись, что все в порядке, он взял загубник в зубы.
Последовав его примеру, Палмер сжал загубник зубами и кивнул. Он сделал первый глубокий вдох из баллона, и его вдруг охватило странное спокойствие. Вскоре ему предстояло оказаться под песком — единственном месте, где он мог забыть об окружавшем его безумии. Только он и глубина, спокойный холодный песок — и шанс, пусть и невероятный, обнаружить глубоко под ластами Данвар.
Хэп включил костюм, хлопнув по большой кнопке на груди. Стоя рядом с ним, Палмер ощутил возникшую в воздухе вибрацию. Оба настроили свои маячки на песок и включили их. Коснувшись груди, Палмер привел в действие свой костюм, после чего накрыл выключатель кожаным клапаном, чтобы не оказаться в ловушке, если тот случайно сработает.
Опустив маску на глаза, Хэп улыбнулся и в последний раз махнул рукой. А потом песок под его ногами расступился, словно засосав его, — и Хэп исчез.
Палмер выключил фонарь, экономя электричество, опустил маску и включил экран. Мир вокруг почернел, затем сменился пурпурной мешаниной движущихся силуэтов. Воздух мешал песчаному зрению, лишая возможности видеть. Чувствуя, как прижимается к вискам оголовье маски, Палмер подумал о том, чего ему хочется от песка, и тот подчинился. Костюм завибрировал, посылая инфразвуковые волны среди молекул и атомов, и песок стал обретать свойства воды, обтекая Палмера, который начал погружаться.
Как только песок окутал его, Палмер ощутил восторг, подобный тому, который наверняка испытывал в полете дюнный ястреб, — чувство невесомости и свободы, возможность скользить в любую желаемую сторону. Он направил свои мысли, как учила его много лет назад сестра, разрыхляя песок под собой и уплотняя сверху, чтобы образовался позволявший дышать карман вокруг груди. Отводя от себя вес давившей со всех сторон земли, он небольшими спокойными глотками дышал из редуктора, сберегая воздух.
Колеблющиеся пурпурные пятна сменились радугой цветов. Все, находившееся далеко, выглядело пурпурным и голубым, все близкое или твердое — ярко-оранжевым и красным. Подняв взгляд, он увидел над собой ярко-желтую шахту — так мог светиться лишь уплотненный дайверским костюмом песок. Свечение было столь ярким, что белое мерцание транспондеров трудно было разглядеть, но одного маячка вполне хватало. Посмотрев вниз, он нашел Хэпа — оранжевое пятно с зелеными краями. Новая маска отлично работала, не пропуская внутрь песок и давая намного более четкое изображение, чем прежняя. Он отчетливо различал руки и ноги Хэпа там, где раньше увидел бы лишь размытое пятно. Нырнув следом за другом, он вслух сообщил Хэпу, что видит его.
 
«Слышу тебя», — ответил Хэп. Голос донесся сзади и чуть ниже ушей Палмера, завибрировав в челюсти. Оба опускались вертикально вниз, позволяя песку обтекать себя. Давление на костюмы росло, поток становился все сильнее по мере того, как они уходили все глубже, и дышать было все труднее. Палмер успокаивал себя мыслью, что это всего лишь быстрый нырок и возвращение назад. Никакого грабежа, просто один из тех бахвальских нырков, когда спускаешься как можно быстрее и как можно глубже, чтобы бросить взгляд и тут же вернуться. Нырок из тех, о которых предупреждала его сестра. Но на этот раз он нырял не ради самолюбия, а ради денег. Это была работа, а не попытка что-то доказать.
«Что-нибудь видишь?» — спросил Хэп.
«Пока нет».
Палмер взглянул на датчик глубины на экране маски. Расстояние передавал оставшийся наверху транспондер. Пятьдесят метров. Сто метров. Становилось все тяжелее дышать, и требовалось больше сосредоточенности, чтобы перемещать песок. Чем глубже они погружались, тем плотнее и тяжелее была толща песка над ними. Именно тогда многие дайверы впадали в панику и «замуровывались» или позволяли песку застыть. Сестра дважды вытаскивала его из подобной гробницы, когда обучала его со своим старым снаряжением. Когда пустыня обхватывает громадными лапами твою грудь и решает, что дышать ты больше не будешь, именно тогда ты начинаешь ощущать, насколько ты маленький, всего лишь песчинка, раздавленная среди бесчисленных других таких же.
Палмер старался об этом не думать, проходя отметку в сто пятьдесят. Он добрался до двухсот метров — примерно на такую глубину он любил погружаться. Он успокаивал себя, не обращая внимания на проникавшие за маску и в уши частицы песка, на песок в уголках рта, заполнявший пространство между губами и редуктором, на песок, хрустевший на зубах, и сосредоточившись лишь на обтекании. Мощности батарей в его костюме вполне хватало; он заменил их на вдвое более емкие несколько нырков назад. Снаряжение не должно было подвести. Он испытывал то безмятежное чувство, которое приходит, когда можешь задерживать дыхание на несколько минут, когда песок холодит голову и затылок, когда мир уплывает все дальше и дальше.
Двести пятьдесят метров. Палмер ощутил прилив гордости. Ему не терпелось рассказать Вик…
«Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо».
Слова с силой отдались в его зубах, — похоже, Хэп кричал. Взглянув на друга, Палмер тоже это увидел. Яркое пятно. Что-то твердое. Что-то огромное.
«Где земля?» — спросил Палмер.
«Понятия не имею. Что это?»
«Похоже на куб. Может, дом? Который засосали зыбучие пески?»
«Зыбучих песков не бывает на такой глубине. Черт, он уходит все глубже и глубже».
Палмер теперь и сам видел. Ярко-красный квадрат вспыхнул оранжевым, когда они подобрались ближе, и видно было, как твердые края уходят в глубину, сменяя оттенки на зеленые и голубые. Это была какая-то квадратная шахта, погребенная под песком, массивная и глубокая.
«Становится трудно дышать», — сказал Хэп.
Палмер тоже это почувствовал. Сперва он решил, что дыхание каким-то образом затрудняет странный объект в поле зрения, но он ощущал, насколько плотнее стал песок и насколько сложнее заставить его течь. Он все еще мог погружаться дальше, но подъем стал бы серьезным испытанием. Палмер остро чувствовал всю тяжесть простиравшейся над ним песчаной толщи.
«Возвращаемся?» — спросил Палмер. Его маска показывала двести пятьдесят метров. До загадочного сооружения было еще около пятидесяти. Учитывая двести метров, выигранных за счет раскопа, они формально находились на глубине в четыреста пятьдесят. «Черт побери». Он даже не мечтал, что сможет погрузиться столь глубоко. «Твоих тут всего двести пятьдесят», — напомнил он себе. И все же сестра говорила ему, что он пока не готов идти даже на столько. Он спорил с ней, но теперь поверил. Проклятье, она вообще хоть в чем-либо ошибалась?