Старшеклассник без клана. Апелляция кибер-аутсайдера 5 (СИ)

Кофе из его стаканчика капает ему на брюки, оставаясь незамеченным.
Ух ты, а у меня зрение прорезается благодаря медицинскому расширению с концентратора.
— Знаете, если бы на вашем месте был кто-нибудь другой, я бы ответил: а хочешь, я теперь тебе о своих трудностях расскажу? — чуть подумав, добавляю. — Ну и вы как-то пессимистично настроены. А вдруг люди с той стороны подобно вам умеют договариваться? Несмотря ни на что?
— Не тот случай, — хмуро бормочет светило педагогики, не считая нужным вдаваться в детали.
— Да почему? — такое ощущение, что надо из него вытягивать побольше, пока горячо. — Говоря прагматично, их профессия обязывает: юристы, ещё и дипломаты — ну кому в этом мире правильно общаться, как не им?
— Ты просто не в теме. Там стандартный вариант сработает, в отсутствие, как все думают, у тебя полноценного гражданства здесь, в федерации. — В голосе Трофимова звучит откровенное сожаление вперемешку с тоской.
— Так у меня и нет полноценного гражданства федерации, пф-ф.
— МНЕ не свисти. У тебя даже лучше, чем полноценное гражданство: несовершеннолетний владелец пакета первого списка.
— Чем это оно лучше? — поскольку завуч сейчас без нейрокоррекции, изо всех сил изображаю интонацией равнодушие.
Всё равно не заметит.
По большому счёту, разговор гораздо более нормальный, чем мы с ним общались раньше. Но я и без расширений отлично вижу, что не договаривает он по-прежнему изрядно.
— Обязанностей у тебя никаких, а прав как у бегемота... Ладно, зря я это затеял. От тебя сочувствия явно не дождёшься. — Его нейропрофиль в моих "глазах" оживает и становится похожим на новогоднюю ёлку, когда по очереди загораются все гирлянды.
— Учебное заведение в твоём распоряжении, если понадобится, — завершает спич светило педагогики с уже активированным концентратором. — Лично мне будет жаль, если в суде на ровном месте получится дерби.
— А это ещё что такое?
— Состязание или матч между командами из одного города. В более широком смысле — когда в следующий тур выйдет только один из условно говоря своих.
— Не знал слова.
Я действительно не знал этого слова, поскольку командными видами спорта отродясь не занимался. А лезть при нём в интерфейс, как мне кажется — не самая лучшая идея (зачем-то же он глушил свой концентратор на время. Ещё и наверняка думал, что я этого не вижу).
— Вопрос в том, кто из нас кому свой. И насколько, — завершаю, уже находясь на пороге.
На какую-то долю секунды замираю: вдруг он ещё что-то скажет.
Этого не происходит и я аккуратно прикрываю за собой дверь.
_______
Защищённая от бог весть чего машина семьи Мартинес дисциплинированно стоит на школьной парковке, когда я выхожу на улицу. Что интересно, меня в ней уже ждут трое:
— Ну сколько можно копаться! — демонстративно бормочет Миру, дёргая меня за руку и затаскивая внутрь.
Эрнандес следом захлопывает дверь.
— А вы здесь откуда? — удивлённо оглядываюсь, оказавшись в салоне. — И зачем?
— Шутишь? Такое шоу — и чтобы мы пропустили? — ничего по большому счёту не объясняет Мартинес.
Хотя вроде как и отвечает на вопрос, если подходить формально.
— Ладно, — проявляет она снисходительность через секунду. — Просто решили, что такой опыт будет полезен всем. Ну и тебя не оставим одного — а то мало ли.
— Вдруг ты решишь отдать неизвестно кому все семейные активы. — С нечитаемыми эмоциями изрекает Хамасаки. — А так я быстро маме позвоню и тебя заложу: она все твои решения заблокирует.
Хоть переспрашивай, она сейчас шутит или всерьёз.
* * *
В суде, в отличие от их прошлых сюда визитов, сценарий со старта только радовал. Рыжий, возможно, и не видел разницы (со своим-то зрением), но ей было очевидно: теперь судья к нему подчёркнуто предупредителен.
