Старшеклассник без клана. Апелляция кибер-аутсайдера 5 (СИ)

— Да ненормально оно звучало. Вернее, надо было ещё мимику его видеть. Вы, даже когда меня раньше бомжом открыто называли — и то смотрели как на равного и по-человечески.
— У меня это профессиональное, — веселится завуч. — У него тоже, но только в другую сторону, а-га-га. М-да, с тобой, конечно, прокол вышел. И не только у меня, а-га-га.
— Вы же знаете фамилию мамы Мартинес?
— Девичью?
— Да.
— Знаю.
— Об их семейном бизнесе в курсе? Та его часть, которая на аграрных планетах?
Преподаватель становится серьёзным:
— Я-то знаю; жалко только, что ты в это так глубоко нырнул. — Затем светило педагогики берёт себя в руки и расслабляется. — Ладно. Мне на тебя плевать, бизнес и только бизнес; ты сам далеко не дурак; далее по списку. Тебе жить, твои решения — твои последствия.
* * *
— Ладно. Мне на тебя плевать, бизнес и только бизнес; ты сам далеко не дурак; далее по списку. Тебе жить, твои решения — твои последствия. — Он абсолютно искренне заставил себя почувствовать то, что сейчас сказал вслух.
А то беседа какая-то странная получается.
Завуч всю жизнь предпочитал держать голову холодной, что не исключало его полной порой откровенности, как сейчас.
— Да я не так сильно туда и нырнул, как вы сейчас переживаете, — ухмыльнулся Седьков в ответ. — Без подробностей, но поверьте на слово. Наркоту и пушеров ненавижу всяко побольше вашего.
— Я бы усомнился, что ты можешь ЭТО ненавидеть больше меня. Впрочем, не будем мериться, — Трофимов решительно прервал сам себя. — От добра добра не ищут, — пробормотал он самому себе. — Рад, что и у тебя такое же отношение, хоть раз в чём-то совпали на все сто!
Пацан помолчал и более серьёзно продолжил, тоже откровенничая:
— Даже с Дальхис Эскобар пару раз цеплялся языками на эту тему, ругались.
— Ух ты, — педагог поднял и опустил бровь, принимая к сведению.
— Да. И с Мартинесом-старшим. С Айей наедине чётко проговорили, что она из этого говна будет выбираться, хотя и без резких рывков.
— Занятно. — Трофимов не стал скрывать любопытства. — А под говном ты сейчас что подразумеваешь?
— Их дистрибуцию и всё то, что из неё вытекает.
— Конкретнее. — Преподаватель сбросил маску, уже не камуфлируя своего интереса к теме. — Пожалуйста.
— А чё тут неясного? Название сельскохозяйственной культуры я вслух произносить не буду, хорошо? Кроме неё они легально выращивают целую кучу петрушки, картошки, соков — но именно та маленькая ключевая травка, находящаяся в тени других растений, является стержнем бизнеса.
— Ты на удивление быстро и много выяснил. Тем более что сама Айя первой тебе этого в жизни бы не рассказала. — Это был даже не пробный шар на откровенность, а разговор вполне на равных.
Почему-то сейчас казалось, что так правильно.
— Она и не рассказывала, — пожал плечами Седьков. — Это я про них ещё из дому знал, известная фамилия. А говно, сэнсэй, с моей субъективной точки зрения — это негласная договорённость между ESCOBAR FRUITS AND VEGETABLES с одной стороны и правительством федерации с другой.
Какое-то время они снова помолчали.
По большому счёту, пацан всегда говорит правильные вещи, признал мысленно завуч. Сейчас даже где-то жалко, что я сломался раньше него по жизни.
— Свою точку зрения никому не навязываю, Айя с ней где-то согласна. Хотя и не полностью, — продолжил ученик, игнорируя глубокую борозду размышлений на лбу преподавателя.
— А в каком месте у вас разногласия? — здесь неплохо уточнить для полноты картины.
Такой разговор дорогого стоит.
— Она считает, что наркетов плодит социальная среда. Если даже сейчас и прекратить семейный бизнес волевым решением, а нариков отправить на шахтёрские планеты — их место в обществе очень скоро займут другие. И там, и там.
