Старшеклассник без клана. Апелляция кибер-аутсайдера 5 (СИ)

— Хренасе ты прокачался, — отмечает вполголоса Мартинес. — Прикольная скорость взаимодействия.
— Да. Этот анализ для меня значит очень много, — Миру чеканит каждое слово. — На свете, получается, есть только три человека с генетическим набором, максимально близким к моему. Ты, мама и отец. Но последний пункт мы пока считать не будем, уже сказала. Имеешь что-то против?
— Просто уточнил.
— А чё объявить-то хотел? — напоминает Мартинес, перебрасывая себе на тарелку последний кусок пиццы. — ОФИЦИАНТ, ЕЩЁ ОДНУ! Ну, когда спрашивал, желаем ли что-то ещё сказать мы?
— До сегодняшнего дня кое-кого из старших я подсознательно воспринимал как более высоких в иерархии. Перед тем, как принять какое-либо своё решение, как минимум спрашивал Тику и не только её.
— А что меняется сейчас? — Эрнандес.
— А теперь центр принятия решений и стратегического планирования перемещается сюда, — упираю указательный палец себе в висок. — Сорри за пафос, но вы должны знать.
— Почему? — Мира не напряжена, скорее собрана. — Я хотела бы понимать базу.
— К сожалению, никто в мире сейчас не готов к тому, что будет происходить в ближайшее время. Я это понял особенно чётко, когда говорил с Коули.
— Логично, чё. Такие перетряхивания и революции не могут быть регулярными по определению, — Мартинес забирает из рук официанта круглую деревянную подставку с заказом и жестом показывает ему, что больше ничего не нужно. — Потому что если такая херня регулярная, это уже луна или шахтёрский мир, а не федерация.
— Именно. А в нештатных ситуациях я предпочитаю рассчитывать только на себя. Это не отменяет того, что я знаю всю подноготную, — снова подсвечиваю в интерфейсе результаты анализа. — Принимаю, понимаю, согласен. Просто настало время жить своим умом, хотя и с опорой на семейные ресурсы, возможно.
— Да никто вроде не против, — вздыхает Эрнандес. — Мы так точно.
— С мамой, думаю, проблем тоже не будет, — дипломатично и обтекаемо намекает Миру. — Я её очень хорошо знаю. Такое решение она лишь поддержит. Ты же скажешь ей?
— Конечно. Только, с вашего разрешения, полчасика посижу здесь один. Едьте, я догоню.
— Без базара. — Мартинес начинает решительно подниматься из-за стола, прихватывая пиццу вместе с деревяшкой. — Закажешь себе ещё? Мы это сами доедим.
— Да.
— А как он домой доберётся? — Эрнандес и японка переглядываются.
— Позвонит мне и попросит машину. — Айя свободной рукой практически вытаскивает их за собой. — За четверть часа до того, как соберётся ехать. Потом посидит тут, в светлом и безопасном месте, и дождётся транспорт. Всё, бабоньки, погнали.
А ведь обычно она не проявляет подобной тактичности. Прикольно.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ
  
Глава 5
 
— А ты вообще кто? — спрашиваю, старательно оставаясь спокойным и тщательно посыпая рубашку солью в том месте, где краснеет пятно от томатного сока.
Собеседник внимательно наблюдает за моими действиями и ничего не отвечает.
— Ну вот и поговорили, — пожимаю плечами. — Предлагаю встать из-за моего стола по-хорошему.
— А не то что? — незнакомец вроде бы вежлив, хотя и на грани.
Если судить по поступкам — местами нарушение границ. Если же по мимике и интонации — возможно, есть смысл чуток пообщаться дальше. Теоретически. До первого обострения.
Как-то же он безошибочно определил целый пакет деликатных нюансов на мой счёт? Ну или думает, что определил.
Узнать намерения в любом случае не помешает — не помолчать же он за чужой стол уселся.
Точнее даже, не определил, а знал заранее. Не экспромт, явно.
— А не то любой из моих ответов тебе не понравится, — пожимаю плечами. — Причём диапазон самый широкий: от "получить по голове, не отходя от кассы" до "посидеть в тюрьме". Давно в тюрьме не сидел? Могу устроить.
Разумеется, я уже связался с Айей, хотя мой собеседник этого и не видит. Она сейчас, можно сказать, тут присутствует.
Мне даже пришлось преодолевать внутренний барьер (неохота обращаться за каждой мелочью к женщинам) — как-то так сложилось, что все мои точки опоры здесь относятся к прекрасному полу.
 
