Темное время суток (СИ)
Словно и не было никакой гравитации. Словно охотник-ведун принадлежал к числу тех, с кем сражался всю жизнь.
Рамон завороженно наблюдал за действиями напарника. Тейн в несколько прыжков покрыл дистанцию, разделявшую его и пардуса. Зверь взмахнул когтистой лапой, но промахнулся. Тейн сделал сальто, приземлился рядом с тварью и нанес удар. Вот только ударил он не ножом или кастетом. И не в тело своего врага. Тейн всадил руку по самый локоть в пол вагона. Раздался страшный скрежет. Рука, подобно остро отточенному клинку, прошила металлическую пластину.
Охотник ударил в тень пардуса.
Зверь схлопнулся. За доли секунды двухметровая тварь сжалась в точку и перестала существовать. Зато рядом воздух сгустился, выталкивая в реальность бледного типа. Голого, с дряблыми мышцами и обвисшим животом. Седые космы диаблеро были перехвачены кожаным ремешком, украшенным непонятными висюльками. Колдун жадно хватал ртом воздух.
Тейн выдернул руку из пола и рубанул ладонью наотмашь. Голова старика упала на пассажирское сиденье.
Господи, подумал Рамон, да этот тип голыми руками способен целый зверинец перебить!
В следующую секунду Никита понял, что наблюдает за шоу в компании койота. Тварь медленно обернулась, все еще сжимая в лапе кастет, посмотрела в глаза охотнику. А потом бросилась бежать. Нувиш прыгнул через два пассажрских кресла, оттолкнулся от спинки, царапая экокожу, и вильнул в проход. Там его и настиг нож, брошенный Рамоном. Лезвие врубилось под лопатку оборотня, вынудило его споткнуться. Сделав еще два шага, койот упал.
— Хороший бросок, — похвалил Тейн, приблизившись к напарнику. — Думал, упустишь его.
Рамон промолчал.
Слишком часто на его пути встречались люди, подобные Тейну. Самоуверенные и доверяющие только себе.
— Ладно, — Тейн хлопнул Никиту по плечу. Чистой рукой. — Мы почти приехали. Куда тебя выводить?
— Домой. Куда же еще.
* * *— Ты псих, — сказал Рамон.
Валик пожал плечами:
— Хотели город — получите, распишитесь.
Ржавчина встретила путников невыносимым пеклом. И рыжей пустыней, простирающейся там, где некогда цвели степи. Обычный для этого среза ландшафт. Вот только над миром доминировало сооружение, о котором Рамон прежде слышал, но не верил в его существование.
Бродячий город.
Исполинская структура, взламывающая пространство. Гусеничные опоры поднимают столбы пыли. В небо упираются сверхпрочные леса, в которые вмонтированы рельсовые краны, технические блоки, цистерны с водой и углеродным топливом, пулеметные турели, зенитные орудия и совершенно невообразимые механизмы. Выше — платформа, служащая основанием для города. Дома, сложенные из кубических сегментов, парковые зоны, ветряки, трубы промышленных предприятий, вертолетные площадки и навигационные башни. Расстояние скрадывало детали, но масштаб роботизированного монстра с трудом укладывался в голове.
Рамон знал, что бродячие города курсируют по обширной территории, охватывающей казахкие и монгольские степи. Некоторые структуры заезжают в Восточную Сибирь. В те области, где нет болот и зыбучих песков, разумеется.
— Красота, — тихо произнес Ефимыч.
Азарод ничего не сказал. Но по лицу некроманта было видно, что его уже тошнит от технических чудес. Колдуну нравились примитивные миры, похожие на его собственный. Пусть там будут религиозные секты или тайные масонские ордена, но избавьте нас, высшие силы, от геодезических куполов и странствующих поселений.
Кондиционер едва справлялся с жарой.
Белесое небо и рыжая пустошь. Серия техногенных катаклизмов едва не похоронила человеческую цивилизацию на Ржавчине. Население планеты сократилось в разы. Выжившие научились строить барьеры между собой и взбесившейся природой. Развилась климатология, синоптики стали уважаемой кастой. Фишка Ржавчины заключалась в том, что она пыталась уничтожить людей всеми доступными способами. Ураганами, песчаными бурями, цунами и землетрясениями. Электрическими штормами и селевыми потоками. Жарой и холодом. Магнитными аномалиями и прочей мерзостью. Увидеть систему в этой цепочке напастей могли лишь избранные. Потомственные синоптики, ревностно оберегающие свои секреты.