— Это не она так считает, — негромко заметил Трофимов. — Это часть местного государственного курса. Хотя сам курс и не афишируется и тиражируется исключительно под штампом "для служебного пользования". Как минимум.
— Да, она рассказывала, что у них и клиники на балансе, и от зависимости они вытягивают больший процент, чем альтернативные каналы, вместе взятые. Но это же не отменяет того факта, что всё в сумме — говно?
 
— А как же деньги и позиция правительства? — ради чистоты эксперимента он на пробу вбросил ещё одну провокацию. — Эскобарам ведь в жизни никто не позволит тиражировать бизнес в Японии и Китае, даже на этих территориях, согласен? — преподаватель повёл рукой вокруг себя. — Не будь на то одобрения с другого уровня?
— Вот по мне, позиция этого вашего другого уровня, который одобряет и разрешает плюс лицензирует — и есть то самое говно. Не знаю, чего вы так вцепились в эту тему, но я вижу, что именно оно вам больше интересно, чем всё остальное между нами, — подросток внимательно смотрел на старшего.
Тут предсказуемо. Не знает нюансов (откуда бы ему), но на ходу выстраивает по контексту.
Ладно, если сам прозевал такого человека раньше, пока он не оперился — надо хотя бы теперь в собственных глазах реабилитироваться.
Завуч не стал спорить, впрочем, обозначая границы:
— Да, мой интерес в наличии, но о причинах говорить не будем. Если не секрет, что она тебе сказала на твои будущие табу?
— Она потенциально непротив завязать с семейным бизнесом и даже, когда дойдёт её очередь рулить, согласна прикрутить все гайки на тему агротехник и дистрибуции. Постепенно, но неизбежно.
— Прямо-таки распустит всю структуру? — иронично поднял бровь Трофимов. — Всё, что нажито непосильным трудом?
— Да. Просто она далеко не всё говорит, что думает. Умеет скрывать намерения, если захочет, и изрядно временами страдает из-за истории своего клана. Просто не транслирует этого всем подряд, понятно почему. А дома с родителями у неё регулярные тёрки, именно из-за неприятия ею, к-хм, "семейного бизнеса".
— Я очень рад твоему отношению к этому вопросу! Говорю искренне и честно, возможно, первый раз настолько открыто за всё наше с тобой знакомство! — Завуч подошёл к кофемашине. — Я даже не думал, что у нас с тобой настолько могут совпадать точки зрения, — констатировал он уже совсем другим тоном, нажимая кнопку двойной порции.
— Меня в данный момент тоже изрядно удивляет тональность нашего разговора. Где-то даже жаль, что так не говорили раньше.
— Раньше ты до такого разговора не дорос, а я не видел перспективу, пф-ф. О чём сейчас жалею.
— Сергей Сергеевич, вопрос на засыпку. А как этот Гена меня разыскал в середине города?
— С чего думаешь, что я знаю? — Трофимов покосился на пацана, старательно прижимая стаканчик к клапану, чтобы не потерять ни одной капли.
— Интуиция. Вы сейчас другой стали, двойное дно просвечивает.
— А раньше его что, не было? — ухмыльнулся преподаватель весело.
— Вы не поняли. Раньше было видно, что оно у вас есть, а сейчас сквозь это двойное видно третье — потому что оно просвечивает.
— Хм.
Завуч поставил кофе на стол и двумя ладонями изобразил летящую птицу:
— Я не могу утверждать наверняка. Однако, исходя из личных наблюдений и кое-какого опыта в прошлом, я более чем уверен, что таким образом.
— Дроны? — Седьков мгновенно озадачился и ушёл в себя.
Хорошо, что он такой сообразительный: самому этого вслух произносить было нежелательно, по целому ряду причин.
— Продолжай, — предложил преподаватель.
— К местным сетям у иностранцев доступа нет, — принялся быстро разматывать вслух клубок самый необычный ученик за всю карьеру. — Если бы и был какой-то ситуативный допуск, то им явно не с Хамасаки состязаться, на их-то территории.
— Логично.
— По опыту уже пары семей моего класса я не понаслышке знаю, что небо у нас не контролируется, — продолжил пацан. — Летает в городе что угодно, от дронов-камикадзе до ракет, одна из которых вон, даже по вам шарахнула.
Трофимов активировал нейрокоррекцию мимики и молча без эмоций кивнул.