С другой стороны, от недооценки противника и переоценки самого себя до самых тяжёлых последствий — ровно шаг. Не будем обманываться: в ближайшем будущем во всей федерации не ориентируется вообще никто. Ничего подобного раньше не было и титульные титульных подобным образом никогда не вырезали. Да, всякое бывало — но не это.
Ну и куш в виде бессмертия на кону не стоял.
— Не можешь, — весело качает головой незнакомец. — Эмигрант без гражданства, натурал без импланта, семья без копейки денег. Ещё и батя твой преставился; кстати, мои соболезнования. Серьёзно.
— Повторяю вопрос, ты кто?
— А того, что мы на одном языке говорим, тебе недостаточно?
— Нет, конечно! — удивляюсь абсолютно искренне. — Серёжа Фомичёв вон, тоже по-русски говорил! Если по этому принципу оценивать, то мне уже давно удавиться пора.
А в следующий момент я встаю, выхожу из-за стола и под удивлённым взглядом незнакомца иду через весь зал в сторону выхода. Там сворачиваю направо и захожу в огромный санузел, имеющий, кроме прочего, десяток раковин для мытья рук.
Снимаю рубашку и минуты три старательно отстирываю пятно под напором горячей воды, в качестве отбеливающего средства используя жидкое мыло. И ведь всё получается.
Людей кроме меня в туалете нет, поэтому особо не тороплюсь. Если я верно оцениваю ситуацию, незнакомец будет здесь в самые ближайшие секунды и запыхавшийся.
Так оно и происходит. Дверь открывается и парняга ну очень быстро оказывается внутри. Увидев меня, расслабляется, как будто ничего и не было:
— Мы не закончили.
— Мне от тебя ничего не надо. Тебя насчёт себя я честно предупредил. Кто ты такой — не говоришь, что тебе нужно — понятия не имею и знать не хочу. Я с тобой закончил, удачи.
Получилось сразу два в одном: и пятно убрать, и намочить только небольшую часть одежды. Дальше высохнет на мне.
Одеваюсь и обхожу его по дуге, чтоб вернуться за свой стол.
— Я из разделительных сегментов. Имя могу и назвать, но оно тебе всё равно ничего не скажет. — Тип возвращается следом и занимает всё тот же стул.
Я уже понял, что он абсолютно не в курсе моего нынешнего статуса, как и самых последних изменений в семье Седьковых (если бы он знал новости, то вместе с Сергеем была бы упомянута и Наталья).
Получается, его интерес может быть связан только с ГЕНЕТИКСом и он явно не имеет ничего общего ни с федерацией, ни с титульными.
— Давай сэкономим время друг друга, — предлагаю. — Мне от тебя не нужно ничего, вот прям совсем. Тебе от меня — наоборот; и я это понимаю. Ты сейчас говоришь мне две вещи — своё имя и коллектив, от которого выступаешь. Если второй пункт мне нравится — продолжаем разговор. Услышал?
— А ты борзовато держишься для нолика. Не страшно?
— В каком плане? Предлагаю последний раз: назовись по-хорошему.
А ведь он действительно не ориентируется, кто перед ним. Как если бы его информация на мой счёт устарела либо у него недавно была отрезана возможность её апдейта.
— Гена. У твоего отца дома остались кое-какие активы и некоторые люди думают, что без помощи там дотянуться отсюда будет сложно. Вы же не собираетесь прозябать всю оставшуюся жизнь?
Молчу. Он продолжает:
— Пока кое-какие ключевые конторы холдинга по инерции работают относительно стабильно. Но приближается конец отчётного периода и что вы скажете тогда? Особенно с учётом, что отца твоего больше нет? Вывод простой: твоей матери самой быстро в наследство не вступить. Жрать вам тут и без того особо нечего, а с учётом судебных расходов там и вовсе ноги протянуть можно.
— Благодарю за заботу.
— Не язви. К делу. К тебе у меня вообще никаких вопросов нет — ты ноль, я уже сказал. Как мне связаться с твоей матерью? Это всё, что мне от тебя нужно.