Охотники понимали, что попасть в город — их основная задача. Если разразится электрическая буря, все умрут. Вездеход не обладал достаточной степенью изоляции — его проектировали для других условий.
Но главной проблемой было топливо.
Соляра.
— Город движется к нам, — заметил нюхач. — Если мы остановимся, то сможем сэкономить топливо.
— Согласен, — поддержал Валик.
Рамон с тоской посмотрел на бортовой компьютер. Спутники Ётунхейма остались в прошлом. Здесь — никакой навигации.
— Тормози, Ефимыч.
«Арктос» замер.
— Убери звукоизоляцию, — попросил Рамон.
В кабину ворвался низкий гул, исходивший от механического чудовища. Потом все стихло. Видимо, город корректировал курс. А возможно — наращивал скорость. Гул сообщал о включении маршевых двигателей.
— Что это за город? — спросил Азарод. — У него есть название?
Рамон пожал плечами.
— В этих краях хватает таких городов. Они колесят по пустыне. Иногда стыкуются и торгуют. Иногда — воюют.
— Ты не знаешь, — сделал вывод некромант. — Они примут нас?
— Примут, — заверил Кадилов. — Есть неписаный закон. Путники, нуждающиеся в помощи, принимаются на борт.
Азарод хмыкнул.
— А если мы — беглые преступники?
— Статус уточняется, — пояснил Рамон. — Нас запихнут в карантин. Обследуют. Убедятся, что мы не оборотни и не чумные. Сделают запросы, проверят наши показания. А потом решат, давать ли временный вид на жительство.
Потянулись нескончаемые часы.
Бродячий город обрастал деталями, усложнялся и загромождал собой горизонт. Конструкция смахивала на букву «Ш», развернувшуюся палочками к земле. Вращались шестерни, гусеничные ленты вминались в бурый грунт. У подножия опор клубилась пыль.
Вскоре от конструкции отделился вертолет.
— Это еще что? — насторожился Азарод.
— Вертушка, — пояснил Кадилов. — К нам летит.
— Зачем?
— Вступить в контакт. Мы же на траектории следования.
Рамон вздохнул.
Сейчас пилот нащупывает подходящую волну. Пробует связаться с необычным вездеходом, вынырнувшим на радары из пустоты. Связь не наладится. Какое он примет решение?
Чем ближе вертушка подлетала к «Арктосу», тем меньше она нравилась Рамону. Это был многофункциональный «Скорпион», применяемый на Ржавчине для спецопераций и разведывательных рейдов. Некоторые модели «Скорпионов» переделывались для боевых задач — их оснащали тяжелым ракетным вооружением. Вытянутый кокпит, скошенные вниз крылья с гроздьями смертоносных игрушек. Винты в кольцевых поворотных крыльях верхнего ряда. Хвост, напоминающий «лукасовские» истребители.
— Нас размажут, — сказал Рамон. — Я иду наверх.
Никто не стал возражать. Все понимали, что переговоры с закрытым вездеходом, не отвечающим на запросы в радиэфире, никто проводить не будет.
Люк впустил жару внутрь «Арктоса».
Рамон наспех переоделся в джинсы, кроссовки и серую футболку. Натянул кепку на голову. Прихватил с собой белую майку и дробовик. Выбравшись на броню, Никита привязал майку к стволу дробовика и принялся махать импровизированным флагом над головой. «Винчестер» был разряжен.
Вертушка зависла в нескольких метрах от вездехода. Винты всколыхнули рыжую пыль, погнали клубы этой дряни во все стороны. Рамон защитил нос банданой, но мелким частицам это не особо мешало забивать пазухи.
В нижней части «Скорпиона» открылся люк, выпуская переговорщика. Солдат спустился на тросе, отстегнул карабин и приблизился к вездеходу.
Рамон присмотрелся к посланцу. Легкая форма, кепка цвета хаки, спрей-респиратор. На ногах — берцы. Через плечо переброщен ремень автоматического карабина.
— Привет, — сказал Рамон. — Понимаешь эспер?
Посланец ответил не сразу.