— Обвиняемый ... инцидент ... запись сертифицированных источников...
С первого акта пьеса пошла предсказуемо и в нужную сторону: разумеется, федерация по умолчанию настроена защищать своё.
 
"Интересно, а чего этот Климентьев так по-тупому на тебя накинулся", — заметила Мартинес Виктору в их внутреннем чате.
"Д хрн ег зн'ет. Неадквт ккй-то".
По горячим следам вроде всё и было понятно, но при судебном голографическом воспроизведении инцидент заиграл новыми красками.
Этот "Гена", которого примчался защищать целый консул посольства, в записи и в реальности выглядел как два разных человека.
И что на него нашло ночью? Так-то вроде вполне в себе, без откровенных девиаций. Не мог же он не понимать, что нападать на несовершеннолетнего в центре города — верный способ поехать рубить руду на луну года на три?
Дипломатического иммунитета, в отличие от консула, у него нет — никакая защита не поможет.
Просто не смогут отмазать, если сразу три семьи встанут на сторону такого перспективного и несовершеннолетнего кандидата в граждане федерации, как Седьков. А фамилиями этими будут Мартинес, Эрнандес и Хамасаки: ни посольство, ни представительство по влиянию точно не передавит.
— ... Седьков Виктор, вам есть что добавить по существу произошедшего? — судья заруливал собранием, как опытный водитель — давно знакомой машиной.
— Нет. Достоверность записи подтверждаю, с технических средств наблюдения предоставлено верно, искажений не наблюдаю... — бодрым болванчиком выпрямил спину одноклассник.
Похоже, Рыжий считал, что чем больше канцелярита он сейчас навернёт — тем лучше будет конечный эффект.
"Расслабься", — кошка Мартинес лениво махнула хвостом в чате. — "Суд на чьей надо стороне по умолчанию, можно не напрягаться. Интересно только КАК этих опускать будут".
В реальности же ей было любопытно, на что сейчас сподобится так называемая защита, на какие шаги: для соотечественника Виктора, явно потерявшего в пиццерии весь ум на короткий отрезок времени, с точки зрения состязательности суда всё было проиграно ещё до начала заседания.
"И правда интересно, на что рассчитывает защита" — уже даже почти не удивила своими телепатическими талантами Эрнандес.
"+" — Миру, похоже, никогда не меняла своего амплуа.
— Уважаемый суд федерации, — тип, работающий чужим консулом, поднялся и коротко поклонился. — У государства, гражданином которого является обвиняемый, имеется ходатайство.
— Слушаю, — глава заседания вяло кивнул. — Пока устно.
— Просим перенести разбирательство в Разделительные Сегменты, в юрисдикцию обвиняемого лица. Об итогах разбирательства проинформируем в рамках документооборота министерств иностранных дел.
— С каких кочерыжек? — неподдельно изумился Рыжий вслух. — А в попу вам не дунуть?
Судья абсолютно рефлекторно стукнул молотком:
— Порядок в зале! — впрочем, обладатель мантии тут же спохватился и быстренько сменил тон. — Господин Седьков, вы прибыли на заседание без своего дееспособного законного представителя, являясь несовершеннолетним. Вы сами выбирали формат своего участия — вам звонили, специально чтобы узнать предварительно. Вынужденно спрашиваю ещё раз: подтверждаете...?
Резоны Рыжего лично ей были понятны. В квалификации — никаких сомнений, полиция и охрана разнимали дерущихся вдесятером, свидетелей — более чем изрядно (и живых, начиная от официантов, и искусственных — хоть тот же искин здания плюс жетоны легавых).
Поскольку товарищ теперь — большая шишка первого списка, безвестному иностранцу Гене судебная система федерации абсолютно на автомате сейчас так треснет по рукам (на самом деле, по мордасам), что "кровь наказанного забрызгает всех остальных, стоящих рядом в строю".
Дёргать Тику на абсолютно формальное мероприятие практического резона не было: любая агрессия в адрес несовершеннолетнего первого списка — и государство берёт уголовное преследование в свои руки. Причём тот случай, когда добросовестно и с энтузиазмом (ну должна же кого-то обслуживать судебная система. Не простых же граждан, в самом деле).